Кортни. 1-13 (СИ)

— Я верю тебе так же, как и ты мне. Пока, Иззи. — Син опустил тяжелые мешочки за пазуху.
— Удачи, мистер Коуртни.
  
Глава 3
 
Еще засветло Син расплатился со всеми слугами. Он протянул маленький столбик соверенов последнему через откидной задок фургона, это послужило знаком к тому, что пора прощаться. Он встал и оглядел всех. Люди терпеливо сидели на корточках, обратив к нему черные обветренные лица. Думая о них, Син и сам загрустил — их ждало скорое расставание. С этими людьми он жил, работал и делил все трудности и невзгоды. Совсем не просто было покидать их.
— Все кончено, — произнес он.
— Кончено, — эхом откликнулись они, но никто не пошевелился.
— Проваливайте, черт вас побери.
Сначала один встал и начал собирать свои пожитки: одеяло из кож, два копья и старую рубаху, которую дал ему Син. Он положил узел на голову и посмотрел на Сина.
— Хозяин! — сказал он и поднял кулак в приветственном салюте.
— Нонга! — ответил Син.
Мужчина повернулся и поспешил из лагеря.
— Хозяин!
— Хлуби!
— Хозяин!
— Зама!
Это была прощальная перекличка. Син произносил их имена в последний раз, и они поодиночке покидали лагерь, уходя в сумерки. Никто из них не
оглянулся, ни один не ушел с попутчиком. Все было кончено.
Удрученный Син вернулся в лагерь. Лошади были готовы. Три под седлами, две с поклажей.
— Сначала мы поедим, Мбеджан.
— Все уже готово, хозяин. Хлуби приготовил перед уходом.
— Пошли, Дирк.
Только Дирк разговаривал во время еды. Он весело болтал и был в восторге от этого приключения. Син и Мбеджан едва дотронулись до жирного тушеного мяса.
Ветер донес до них вой шакала, и этот пугающий звук соответствовал настроению мужчин, потерявших друзей, неуверенных в будущем.
— Пора. — Син поежился, застегнул куртку из овчины и встал, чтобы потушить костер, но неожиданно замер, прислушиваясь. Ветер донес новый звук.
— Лошади, — подтвердил Мбеджан.
— Быстро, Мбеджан, мое ружье. Зулус вскочил и бросился к лошадям.
— Отойди от света и закрой рот, — приказал Син, толкая Дирка в тень между фургонами. Он вырвал у Мбеджана ружье, взвел курок, и они втроем, припав к земле, стали ждать.
Послышались щелканье отлетающей от копыт гальки и тихий шорох раздвигаемых веток.
— Всего один, — прошептал Мбеджан.
Навьюченная лошадь тихо заржала, ей немедленно ответили из темноты. Потом воцарилась тишина, долгая тишина, нарушенная позвякиваньем уздечки, означавшим, что всадник спешился.
И тогда Син разглядел его фигуру, постепенно вырисовывающуюся во тьме. Он вскинул ружье, прицеливаясь, но что-то необычное было в походке незнакомца и заставило его помедлить. Тот шел изящно, покачивая бедрами. Он был длинно ног, как жеребенок, и, если судить по росту, очень молод.
С облегчением Син встал с земли, наблюдая, как странник неуверенно остановился у огня, вглядываясь в дрожащие тени. На парнишке была остроконечная, надвинутая на глаза полотняная фуражка и дорогая куртка из замши цвета меда. Штаны для верховой езды были сшиты искусным портным и плотно обтягивали ягодицы. Его зад был слишком велик и непропорционален по отношению к маленьким ножкам, обутым в лакированные английские охотничьи сапоги. Обычный денди, думал Син, и, когда он окликнул незнакомца, в его голосе слышалось презрение.
— Не двигайся и рассказывай, зачем пришел. Реакция была неожиданной. Парень подскочил на месте и сделал прыжок в сторону. Обернувшись, он посмотрел на Сина, но рта не открывал.
— Ну! Я не собираюсь ждать всю ночь.
Парень открыл рот, облизнул губы кончиком языка и наконец выдавил:
— Мне сказали, что вы собираетесь в Наталь. — Голос был низким и сиплым.
— Кто сообщил тебе об этом?
— Мой дядя.
— А кто твой дядя?
— Исаак Голдберг.
Син внимательно изучал чисто выбритое бледное лицо, с большими темными глазами и привыкшим смеяться ртом, который сейчас исказился от страха.
— А если и так? — грозно спросил Син.
— Я хочу поехать с вами.
— Забудь об этом. Возвращайся домой.
 
— Я заплачу вам — хорошо заплачу.
И все-таки что-то в голосе и осанке парня было странным. Он стоял, вцепившись в плоский кожаный мешок, прижимая локти к бокам, в оборонительной позе. Странно! И неожиданно до Сина дошло.
— Сними фуражку, — приказал он.
— Нет.
— Сними.
Еще секунду парень сопротивлялся, а потом с вызывающим видом сорвал ее, и две толстые черные косы, блеснув в отсветах костра, упали на спину, превратив застенчивого юношу в мгновение ока в прекрасную девушку.
И хотя Син подозревал нечто подобное, но был совсем не готов к столь ошеломляющему эффекту. Он был шокирован не красотой, конечно, а нарядом. Он ни разу в жизни не видел женщины в штанах и теперь вздыхал. О Боже, штаны. С тем же успехом она могла быть обнаженной ниже талии — пожалуй, это было бы пристойней.
— Двести фунтов.
— Она шла к нему, протягивая кошелек. При каждом шаге ткань штанов обтягивала бедра, и Син виновато поднял глаза и посмотрел ей в лицо.
— Оставьте себе свои деньги, леди. У нее были серые с поволокой глаза.
— Две сотни сейчас и столько же, когда доберемся.
— Это меня не интересует, — солгал он. Ее мягкие губы задрожали.
— Сколько вы хотите? Назовите сумму.
— Послушайте, леди. Я больше не веду караван. Нас только трое, и один из нас — ребенок. Из-за армии буров и так будет сложно добраться до города. Наши шансы невелики. А еще один человек, особенно женщина, только добавит нам хлопот. Мне не нужны ваши деньги, я хочу довести невредимым своего сына. Возвращайтесь домой и сидите там, пока не кончится война. Она продлится недолго.
— Я еду в Наталь.
— Поезжайте, но без нас. — Син больше не мог противиться мольбе этих серых глаз и повернулся к Мбеджану.
— Лошадей, — резко приказал он.
Девушка стояла и спокойно наблюдала, как он поднимается на холм. Когда Син обернулся, она показалась ему маленькой и одинокой.
— Мне жаль! — крикнул он. — А теперь ступайте домой, будьте хорошей девочкой. — Он пришпорил коня и исчез в ночи.
Они ехали всю ночь на восток по залитой лунным светом земле. Когда проезжали мимо какого-то большого дома, залаяла собака. Они свернули с курса, а затем снова двинулись на восток, выбрав направление по Южному Кресту, который должен был находиться справа от них. Дирк заснул в седле и стал клониться на бок. Син подхватил его, посадил к себе на колени и держал так всю ночь.
Перед рассветом они выехали прямо к зарослям кустарника на берегу реки, стреножили лошадей и разбили лагерь. Мбеджан повесил походный котелок над слабым, хорошо замаскированным костром, а Син закатывал спящего Дирка в одеяло, когда в лагерь въехала девушка.
— Дважды я чуть было не потеряла вас. — Она сняла фуражку и рассмеялась. — Две блестящие черные змеи заструились по спине.
— Ну и задачку вы мне задали. Кофе?! Прекрасно, я умираю от голода.
Син угрожающе поднялся, сжав кулаки, посмотрел на нее, но она без тени страха стреножила лошадь, отпустила ее и лишь потом подошла к костру.
— Пожалуйста, без церемоний. Можете садиться. — И она лукаво улыбнулась, так похоже передразнивая его позу, уперев руки в крутые бедра. Помимо воли Син улыбнулся и тут же постарался скрыть улыбку, но попытка была столь неудачна, что девушка расхохоталась.
— Вы хорошо умеете готовить? — строго спросил он.
— Обычно.
— Придется постараться, это и будет вашей платой за проезд.
Потом, когда он отведал ее стряпню, неохотно заметил:
— Неплохо в таких условиях, — и вытер тарелку коркой хлеба.
— Вы слишком добры, сэр. — Она отнесла одеяло в тень, расправила его, скинула сапоги, скатала носки и со вздохом легла на спину.
Син так положил свою подстилку, чтобы, открыв глаза, мог, не поворачивая головы, видеть ее из-под полей шляпы, которой закрыл лицо.