Когда случились мы (ЛП)

— Мы должны выступить с заявлением, — настаиваю я.
— Этого не будет.
— Пресса…
— Не будь идиотом.
Я провожу рукой по лицу. Мне это не должно нравиться, но он прав. Кроме того, Луна не фигурирует в истории. Я продолжаю подниматься по лестнице, оставляя Тревора на лестничной площадке. Он кричит мне вслед.
— Ты слишком увлёкся, братец.
Я не буду с этим спорить, но старшие братья приводят в бешенство. Они всегда думают, что знают всё, и именно поэтому я в конце концов начинаю спорить.
— В чём вообще твоя проблема с Луной?
— У меня проблемы с каждым, кто тратит твоё время впустую и отвлекает от работы.
Она не делает ни того, ни другого. На самом деле, когда я хочу пропустить половину встреч, которые он назначает, чтобы я мог пообщаться с ней, Луна настаивает, чтобы я их посетил.
«Ты должен быть в “Комнате, где это происходит”».
Моя девочка ссылается на Гамильтона, один из моих любимых мюзиклов.
Как мне не увлечься? Если бы я сказала что-нибудь из этого Треву, он бы не стал слушать, особенно когда он в таком настроении.
— Она переезжает, — объявляю я.
Я не осознавал, как сильно мне хотелось, чтобы это произошло, пока не произнес эти слова вслух. Ноздри Тревора раздуваются.
— Вытащи свою чертову голову из задницы, — рычит он. Я игнорирую его вспышку.
— Я дам знать Рексу на случай, если у него снова начнется этап обнажёнки.
Трев пощипывает переносицу.
— Теперь мы разрешаем кому-нибудь переехать? — спрашивает он, пробуя другой подход. Это почти сработало. Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на него, затем спускаюсь по ступенькам, по которым поднимался.
— Она не просто кто-нибудь. Она Луна. Талантливая, умная и чертовски красивая. Я не могу перестать думать о ней, — я скрещиваю руки на груди. — Ты уже прочел её книгу?
Я уже знаю ответ на этот вопрос. Никто не читает больше, чем Тревор.
— Сценарий лучше, — бормочет он, поправляя часы, очевидный признак того, что он лжет.
Мне следовало бы сообщить ему об этом, но я этого не делаю.
— В этом мы с тобой не согласны, — я подмигиваю ему, он ненавидит, когда я так делаю. Затем я возвращаюсь к своему телефону и исчезаю в своей комнате.
ЛУНА
Может быть, мне стоило позволить Генри забрать меня. Обычно я неплохо ориентируюсь в метро, но я ещё не была в Челси и выбрала не тот выход. Что он там вообще делает? Мы могли бы вернуться в отель, раздеться…
Что ж, я снова позволяю своим женским качествам руководить мной, но я просто не хочу, чтобы этот день заканчивался. Потому что ужин с доктором Харрис был таким интересным, и она настояла, чтобы я присутствовала на чтении сценария на этой неделе! К тому же, это, возможно, была лучшая автограф-сессия в моей жизни! De veras (по исп. Правда/Честно). Даже при таком количестве людей я не нервничала. Было безумием, сколько людей пришло посмотреть на него. Генри Джонсона.
Это так странно. Я не могу примирить этого знаменитого парня, из-за которого сотни людей кричали и рыдали, с человеком, который несколько часов назад так хорошо меня оттрахал. И я иду за вторым разом. Возможно, третьим и четвертым.
Но дело не только в потрясающем сексе. Присутствие Генри на автограф-сессии моей книги было таким…Я даже не знаю подходящего слова для этого. Я была взволнована его близостью, но и успокоена его присутствием. Он также прислал мне цветы. Красивый букет. С милой запиской.
Каждая ночь должна быть такой же, как прошлая.
И спасибо за чудесное утро.
Затем, когда он заговорил о моей книге, обсуждая свои любимые части — чёрт возьми! — у меня мурашки побежали по коже.
Впервые за долгое время я испытываю то головокружительное предвкушение, которое приходит только с новыми отношениями…подождите минутку.
Мои мысли резко останавливаются.
Протрезвев, я сажусь на свое место. Вот что происходит? Потому что именно так я себя и чувствую…
 
Нет. Я не ищу чего-то серьезного. Я уверена, что Генри тоже. Одна потрясающая ночь, за которой следует исключительное утро, ничего не меняет. Конечно, я испытываю это…этот кайф прямо сейчас. У меня не было секса два года. Плюс, у меня никогда не было такого секса.
Всё моё тело ожило. Он прикасался ко мне с тем же желанием, которое испытывала я. И он отдался моменту так же сильно, как и я.
Но я понимаю, что всё, связанное с Генри, блестящее и новое. Я впервые слышу историю. И впервые делюсь историями. Это приятно. Я знаю это. И всё же я уже под чарами этой новизны.
007: Десерт?
Если я не перестану улыбаться — да, я не смогу остановиться.
Луна: Я возьму что-нибудь шоколадное.
007: Я считаюсь?
Я выплевываю воду, которую пила. К счастью, рядом со мной никого нет.
007: На случай, если тебе интересно, карамель — мой любимый вкус
Я хочу делать что-то ещё, кроме как улыбаться в телефон, но, похоже, это всё, на что я способна.
Генри ждет меня на своей остановке. Я чувствую, что плыву по воздуху, когда направляюсь к нему. На нем темно-синий свитер, обтягивающий его широкие плечи, черные джинсы, облегающие мускулистые бедра, и черные ботинки, которые увеличивают его рост на дюйм или два. С его темными очками и самой сексуальной ухмылкой, которую я когда-либо видела, мои женские части тела сходят с ума.
— Думаешь, это хорошая идея — прогуляться?
— Да, — он ухмыляется, берет мой рюкзак и перекидывает его через плечо. — Ты здесь, так что это очень хорошая идея.
Он снимает тёмные очки, чтобы было хорошо видно его красивое лицо, что сводит на нет цель, ради которой он их надевал.
— Ты забыл, что произошло в книжном магазине?
Я смотрю на него снизу вверх. Тепло в его карих глазах посылает волну тепла, танцующую по моему телу.
— Мы хотели, чтобы там были люди, не так ли? Кроме того, я не публиковал своё текущее местоположение в Instagram.
Когда он обхватывает мою челюсть и шею, я прижимаюсь к нему.
— Только ты знаешь, что я здесь, Лу.
Я думаю, что он хочет слегка коснуться своими губами моих, но я задерживаю его на месте ещё немного. Мои зубы впиваются в его пухлую нижнюю губу, и он улыбается, прежде чем дать мне именно то, что я хочу.
Генри хватает меня за подбородок, и вот уже больше губ, больше языка, больше тепла, и я теряю всякое ощущение времени. Возможно, прошло пять минут или пять часов — я не уверена. Всё, что я знаю, это то, что я покраснела и затаила дыхание.
— Забудь о карамели. Ты мой любимый вкус, — шепчет он в уголок моих губ.
Не улыбайся. Не улыбайся.
— Ты не можешь говорить такие вещи.
Он смеется, и я упиваюсь этим звуком.
— Даже если это правда?
— Особенно, если это правда.
Его губы снова почти на моих, но мы слышим приглушенный шепот людей позади нас. Возможно, его узнали.
— Давай убираться отсюда, — бормочет Генри, обнимая меня за плечи.
На улице легкая морось быстро превращается в сильный дождь. Генри продолжает обнимать меня, моё тело идеально прижимается к его, когда мы прижимаемся друг к другу под зонтиком, чтобы не промокнуть.
Когда я комментирую пустые улицы, он упоминает что-то о дерби.
— Тоже неплохо, — он улыбается, притягивая меня к своей груди.
Он нежно целует меня в висок. Даже в эту прохладную ночь мои щеки покрываются румянцем. Когда я поднимаю на него глаза, его улыбка, от которой замирает сердце, расплывается во всю ширь.
— Куда мы идем? — спрашиваю я.
— Увидишь.
Мы идем дальше. Запах свежего дождя и цветущей вишни прекрасен, но Генри пахнет ещё лучше. Я хочу зарыться лицом в его шею и вдыхать его неповторимый аромат. И хочу насладиться соблазнительным теплом, исходящим от его тела. Генри останавливается и смотрит на меня.
— Устала?
— Вовсе нет, — я ухмыляюсь. — Просто с нетерпением жду десерта.