Когда случились мы (ЛП)

— Ну, ты был грубым, сварливым чуваком, — настаиваю я, пожимая плечами и заставляя себя смотреть куда угодно, только не в его сторону.
Хипстер/профессор поворачивается ко мне ещё немного.
— Каким образом? — спрашивает он.
Что-то в его голосе заставляет меня поднять на него глаза. На его лице написано веселье, голова склонилась набок. Я пытаюсь сохранить раздраженное выражение лица, но оно продолжает гаснуть. Я чувствую, как улыбка растягивает мои губы.
— Эта девушка всё пыталась с тобой заговорить.
— Ты имеешь в виду леди, которую я не знаю?
Я киваю.
— Леди, которая видела, как я пытаюсь заснуть, и продолжала трясти меня за руку?
Я не знала, что она это сделала.
— Леди, которая кричала, что я отстой прямо мне в лицо?
Esa mentirosa! (с исп. Эта лгунья!)
— Ты имеешь в виду эту леди? — спросил он.
Я снова киваю, но во второй раз с чуть меньшей уверенностью. В свою защиту скажу, что она не упомянула ничего другого.
— Когда она подошла, она плакала, — он снова серьезен, ждет, когда я продолжу, что я и делаю. — Она сказала, что ты грубый, подлый и засранец.
— Ах.
— Её муж сказал, что собирается ‘перекинуться с тобой парой слов’, — я использую воздушные кавычки. — Я не хотела, чтобы наш рейс задерживали из-за ссоры или драки, поэтому я сказала его жене, что она может занять моё место, и вот я здесь.
Теперь я чувствую себя полной засранкой. Но потом я вспоминаю, что он прочитал моё сообщение, и я не извинюсь за все эти обзывательства.
— Тогда я твой должник.
Я в замешательстве.
— Ты спасла меня, — объясняет он, снисходительно улыбаясь.
Я закатываю глаза.
— Я серьезно. Этот разгневанный муж собирался попытаться защитить свою жену от предполагаемого пренебрежения, но ты вмешалась.
— Ты придурок, — бормочу я, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться. — Подожди, что значит “попытаться”?
— Ты думаешь, этот парень справился бы со мной? — он выгибает бровь, призывая меня посмотреть на него.
Мне не следовало бы, но я заглатываю наживку и оглядываю его с ног до головы. Я взяла за правило не задерживаться ни на одной части его тела слишком долго. Или выглядеть впечатленной. Но я впечатлена. Очень. У него определенно телосложение хорошо тренированного бойца, длинный и стройный, с хорошим количеством мышц.
— Полагаю, ты выглядишь так, будто можешь постоять за себя? — я пожимаю плечами, делая вид, что видела тело получше. Позвольте мне внести ясность — не видела.
Тут до меня доходит.
— О, так ты боец? — спрашиваю я, взволнованная такой перспективой. — Типа ММА и всё такое?
Возможно, именно поэтому за то короткое время, что мы разговариваем, все стюардессы были с ним очень милы. Или, может быть, это потому, что он такой чертовски привлекательный. Он бросает на меня такой взгляд, которого я не понимаю. Он не несчастен, на его лице написано странное облегчение?
— Я не профессиональный боец, нет.
— Ох.
— Ты, кажется, разочарована.
— Немного, — признаю я. — Если бы ты был известным бойцом, я могла бы попросить тебя сделать селфи, чтобы отправить фото моим братьям. Они бы завидовали так сильно, что могли бы заплакать.
— А, так ты замечательная сестра? — он хихикает.
— Самая лучшая.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь ему, пока не осознаю, что делаю. Зачем я вообще с ним разговариваю? Я прочищаю горло и ерзаю на сиденье. Я намеренно сажусь как можно дальше от него.
В этот момент он протягивает мне правую руку для рукопожатия.
— Кстати, меня зовут Генри…
— О нет! — я не хочу знать, кто он.
Моя вспышка заставляет его рассмеяться глубоким, сочным смехом. Я вижу, как его адамово яблоко подпрыгивает вверх-вниз, когда смех стихает. Я заставляю себя отвести от него взгляд, чтобы положить конец гребаному трансу, в который он меня ввел.
Какого хрена, Луна?
Возможно, я звучу как идиотка, но мне всё равно. Если я узнаю его полное имя, у меня возникнет соблазн поискать его. Чем меньше я буду знать, тем лучше.
— Я забыла свой рюкзак! — я вскакиваю со своего места, объявляя об этом всему самолету, как гребаная психичка, на которую я похожа.
 
Он легонько похлопывает меня по руке. Когда я смотрю на него, он показывает на мои ноги.
— Этот рюкзак?
Дерьмо.
— Да, спасибо, — бормочу я и снова сажусь. — У меня такое чувство, что я что-то забыла…
Вообще-то да. Пытаясь составить список всех вещей, которые я взяла с собой на борт, я смотрю на молодоженов, и они целуются. Отвратительно.
Я не против ППП, но они ведут себя неуместно. Хуже всего то, что я, кажется, оставила там свою книгу. С “Como agua para chocolate” придется подождать, потому что я не хочу находиться рядом с этими двумя прямо сейчас.
Когда я оглядываюсь на парня, которого считала грубым, сварливым чуваком, он одаривает меня веселой полуулыбкой, прежде чем спросить:
— Всё в порядке?
Не в порядке, но я всё равно киваю.
Он прочищает горло, снова привлекая мой взгляд к себе.
— Ты не сказала мне своего имени, — напоминает он мне, его глаза мерцают.
Признаюсь, как обычно, я подумываю о том, чтобы назвать вымышленное имя, но на этот раз не называю его.
— Луна, — наконец говорю я раздраженно, когда беру его за руку.
Это большая рука. Теплая, гладкая ладонь. Крепкое пожатие.
— Луна… Луна в облике богини.
Мои щеки горят, когда его голос проникает в мои мысли. Мой разум блуждает, представляя, где бы я хотела почувствовать его руки на себе…
Ого, откуда это взялось? Держи себя в руках, девочка!
Когда я снова смотрю на него, он улыбается мне. Chingadо (с исп. Твою мать). Неужели у него не могло быть хотя зубов? У этого засранца хватает наглости выглядеть как чертова супермодель, и к тому же у него красивая улыбка? Да, нет. Я не буду. Я не собираюсь лететь двенадцать часов рядом с этим парнем. Или даже шесть, если он сойдет в Нью-Йорке. Мне нужно заставить молодоженов вернуть мне моё место. И мою книгу.
Знаете что? К чёрту всё. Мне не нужно лететь первым классом. Мне не нужно роскошное, супер-удобное кресло. Я всегда летала экономом, и нет причин, по которым это должно теперь измениться.
Я отдергиваю руку. В основном потому, что в голову приходят странные мысли о том, чтобы перелезть через подлокотник и оседлать его колени.
— Я оставила там свою книгу, — ворчу я. — Я должна забрать её.
Когда я встаю, стюардесса просит меня сесть и пристегнуть ремень безопасности. Самолет готов к взлёту.
Дерьмо.
Глава 3
ГЕНРИ
На большинстве рейсов я бы заснул ещё до того, как мы покинули взлетно-посадочную полосу, но на этот раз всё по-другому. Луна здесь, и она не только безумно привлекательна, она, кажется, понятия не имеет, кто я такой. Это неожиданно и, откровенно говоря, освежает. Однако не уверен, что смог бы устоять перед этими ярко-зелеными глазами или губами в форме сердечка, даже если бы она знала обо мне. Когда я заметил, что слишком большая фиолетовая толстовка и спортивные штаны в тон, которые она носит, безуспешно пытаются скрыть некоторые серьезные изгибы, мои мысли быстро переключились с вопроса, действительно ли её пастельно-розовые волосы такие мягкие, какими кажутся, на желание узнать вкус её золотисто-коричневой кожи.
Как только мы оказываемся в воздухе, она придвигается ближе. Я понимаю, что она движется вовсе не ко мне. От чего-то за окном у неё загораются глаза. Я смотрю в окно, чтобы увидеть, что заставило уголок её рта почти приподняться. Мерцающий Тихий океан полностью завладел её вниманием. Было бы глупо завидовать самому большому океану в мире, не так ли?
— Хочешь поменяться местами? — предлагаю я, ухмыляясь ей, когда она поворачивается в мою сторону. — Снова.