Верни мою дочь (СИ)

— Она моя дочь! Ты не посмеешь так поступить со мной!
— Хочешь проверить?
— Марк, зачем ты так? — с мольбой смотрю на него. — Я же не имела в виду ничего такого…
Теперь о попытке бегства с дочерью и не мечтать. Какая же я дура! Все испортила своей выходкой!
— Тебе не идет это слезливое выражение лица. Мы оба знаем, что ты искусно лжешь, но нужды прикрываться нет, — милостиво взмахнул рукой. — Можешь быть собой.
— Это из-за Артема?
Слепая ярость разбегалась по венам, отравляя кровь и поражая все органы чувств. Сейчас весь мир сузился до размеров его равнодушного лица, которое так хотелось ударить.
При имени моего бывшего Марк сощурил глаза.
— Однажды твой друг уже лежал в больнице, но второй раз ему удача не улыбнется.
— Что? — ошеломленно переспросила я. — О чем ты?
— Вита, ты меня поражаешь, — будничным тоном произнес Марк. — Твой любовник понес наказание сразу же, как и ты. Неужели ты думала я его так просто отпущу? Он посмел взять мое.
Я в ужасе смотрела на его совершенно спокойное лицо, как будто он говорил о чем-то совершенно обыденном. Что-то о погоде и скучных планах на день. Гребаный психопат!
— Ты заметила, что он хромает? — улыбнулся мой муж, а меня от его улыбки затрясло еще сильнее. — Ему так даже лучше, выглядит более представительно.
— Да кем ты себя возомнил, сволочь?! — заорала я, кидаясь на него.
Он с легкостью перехватил мою руки, отведя их мне за спину. А я визжала как сумасшедшая, совершенно потеряв контроль.
— Ненавижу тебя! Ненавижу! И этот брак ненавижу! Чтоб ты провалился со своей местью!
— Успокойся. Твое поведение и эмоциональное состояние вызывают вопросы. Римма правильно сделала, что не впустила тебя в детскую, ты явно не в себе. Я не хочу чтобы ты навредила дочери.
— Навредила дочери?! Я?!
— Будешь визжать как ненормальная, я отправлю тебя в больницу, — ледяным тоном припечатал муж.
Понимая краешком сознания, что топлю себя окончательно, я завыла, чувствуя горячие слезы на щеках. Он тут же обнял меня, успокаивающе поглаживая по волосам. Я пыталась сбросить его руку, но она неизменно возвращалась обратно.
— Тшш, все хорошо.
Эти же слова он говорил мне в нашу первую брачную ночь. И точно так же меня успокаивал. После того, как уничтожил отца.
- Пап, это шутка? — мы с Маринкой в очередной раз переглянулись и снова уставились на отца. — На дворе двадцать первый век, какой брак по принуждению?
- Никто никого не принуждает! Я прошу о помощи! Вольский — молодой и амбициозный, у него уйма денег. Только он готов протянуть мне руку помощи, — взмолился отец.
- Забирая, при этом, человека, как какую-то вещь! Ты явно был не в себе, когда согласился на это! Он тебя опоил?
- Вита, я прошу тебя… Он красивый, успешный, обратил на тебя внимание… Что тебе еще нужно?
- Я его не люблю! — воскликнула я.
Маринка притихла. Ну да, это же нее выбрали в жертву, а меня. Я не могла поверить своим ушам, это не могло быть правдой.
- Полюбишь позже. У него масса достоинств.
- Бред какой-то, — покачала я головой. — Я говорю нет!
- Вита, ты меня вынуждаешь идти ко дну… без твоей помощи я не справлюсь! Я уже пообещал ему тебя.
- Какого черта, папа?! Ты не вправе решать за меня! Вот и объяснишь своему драгоценному Вольскому, что я сказала нет!
Этот придурок действительно решил жену как вещь в магазине выбрать? Не зря мне не понравилось его пристальное внимание на празднике по случаю моего совершеннолетия. Папа устроил праздник в мою честь, но гостей сам приглашал, естественно, планируя провести заодно и пару сделок по работе. Мой день рождения только прикрытие.
- У тебя еще два года будет, он сказал, что заберет тебя, как только тебе двадцать исполнится. Сейчас ему самому не до женитьбы.
- Ах вот оно как? Он дает мне время? Застолбил товар? — съязвила я в его сторону. — Хоть два, хоть пять, хоть десять! Нет, говорю!
- Вита!
 
- Да Артема она любит! — вырвалось из Маринки. Она тут же прижала ладошку ко рту, глядя на меня в панике. Я замерла.
- Какого Артема? — не понял отец. А потом его озарило. — Савельева? Моего помощника?!
- Ну ты и дрянь! — это было адресовано притихшей сестрице.
Отец схватился за голову.
- Ты не спала с ним, надеюсь?! Я тебя Вольскому обещал чистой!
- Ты совсем ума лишился?! — завопила я в гневе, но тут же замолчала. Потому что отец заплакал, уронив голову на руки.
- Мне конец… Моему бизнесу конец… — до нас доносились его глухие рыдания.
- Папа… — обескураженно произнесла я, подойдя к отцу и неловко положив ладонь ему на вздрагивающую спину. Я впервые видела, чтобы он так плакал. — Мы справимся… Пойдем работать… Мне уже исполнилось восемнадцать. У меня уже есть хорошие контракты на съемки.
- Дело не в том, что мы лишились денег. У меня долги, Вита… Неподъемные долги….
Смотреть как отец плакал было невыносимо. Комок в горле почти не позволял дышать.
- Я уверена мы что-нибудь придумаем…
- Да что ты придумаешь? — воскликнул отец, смахивая слезы. — Ни один твой контракт не покроет мои долги. Это конец… Меня посадят… Все действительно слишком дерьмово…
По всей гостиной разнесся душераздирающий плач. Маринка упала перед отцом на колени и тоже заплакала.
С горечью несбывшихся надежд я подумала об Артеме, и о том, как мы здорово сходили на наше первое свидание всего лишь пару дней назад. Он подарил мне яркий букет ромашек.
- Я… кхм… еще ни разу… Я… — было невероятно стыдно говорить о таком вслух, но убитый горем отец спутал все в моей голове.
Он взглянул на меня с надеждой, слезы струились по мокрым щекам. Внезапно я осознала, как сильно постарел он и сдал. Голова абсолютно седая, худощавое лицо испещрено морщинами, зрачок поблек.
- Ты выйдешь за Вольского?
Теперь слезы бежали уже по моим щекам. Я молчала, не хотела говорить да. До последнего не хотела.
- У вас еще есть два года. У тебя есть время полюбить его. Только не совершай ошибку, сохрани себя ему. У нас все наладится девочки… Я вам обещаю. Вита, пожалуйста, доченька…
Отец не выполнил свое обещание. Как и я свое.
Нет, я вышла замуж за Марка, но умолчала о том, что буквально за неделю до свадьбы подарила свою невинность тому, кого любила. Я просто испугалась.
  
Глава 6
 
Мое общение с родной дочерью он существенно ограничил. Мне разрешалось проводить с ней не больше часа в день. Я тихо сходила с ума и ничего не могла поделать. Я понимала, что деньги моего мужа решают все, и органы опеки не в силах мне помочь, если я надумаю развестись. Я уже много об этом думала, и искала разные пути отступления. В открытую мне не победить.
А пока как абсолютно чужой человек не могла к Машеньке даже приблизиться. Смотрела издалека, как мою девочку кормят, купают, как с ней играют и занимаются. При моем появлении няня вставала в позу полной боеготовности. А Маша… Машенька, девочка моя, даже ничего толком не понимала, обиженно отворачивалась от меня.
— Ну что ты, доченька?
У меня был очередной драгоценный час, милостиво предоставленный Марком. Моя ненависть к нему крепчала с каждой минутой.
— Ты не хотела со мной иглать, — надула губы Маша, по-детски картавя.
— Я очень хотела, малыш… — обескураженно пробормотала я. — Я…
— Лимма сказала, что ты занята. Но я видела, что ты сидела и смотлела в окно. Ты же не лаботаешь, как папочка.
Свои злые слезы дочери показывать не хотелось, как и свое побитое состояние. В эти тяжкие дни мне было очень одиноко.
— Обещаю, моя хорошая, скоро все изменится, — глухо прошептала я.
— Виталина Павловна, вам пора, — раздался в дверях противный голос няни.