Верни мою дочь (СИ)

Она замахала руками, делая гребки в воздухе.
— Выглядит многообещающе, — засмеялся Марк, подхватывая подбежавшую дочь на руки.
На душе было светло и тепло. В легкой растерянности я смотрела как эти двое, посмеиваясь над своими шутками, выходят из избы. Маша уселась у Вольского на шее, активно командуя в какую сторону ему идти. Он ее поправлял, говоря, что она ведет нас не к озеру, а к домику лешего. Ни о чем не думая и наслаждаясь летним днем, я шла позади, со смешанными чувствами наблюдая за этой парочкой.
  
Глава 17
 
Солнце стояло высоко, на озере было жарко. Улегшись в траве, я наблюдала за мужем и дочерью, не решившись войти в воду. Украдкой наблюдала за Вольским. Они с Машей не обращали на меня ни малейшего внимания, занятые своей игрой. На озере стоял их яркий хохот и плеск воды. Закусив губу, я смотрела на смеющегося супруга, не зная, как вообще реагировать. Просто уставилась, не шевелясь.
Вода стекала по красивому лицу, по плечами и груди, когда он выныривал около дочери, пугая ее и выбивая из нее счастливый визг. Небрежно отброшенные со лба волосы блестели на солнце, мокрые и темные. Там, где он выныривал, было очень мелко, он едва умещался под водой, но дочь просила еще и еще, и он с явным удовольствием играл с ней.
Словно почувствовав, что я его разглядываю, Вольский внезапно обернулся и перестал смеяться. Что-то шепнул быстро Маше, та заулыбалась и кивнула, а он вышел из воды.
— Так и будешь тут сидеть? — скрестил руки на груди.
— Я не хочу купаться, — запротестовала я.
— Потому что это не мальдивский пляж? — насмешливо склонился надо мной.
Не успела я ничего ответить на эту несправедливую реплику, как он схватил меня прохладными руками и, прижав к себе, пошел в сторону воды.
— Что ты делаешь?! — догадка осенила меня тут же, я заколотила по мокрому телу, заверещав на всю округу. — Марк! Только попробуй! Даже не вздумай!
Он только продолжал посмеиваться, входя в воду. Маша волчком крутилась по берегу, радостно оповещая своими визгами всю округу.
— Марк!
— Тебе следует немного расслабиться, Несмеяна. Будешь сидеть такой букой дальше — все цветы в округе завянут.
— Да как ты…! Я…! Я же сказала…
А дальше я снова истошно завизжала, потому что Марк швырнул меня в холодное озеро. Вынырнув и отфыркиваясь от воды, я хотела сначала гордо вылезти из воды, потом обругать его, но потом вдруг словно очнулась и увидела, как счастлива была Маша. Как заливисто она смеялась, широкая солнечная улыбка не сходила с ее лица, а в серых глазах, точно как у мужа, светились лукавые искорки.
Мысль стрельнула в голове мгновенно. Проходя мимо него с высоко поднятой головой, я дождалась когда он, фыркнув, расслабленно поплыл на спине. Показала пальчиком сидящей на бережку Маше «Тшш» и подкралась к Марку ближе. Дочь еле сдерживалась, чтобы не закричать, в предвкушении вскочила на ножки. А я, не теряя времени, со всего размаху рухнула на него, на мгновение потопив под водой. Изо всех сил задирала подбородок, чтобы не наглотаться, но этот мерзавец уверенно потянул меня за собой на дно, ни капельки не растерявшись. Однако, почти сразу выпустил, и даже вытянул на поверхность.
Откашливаясь и поглядывая друг на друга, мы оба пытались отдышаться. С его лица не сходила улыбка. В груди непривычно кольнуло. Было странно осознавать, что эта улыбка предназначена мне. Незаметно я попыталась было двинуться к берегу, но он тут же заметил и сделал шаг ко мне. Завизжав и захохотав, я, уже не скрываясь, рванула к берегу, краем глаза заметив, что он бросился за мной. Мокрое платье облепило фигуру, да и вода не давала возможности быстро двигаться. По шее пробежал табун мурашек, когда я почувствовала его прерывистое дыхание за спиной.
— Мама, беги! — заливалась на берегу дочка, но я не успела, и сильные руки Марка сомкнулись на талии.
— Поймал! Теперь могу делать с тобой все, что захочу! — жарко прошептал на ухо муж, губами коснувшись мочки.
Мое сердце бухнуло в район желудка, в пояснице отчего-то сладко стрельнуло. Он прижался ко мне сзади на мгновение, заставив густо покраснеть, пальцы сжали талию сильнее, но потом он меня отпустил. Словно нехотя. Тут же нырнул в воду и отплыл на безопасное расстояние, не отрывая от меня взгляда. Я обернулась на него и как загипнотизированная уставилась на серые глаза, что жгли огнем. Все остальное было скрыто под водой. Черная прядь упала на лицо, и Вольский показался мне на секунду хищной птицей, выглядывающей свою полевку. Широко кружащую над жертвой в терпеливом ожидании. Хотя нет, не совсем подходит. Сейчас он больше был похож на крадущегося в воде аллигатора.
 
С трудом разорвав зрительный контакт, я поспешила выйти на берег и вытянула за собой Машу, укутав ее в полотенце. Засуетилась вокруг нее, стараясь не думать о горячем шепоте Вольского и его похабных угрозах. Из его уст звучавшие как обещания.
Внезапно мое внимание привлекла яркая вспышка телефона, сигнализирующего о том, что мне пришли сообщения. Я быстро схватила трубку, пытаясь разблокировать экран мокрыми пальцами.
Телефон я взяла на случай каких-нибудь фото дочери, которые я уже наделала, пока она плавала с Марком. Я даже предположить не могла, что здесь, на озере, будет ловить связь.
Быстро оглянувшись на Марка, увидела, что он плавает и ныряет на глубине. С тревожным вздохом я открыла сообщения.
«Все под полным контролем, не переживай. Скоро ты будешь свободна. Мы все начнем сначала».
«Я знаю, что делаю».
«Он больше нас не потревожит».
«Сначала я заберу у него все».
В полном ужасе я читала снова и снова эти кошмарные строки, ответы на мои многочисленные вопросы, все тело озябло, не смотря на солнечный и жаркий день. Заметив, что Марк плывет к берегу, я лихорадочно принялась удалять их, пальцы безбожно тряслись.
— Замерзли?
Они имел в виду, конечно, не мои пальцы, а в целом меня и Машу, но я спрятала руки за спину, испуганно уставившись в район его груди. Выше не смела поднять глаз.
Если он и удивился поему поведению, то никак этого не показал.
— Мне не холодно. А у мамы плосто моклое платье, — заявила Маша.
— Ничего, сейчас переоденемся. А вечером затопим баню и хорошо прогреемся. — На этих словах на мои плечи вдруг опустилась его рубашка. Теплая и еще пахнущая им. Я вздрогнула.
— Спасибо, — неловко пробормотала, двигаясь, как сомнамбула. Каждый шаг давался с трудом, ноги было словно ватные. Мы возвращались назад.
Это все моя вина. Это я навлекла беду на семью, на своего мужа. Что теперь будет? Мы не можем скрываться в этом лесу вечно. Однажды нам придется отсюда выйти, и однажды Марк узнает, что я его крупно подставила. При первой же возможности предала. **
  
Глава 18
 
Солнце уже садилось, от высокого ковра розовых люпинов стоял невероятный дурманящий запах. Было по-летнему тепло, в траве жужжали насекомые, стрекотали сверчки перед вечерним заревом.
Удобно расположившись на пледе, Машка сосредоточенно занималась наклейками из мультфильма «Три кота», хрустела яблоком. Иногда смотрела в нашу сторону, но, по всей видимости, наше занятие казалось ей скучным.
— Готова? — Негромкий голос Марка прямо на ухо заставляет вздрогнуть и сосредоточиться на оружии в руке.
— Это не опасно? — боязливо спросила я.
— Нет, это ненастоящий. Но если в глаз зарядишь с близкого расстояния, то может и плохо дело кончиться.
— Он сможет защитить нас? — неуверенно спросила я, с любопытством удерживая в руке тяжелое оружие.
— Этот вряд ли, — уклончиво ответил муж.
— У тебя есть другой? Настоящий? — догадалась я.
Вольский промолчал, делая вид, что увлечен прицелом, но я и так все поняла. Опять стало страшно.
— Так, смотри на мишень. Свинцовая пуля небольшая, но банку снесет в одно мгновение.
На плесневелом пне он расположил пару жестяных банок, которые остались после консервов. Над широкой елью справа клубился дым — там, в зарослях была скрыта баня, которую Марк затопил сразу, как только мы вернулись с озера.