Продавщица: Назад в пятидесятые (СИ)
Может, у меня галлюцинации спросонья? Или линзы запотели, вот и кажется всякая дребедень? Я тряхнула головой и попыталась снять с себя очки. Но их на мне вообще не было. Более того - судя по всему, в них вообще не было никакой необходимости. Мои глаза отлично видели и в уродских стеклах с диоптриями минус семь совершенно не нуждались. Лазерную коррекцию я в свое время так и не сделала. Копить на нее долго надо, а с моими доходами - так и вовсе полгода минимум, и при этом ничего не есть. Я на всякий случай провела ладонью по собственному лицу. Нет, никаких очков на мне точно не было. Удивительно. Когда это мои глаза успели внезапно выздороветь? Вроде в медицине пока таких чудес не наблюдалось. Близорукость - это не насморк, сама собой за неделю не пройдет. Или ходи всю жизнь в очках, или делай коррекцию. Да и кожа какая-то странная, как будто не моя. И пухлых щек - как не бывало. Ладони нащупали аккуратненькое свежее личико.
- Вы не знаете, случайно, где тут супермаркет? - неуверенно спросила я попенявшего мне деда, не надеясь, впрочем, на положительный ответ.
- А? Что ? Громче говори, сюда! Глуховат я, контузия у меня, еще с первой войны.
- Супермаркет где? - чуть не заорала я, подойдя к деду поближе. На какой такой войне он побывал? Во Вьетнаме что ли, или в Афганистане?
- Понял, не глухой я, все отлично слышу, ты чего так кричишь? Глуховата, что ли? Марки ищешь? - обрадовался глуховатый старичок, не вполне расслышавший меня. Он явно был обеспокоен тем, что я потерялась, и искренне горел желанием помочь. - Так тут магазин рядом есть, за углом, недалеко, всего на трамвае три остановки. Школу небось прогуливаешь? Да не бойся, ругать не буду. Увлечение хорошее. Я сам марки уже очень давно коллекционирую, есть и очень редкие, еще довоенные. Я и зубцемер себе приобрел, и стекла увеличительные. Очень увлекает! Поощряю. Я уже целых три больших альбома собрал. А ты какие марки коллекционируешь? Может, поменяемся одинаковыми?
Дед насмехается, что ли? Какая школа? Мне в октябре полтинник стукнет. Если доживу, конечно. Уж и не припомню, когда последний раз мне выходной давали. То один заболел, то другого подмени, то третья в декрет ушла. А по бумагам у нас почему-то - полный штат. Уж не знаю, правда или нет, но поговаривают, что директриса наша просто ведет учет мертвых душ: то есть по бумагам у нее - работают все, а по факту - вполовину меньше. А зарплата "мертвых душ" ей в карман идет. Ну да ладно...
- Я уже давно вообще-то в школе не учусь, Вы в своем уме? - нахально осведомилась я и тут же пожалела о собственной несдержанности. Чего хамить? Старичок явно желает мне помочь. Кроме него, мне здесь и обратиться-то не к кому. Но дедушка, к счастью, не обиделся, а лишь игриво погрозил мне пальцем.
- Знаю, знаю, меня не проведешь... Сам молодой был, всегда хотел старше казаться. Помню, в четырнадцатом году на фронт так рвался, что года себе прибавил. Семнадцать-то есть тебе? Аль чуть побольше? Ну восемнадцать - максимум.
- В четырнадцатом году? - рассеянно переспросила я, пропустив мимо ушей вопрос про возраст, и с недоверием еще раз глянула на старичка. Неужто в 2014 году деда с палкой, бельмом на глазу и дрожанием рук куда-то мобилизовали? И зачем ему в таком случае прибавлять года? Я бы на его месте пару десятков, наоборот, убавила. А лучше даже три или четыре. Хотя бесполезно это - внешний вид выдает с головой, да и на медкомиссии все сразу станет понятно. А поддельные паспорта сейчас вычисляют мигом...
- Конечно, душенька, - дед явно обрадовался возможности поговорить, так как никуда не спешил. - Я сам из Курской губернии, в Москву только в сороковых годах перебрался. В июле четырнадцатого года объявили общую мобилизацию, все запасные нижние чины призывались. Мне тогда как раз четырнадцать годков и стукнуло. Ровесник я двадцатого века.
У меня от удивления чуть глаза на лоб не вылезли. "Ровесник двадцатого века"? Но двадцатый век-то давно уже закончился! Это что еще за нелепый розыгрыш? Мало того, что я каким-то нелепым образом вышла из дома и очутилась не пойми где, так еще и разговариваю с дедом, которому должно быть сейчас сто двадцать четыре года. Но ему на вид вряд ли больше семидесяти. Значит, он две войны прошел - и в начале прошлого века, и в сороковых годах? Ничего не понимая, я в растерянности продолжала смотреть на старичка. Он же, глядя на меня, от всей души широко улыбался, обнажив верхнюю челюсть, на которой присутствовали только три или четыре зуба.
Ничего не понимая, я вздохнула. Дедушка, увидев мой растерянный вид, трактовал это по-своему.
- Да не переживай ты, - ободряюще погладил он меня по плечу. - Если не в обычной школе, то в ФЗО, наверное, учишься?
- Где ? - опять переспросила я, ужасно переживая, что выгляжу глупо.
- Так в школе фабрично-заводского обучения, - пояснил старичок. - Она тут рядышком, неподалеку. И завод рядом, куда вы все потом идете. Да ты не удивляйся так, у тебя прямо глазки твои красивые на лобик вылезли. И не стесняйся рабочей профессии, ничего в ней зазорного нет. Рабочие порой даже больше инженеров получают. Я живу тут, недалеко, вот всех и знаю. Некоторых даже по именам помню. Стася вот штамповщицей работает, Мила - мастером. Я тут со своей собачкой просто гуляю давно, лет пять уже, как на пенсию вышел. Я в свое время на этом же заводе слесарем-наладчиком работал, моя фотография на доске почета висела. Вот, помню, на фронте...
Дедушка пустился в пространные воспоминания о двух войнах, в которых ему удалось поучаствовать, о своей работе на заводе, а я тем временем, вежливо делая вид, что слушаю, пыталась хоть немного прийти в себя и понять, что же со мной произошло. Внезапно в голове всплыло воспоминание о многосерийном фильме "В созвездии Стрельца", который мне удалось посмотреть. Обычно, придя домой, я просто ем, моюсь и плюхаюсь на кровать замертво, быстро засыпая и продирая глаза только под изрядно надоевший будильник. А тут нежданно-негаданно нарисовался мне целый месяц выходных, правда - за мой счет.
А все эти палеты с продуктами, будь они неладны. Не продукты, конечно, а палеты. Двинула неосторожно, а палет - хрясь - и приземлился мне прямо на ногу. Под злобные взгляды директора магазина (производственная травма же, куча мороки) пришлось вызывать скорую. Скорая приехала и оперативно доставила меня в травмпункт, где мне мигом сделали снимок, наложили гипс и обрадовали, что приблизительно месяц мне придется лежать дома в состоянии овоща.
Надо сказать, что в первые несколько дней пребывания на больничном я просто кайфовала. Ни тебе ранних подъемов, ни сидения на кассе, ни материальной ответственности, ни уже изрядно задолбавшего: "Галя, у нас отмена!". Даже необходимость передвигаться на костылях и сложности с принятием душа не сильно напрягали - настолько я вымоталась и хотела отдохнуть. А тут раз - и неожиданно нарисовался целый месяц отдыха. Спи, читай, смотри кино, благо интернет я заранее оплатила, на год вперед. Я пересмотрела всю советскую классику, поедая бутерброды прямо в кровати и запивая их чайком, а потом случайно наткнулась на этот новый фильм, повествующий о молодой звезде советского футбола - Эдуарде Стрельцове. Этот Эдик вроде был сел потом по нехорошей статье, а перед этим успел прославиться. Молодой Дмитрий Власкин в образе Стрельцова смотрелся очень обаятельно.
Фильм я тогда посмотрела, да и забыла. Не увлекалась никогда футболом. Но фамилия запомнилась. "Стрельцов"... Так это же, если я не ошибаюсь, то ли шестидесятые, то ли пятидесятые годы... Откуда его знают современные мальчишки? Ну, может, ребята из футбольных секций, которые всерьез занимаются этим видом спорта, и знают про него, но вряд ли они станут так бурно восхищаться победой, которая случилась лет семьдесят назад, и громко обсуждать ее на улице. Все это уже - в анналах истории...
По-прежнему вежливо улыбаясь и делая вид, что слушая военно-патриотический рассказ участника боевых действий, я еще раз мимоходом кинула взгляд на свою руку, которую недавно ущипнула, и обомлела... Это была не моя рука. Точнее, моя, но такой я ее помню, когда только закончила школу. Я кинула взгляд ниже и увидела на своих ногах какие-то странные босоножки. Такие носила моя бабушка. Да и ноги были не мои - не усталые, натруженные и все в синих венах от долгого стояния, а худенькие, стройные ножки юной девочки. Да и остальные мои телеса сильно уменьшились в размерах. У меня сейчас максимум сорок четвертый размер одежды, если не сорок второй. И бюст с раздавшейся четверки уменьшился до аккуратной двоечки. И на мне не старая растянутая кофта с серой юбкой, а вполне симпатичное платьице в горошек. Как так получилось, что я внезапно вернулась в свое тело вчерашней выпускницы, помнящей вкус шампанского на губах? А пацаны, которые резво пробежали мимо меня обсуждая звезду сборной СССР Эдуарда Стрельцова? На них была одинаковая школьная форма. Но это понятно, сейчас почти в каждой школе форма - своя. А пионерские галстуки им зачем? Реконструкция какая-то, что ли?