Дама выбирает кавалера (СИ)
Однажды я столкнулась в танце лицом к лицу с Константином Павловичем. Чёрная полумаска не особо помогала скрыть узнавания. Он был одновременно похож на своего старшего брата, но в то же время совсем другим. Цесаревич был, будто бы грубее вытесан из ткани этого мироздания. Курносый нос, крупный, вздёрнутый подбородок, курчавые волосы. Романовские глаза, чёрта всей династии — большие, светлые, волоокие. Но при этом у Константина они были неприятно колючими.
— Оригинальный наряд. — Произнёс цесаревич, когда мы в танце соприкоснулись плечами. Я лишь кивнула, и мы разошлись. Касаясь моего другого плеча, он продолжил: — Если бы я на месте команды встретил такое чудовище в своём путешествии, то непременно захотел заполучить его голову в качестве трофея.
По спине у меня побежали неприятные мурашки. Чьим-либо трофеем, а уж тем более Константина Павловича, становиться мне не хотелось.
— Благодарю, Ваше Высочество. — Поклонилась я, и к моему величайшему облегчению танец разнёс нас разные концы залы.
Очень скоро шлейф я просто накинула на левую руку. Потому как я справлялась с ним не всегда, а однажды одна из дам споткнулась об него и чуть не полетела носом вперёд. Мне пришлось долго извиняться перед пострадавшей, обмахивать веером и отправлять за шампанским какого-то подвернувшегося под руку «аборигена».
Из-за маски, которая закрывала всё лицо и которую я не могла снять даже на немного, приходилось чаще делать перерывы и переводить дыхание. Я была вся мокрой, по вискам стекал пот, ступни и икры от постоянного напряжения уже ныли, но счастья моего это не убавляло ничуть. Я прихватила бокал с шампанским и отошла от танцующих пар подальше, чтобы перевести дух. Придётся немного стянуть с лица конструкцию, чтобы попить, поэтому я постаралась забиться в самый дальний уголок, прячась за спинами гостей.
И только намеревалась сделать живительный глоток искрящейся влаги, как рядом со мной раздался знакомый, на голос:
— Маска, я тебя знаю? — Я поспешно натянула маску обратно, поднимая голову. На меня из-под маски взирали знакомые голубые глаза с искорками золота.
— Фёдор Алексеевич! — Ахнула я, чуть не роняя бокал с шампанским.
* * *— Не ожидал Вас здесь увидеть. — Поручик поддержал мою руку с шампанским с лисьей улыбкой. — Я слышал, что Вы не пришлись ко двору.
— А я слышала, что Вы и вовсе под арестом. — Не осталась я в долгу. — Как Вы вообще здесь очутились?
— Наверное, также, как и Вы. — Рассмеялся Толстой, и мне ничего не оставалось, как сдаться с расспросами. Рассказывать Фёдору Алексеевичу про графа и подставлять его я точно не собиралась. Поэтому лишь пожала плечами, чуть приподняла маску и всё же опрокинула бокал в себя. В голове мигом приятно зашумело. Очень хотелось допытать поручика о докторе. Что же стряслось между этими двумя в тот злополучный вечер?
— Я думал о Вас, Вера Павловна. Всё это время. — Уже просившийся вопрос застрял у меня в горле. Я глядела на раскрасневшегося Толстого сквозь прорези маски. Сразу вспомнился наш пламенный поцелуй в саду. — А Вы? Вы вспоминали меня?
Гвардеец придвинулся ко мне ещё ближе, меня мигом бросило в жар. Не сказать, что я совсем не думала о бравом поручике, но не совсем так, как о графе Голицыне. Я что-то хотела сказать и не успела. Могучая рука обвила мою талию, мы с Фёдором Алексеевичем оказались лицом к лицу.
— Давайте сбежим, Вера Павловна. — Горячо зашептал он. — Далеко-далеко, там, где мы будем только мы с Вами и больше никого. К чёрту службу, к чёрту двор, только Вы и я. Возьмите меня в мужья и лишь Господь будет нам свидетелями. Сбежим прямо сейчас, только скажите слово.
— Я… — В лицо мне ударила краска. Я задохнулась, не в силах произнести ни слова. В голове моей всплыл образ Сергея Александровича, его улыбки и тёплых пальцев, которые переплетались с моими. И только потом я вспомнила о доме. О своём настоящем доме и отце, который наверняка место не находил, узнав о моей пропаже. От этой ужасной мысли стало стыдно. — Я не могу, Фёдор Алексеевич. — Не своим голосом произнесла я.
Я ждала, что поручик разозлится, но ничего подобного. Молодой человек рассмеялся, отступая на шаг, рука с моей талии исчезла.
— Я знал, что Вы так ответите. — Он чуть склонил голову, рассматривая меня. — В таком случае идёмте танцевать!
И он стремительно потащил меня за руку в круг танцующих, которые как раз собирались на бранль, танец, дошедший до нового времени из самого средневековья. Танец был проще некуда: два шага вправо, два шага влево, восемь шагов влево и кавалеры переставляют дам, подняв их за талию, слева от себя.
— Знаете, дорогой дракон, я решил, что делать. — Склоняясь ко мне, произнёс Фёдор Алексеевич, когда начался танец.
— И что же? — Танец изменил вектор движения, теперь мне приходилось смотреть на кавалера по левую мою руку. Два шага и мы снова оказались с поручиком лицом к лицу.
— Поплыву вместе с «Надеждой», в кругосветное. — Руки Толстого легли на мою талию. — Штопать своё разбитое сердце.
В одно мгновение я лишилась опоры под ногами и после короткого полёта над поручиком, оказалась на другой стороне, пары поменялись. Круг был огромен, и я переживала, что не успею за отведённый музыкой срок вернуться к Фёдору Алексеевичу. Если я закончу танец с рукой в чужой руке, то есть риск, что больше не найду гвардейца в этой толпе. А вопросов было, ой как много. Всё это время, при любой удобной возможности я следила за фигурой Толстого. Вот осталось ещё два человека, ещё один… Я молила музыкантов, чтобы они поиграли ещё немного. И, наконец, моя ладонь снова легла в ладонь Фёдора Алексеевича.
— Вы же не моряк. — Зашептала я быстро. — Как Вы попадёте на корабль?
— О, у меня есть один кузен, который должен, но очень не хочет плыть к далёким морям. По чистой случайности — мой полный тёзка. — Улыбался во все тридцать два зуба поручик.
В этот момент у меня закралось подозрение, что плыть Толстой хочет вовсе не из-за разбитого сердца. Судя по всему, план был готов у него уже давно…
— Не печальтесь, дорогая, я вернусь через пару лет и уж в следующий раз не отпущу Вас больше никуда. — Для убитого горем Фёдор Алексеевич был уж слишком весел. Он вновь взял меня за талию, чтобы поднять в воздух, но на этот раз приложив к этому простому движению всю свою недюжинную силу. Я взлетела в его руках над танцующими парами так высоко, что голова гвардейца оказалась где-то на уровне моих бёдер. Короткая вспышка восторга, я не удержалась от смеха, чувствуя какое-то неестественное возбуждение, рвущиеся из меня детским желанием хохотать и сучить ногами, словно мне семь лет.
— Высоко! — Выдохнула я и сердце моё замерло. Я почувствовала, что ленточки на моей маске значительно ослабли. То ли из-за того, что я не успела их затянуть после своего короткого отдыха, то ли оттого, что в воздух меня поднимали сейчас не менее десяти раз, так что причёска совсем разболтались. Короткий миг на пике, и драконья морда слетела с меня, звонко ударяясь об пол.
В этот же миг землю под ногами почувствовала и я, с ужасом глядя на свою защиту от узнавания, которая, слава Клио, не разбилась, но скользила от меня всё дальше по паркету.
Глава 19
Фёдор Алексеевич поспешил увести меня из круга танцующих чуть раньше, чем закончилась музыка и пары тоже начали расходиться. Мы поспешили в дальний угол зала, чтобы спрятаться за спинами других гостей. Но, увы, это было невозможно, все взгляды в зале, кажется, были прикованы к нам. Я сначала низко опустила голову, в надежде, что никто меня не узнает, но потом зло подумала: будь что будет! И задрала подбородок так высоко, как это вообще было возможно.
Мы вышли на балкон, в надежде притаиться, пока шепотки за спинами не стихнут.
— Вера Павловна, извините. — Поручик понурил голову. А я молчала, даже не зная, что ответить Толстому. Извиняться ему было за что, конечно. Но меня больше беспокоила не его вина и словоохотливость, а последствия. Тем более что они не стали временить и уже показались в виде высокого мужчины с пшеничными кудрями.