Дама выбирает кавалера (СИ)

— Это Вы ошиблись. — Процедил Толстой сквозь зубы и, развернувшись на каблуках, быстро вышел из библиотеки.
Я ринулась следом, но не для того, чтобы его остановить, а для того, чтобы удостовериться, что генерал точно ушёл. Входная дверь оглушительно хлопнула, я чуть не налетела на Голицына. Тот внимательно меня осмотрел, но вопросов задавать не стал.
— Вам нужно как следует подготовиться к завтрашнему приёму. — Вот и всё, что сказал Сергей Александрович по поводу этого происшествия за весь вечер. И я ему была за это очень благодарна.
  
Глава 14
 
На вечер во дворец я выбрала второе парадное платье, которое осталось в моих запасах. Оно было не столь экстравагантное, как зелёное, и больше подходило для того, чтобы предстать перед строгим взором императрицы-матери. Платье было белоснежным, но не без своей изюминки — по подолу оно было расшито гроздьями красных ягод, то ли рябины, то ли калины. Красный цвет акцентами украшал белое полотно платья — красный кант под грудью, небольшая вышивка по пышным рукавам. Шаль на плечи осталась мне ещё от генеральши. Ничего против я не имела. Свои функции — изящно спускаться по плечу, она выполняла отменно, ну а что старенькая, так это даже хорошо. Не стоит забывать, что я всё ещё бедная провинциальная сиротка.
Судя по Голицыну, который хлопал глазами не в состоянии выговорить ни слова, когда я спустилась после долгого прихорашивания, платье мне очень даже шло.
— Сергей Александрович? — Я коснулась его запястья, мужчина встрепенулся.
— Прошу прощения. — Он поцеловал мою руку. — Вы чудесно выглядите, мадемуазель.
— Благодарю. — Я улыбнулась, довольная тем, как взгляд зелёных глаз буквально обшаривает меня. — Едем? Не хотелось бы запаздывать.
Дорога была неблизкой. Летом вся императорская чета отбывала в загородную резиденцию — Петергоф, и трястись в коляске до него было не меньше часа, а то и больше. Это не скоростное метро, которое за пятнадцать минут может домчать почти до любой точки мира.
Но ожидание было окуплено с лихвой. Петергофский дворец в мягких лучах солнца, которое давно перевалило за зенит, выглядел как с открытки, какую шлют туристы из Питера своим друзьям. Золотые луковки «сахарной» церкви, белоснежная анфилада окон, шумевший позади фонтан. Я то и дело вертела головой, стараясь запечатлеть это воспоминание у себя в сердце.
— Что, Вера Павловна, нравится? — Голицын, на чей локоть я опиралась, усмехался.
— Не ожидала увидеть такую красоту. — Не покривила душой я.
Конечно, в современном мне Петергофе я бывала и не раз. Обошла его парки вдоль и поперёк, залезла во все уголки дворца, какие только могла. Но Петергоф девятнадцатого века сильно отличался от своего потомка. Было здесь что-то неуловимо-прекрасное, что утратил дворец после стольких лет невзгод. Быть может, атмосферу, что окружала его жителей?
Как мы не спешили, когда слуга проводил нас в одну из гостиных, большая часть гостей уже была на месте. «Небольшой» семейный приём включал себя человек тридцать, не меньше. Я без труда уловила знакомые лица — чету Салтыковых, пара чиновничьих лиц, что были на приёме у Толстых. И сам генерал.
Пришлось чинно обойти практически всех присутствующих. Граф взял на себя необходимость представлять всем незнакомым мне гостям, коих было большинство. Меня разглядывали, словно диковинную птицу, касались моей руки, спрашивали о музыке. Очень быстро я запуталась в именах, чинах и приглашениях на обед. Подошёл поздороваться и Пётр Александрович. Приложился к моей руке, вежливо улыбнулся и был таков. Я буквально спиной чувствовала, что неприятности на этом только начинаются.
— Почему мне хочется сбежать отсюда? — Тихо поинтересовалась я Голицына, когда поток желающих познакомиться со мной иссяк.
— Предпочтёте дверь для слуг или окно? — Весело поинтересовался граф, за что ему достался лёгкий хлопок веером. — Вы очаровательны, Вера Павловна, Вам не о чем беспокоиться. Принести Вам шампанского?
 
— Будьте добры. — Пару глотков сейчас точно не будут лишними. Но не успела я пригубить бокал, как по комнате прошёл уже знакомый мне шепоток, все как по команде поднялись.
— Его Величество, император Александр. Её Величество императрица Елизавета Фёдоровна. — Объявил звучный голос, двери распахнулись.
Император на этот раз был в гражданском, но всё равно чрезвычайно хорош собой. Под руку с ним шла императрица. Никакое сравнение, кроме как, с ангелом, с картин Тициана мне в голову не шло. Светлые волосы были аккуратно собраны наверху, лишь один закрученные локон изящно спускался по обнажённому плечу. Вечернее платье с открытыми плечами было дорогим, но сделано со вкусом — никаких излишних украшательств. Она была необычайно красива, но не затмевала красотой супруга. Наоборот, пара удивительно гармонична смотрелась друг с другом. Недаром всё светское общество сравнивало супругов с двумя ангелами, а поэт Державин в одном из своих стихотворений весьма метко сравнил августейшую чету с Амуром и Психеей. С тех пор прошло уже довольно много времени, но своего лоска Александр и Елизавета не утратили ни на йоту.
После долгих приветствий дошла очередь и до меня.
— Лизхен, позвольте мне представить сию очаровательную, юную особу — Вера Павловна Оболенская. — Я сделала книксен, приветствуя августейшую чету.
— Ваше Величество, это такая честь для меня. — Я не могла оторвать восхищённого взгляда от девушки. Подумать только, ей ведь сейчас где-то двадцать три года, она почти моя ровесница. Но разница между нами была просто колоссальной.
— Александр много о Вас рассказывал. — Улыбнулась мне девушка. — Говорил, что Вы очень талантливы.
— Давайте же удостоверимся в этом поскорее. — Император не дал мне и слова сказать. — Мы можем начать. Матушка подойдёт чуть позже.
Мужчина наградил меня покровительственной улыбкой. Я оглянулась на Голицына подле себя, тот едва заметно кивнул. Что же, кажется, делать нечего.
Гости быстро заняли свои места, а я поплелась к инструменту, подхватив заранее заготовленные ноты. Каждый шаг давался мне с трудом, чувство, что всё это не к добру не покидало меня.
Когда все расселись и в гостиной воцарилось что-то вроде тишины, я повернулась к гостям. Каждое моё движение рассматривалось будто под увеличительным стеклом. Я почувствовала, как кружится голова.
— Дорогие друзья. — Отличное начало, нечего сказать, назвать императорскую чету своими друзьями. Пять тебе Вера по этикету, садись. Я в панике прыгала взглядом с одного лица на другое, пока не заметила Голицына. Он мне улыбнулся, и я почувствовала, как снова чувствую землю под ногами. — Благодарю за оказанную мне честь. Не покривлю душой, если скажу, что моя музыка немного опережает время. Поэтому прошу Вас не быть излишне строгими к творцу, и, питаю надежду, что каждый найдёт в этой музыке что-то по душе.
Я сделала короткий книксен и села за клавикорд. Сердце колотилось так сильно, что его можно было запускать как метроном. Я волновалась даже больше, чем перед своим выпускным концертом в музыкальной школе. Но был у меня один проверенный способ, как с ним справиться. Я прикрыла глаза, касаясь клавишей. Просто представить, что нет всех этих жадных взглядов, оценивающих каждый твой вздох. Есть только ты и музыка. И вы чувствуете друг друга, наслаждаетесь друг другом так, что никто больше и не нужен. Это похоже на страсть, на текущий по венам огонь, который должен вылиться в мир с музыкой.
Я начала музицировать. «В пещере горного короля» и «Танец Анитры», «Утро» и переложенный моими стараниями «Первый концерт для фортепьяно» Чайковского. Моцарт и капелька Баха, и ещё много всего того, что я бесстыдно понадёргала из того, что осталось в моей голове.
 
И каждая новая композиция принималась публикой ещё лучше, чем предыдущая. Аплодисменты, нескончаемые комплименты, и снова музыка.
Когда я поняла, что пальцы перестают меня слушаться, то, закончив очередную химеру своих музыкальных вкусов, встала. Подождав, пока аплодисменты закончатся, улыбаясь от уха до уха, произнесла с поклоном: