Дикарь (СИ)
— Лерааа!
Она, конечно, шутила. Никакой толстой попы у меня не было, хотя я и на родине частенько баловалась капучино с сахаром. Ну ладно, может, моя попа и не похожа на орех, как Леркина, но я не ощущала этот факт как проблему вселенского масштаба.
— Это пока тебе за 30 не перевалило, — подзуживала она меня, но я стойко держала позиции и наотрез отказывалась сменить любимый кофейный напиток на смузи из сельдерея. Должны же быть у женщины какие-то слабости?
Правда, на этот вопрос у Леры тоже имелся фитнес-ответ: если уж баловать себя, то чем-то активным, жиросжигающим. Например, сексом. Моя подруга отнюдь не страдала маниакальным пристрастием к плотской любви и вовсе не меняла мужчин, как перчатки, но всё же была в этих вопросах несколько активнее меня.
После завтрака мы отправились на пляж, где пробыли до трёх часов — ровно на столько хватило плотного завтрака — а потом побрели искать место, чтобы пообедать. К нам несколько раз подходили познакомиться разные мужчины: от совсем молодых до почти стариков. Были среди них и местные аборигены, и другие иностранцы, а иногда даже русские. Заговаривали на разных языках, начиная английским разной степени ломаности и заканчивая итальянским — безумно красивым и чарующим, но увы, совершенно непонятным. На некоторых активных представителей противоположного пола Лера заглядывалась с интересом, но, помня нашу договорённость, всех отгоняла прочь. Мы отдыхаем вместе. Вдвоём. Нам никто не нужен. Нет, разумеется, я не могла совсем запретить ей расслабляться и получать удовольствие — зря, что ли, она столько времени посвящает собственному телу? Невозможно было смотреть на мою полуобнажённую подругу без восхищённого придыхания. Её изящная рельефная фигура — примерно как у Мадонны в клипе "Hung up", только ещё моложе и грудастее — была словно создана для любования… ну, и трогания, конечно — мужчинами. Правда, к моему удивлению, на мои пышные формы местные парни пялились ничуть не меньше, чем на Леркины. Наверное, широкобёдрые северные женщины у итальянцев в чести… Ну, или вообще все женщины. Однако мы с подругой договорились, что при желании она будет осуществлять свои свободы ночью, пока я отдыхаю в номере. А день — мой. Не хочу валяться на пляже в одиночку — это отдаёт какой-то безысходностью.
На обед мы с Лерой заказали плов с мидиями и овощной салат. Моя подруга не особенно любила морепродукты, но обладала удивительной сверхспособностью жевать и переваривать любую дрянь (в смысле вкуса), если знала, что сочетание БЖУ в ней оптимальное.
После обеда возвращаться на пляж нам не захотелось, и мы пошли в отель — отдохнуть от солнца, связаться со своими соотечественниками, заценить итальянское телевидение.
Я набрала отца: вчера не звонила, отделалась сообщением — сегодня нужно было показатся. Увидев меня, папа снял очки и пальцами потёр усталые глаза, подёрнутые красной сеточкой капилляров. И только потом улыбнулся.
— Привет, папуля! — я сложила брови домиком, искренне сочувствуя родителю, который корпел за компьютером в душной Москве, тогда как мы с Леркой наслаждались курортным отдыхом. — Всё сидишь над своей конференцией?
— Да, надо много материалов подготовить. Привет, Никуся. Как вы там? Как прошёл первый день?
— Ну, ещё не прошёл, — пожала я плечом. — На пляже уже позагорали, но вечер-то только начинается. Планируем с Лерой завалиться в какой-нибудь бар…
Папа задумчиво, согласно покачал головой:
— Не пейте там много.
Я хихикнула:
— Да почему, пап? Когда же пить, если не в отпуске?
— Вот так как раз и портится отпуск.
Логично. Вот что значит учёный. Я смутилась:
— Ты прав. Ладно, не буду много пить. Пару бокалов мартини — и хватит.
— Умничка. Кремом от загара пользуешься?
Я закатила глаза:
— Паап!
— Ну а кто ещё о тебе побеспокоится?
Я растрогалась, чувствуя, как щиплет в горле.
— Спасибо, папуль, что заботишься обо мне. Целую.
— Пока.
Лера тоже как раз завершила разговор со своим лучшим другом Борисом. Весьма, кстати, интересный феномен. Молодой, симпатичный, вполне обеспеченный мужчина. Не гей. Но как Лерусик поместила его во френд-зону много лет назад, так он там и обитает, причём, похоже, неплохо себя чувствует. Почему он до сих пор не женился или хотя бы девушки не вытеснили Леру из его жизни — непонятно. Она утверждает, что они — родственные души и "никто её не понимает, как он" — но так обычно говорят про любовника или мужа, а тут — ни намёка на романтику. В общем, странные отношения, навроде тех, что были у Эммы и мистера Найтли в знаменитом романе Джейн Остин, но мы-то знаем, чем там дело кончилось*, вот и я относилась к дружбе Лерочки с Борей со здоровой долей скептицизма, но она только смеялась мне в лицо.
Воспользовавшись русским интернет-сервисом, мы выбрали неподалёку заведение с хорошими отзывами наших соотечественников и направили свои стопы туда.
В баре было шумно и многолюдно. Мы с Лерой взяли по бокалу шампанского и сели у стойки. Заметили нас быстро. Ещё бы, не заметить! Ну ладно я — платье, хоть и короткое, выше колен, но в целом довольно приличное — а вот моя подруга нацепила на себя свои фирменные микро-шорты. Такие, в которых даже часть попы видно. И её можно понять: такую попу грех прятать, но вот бедные итальянские (и прочих национальностей) мачо глаза сломали, стоило нам войти.
— Bella Donna (Красавица, ит.)! Babe (Детка, англ.)! Poupee (Куколка, фр.)!* — слышалось со всех сторон.
Лера ничуть не смущалась таким вниманием к своей персоне, а вот мне было не по себе. Я постаралась незаметно свинтить с линии огня, но мне этого не позволили: весело улыбающийся молодой человек, высокий и накачанный, в обтягивающей его выдающиеся грудные мышцы майке без рукавов, схватил меня за руку и потащил на танцпол. Видимо, решил не тратить время на конкурентную борьбу за Лерочку: слишком уж там много претендентов. Я пыталась вырвать руку и ретироваться, но захват был крепким, а на непривычных для меня шпильках я бы всё равно далеко не убежала.
Парень, улыбавшийся слишком жизнерадостно для человека, от которого явно пытаются отделаться, вдруг резко дёрнул меня на себя — так, что я чуть нос не разбила о его каменную грудную клетку — обхватил сильными руками за талию и принялся изображать нечто вроде чувственного танца. Я старалась оттолкнуть его и кричала: "Отпустите меня!"
— на всех известных мне языках, но мои усилия пропали втуне.
Было так странно и дико, что он не обращает внимания на моё сопротивление. Может быть, он думал, что сможет сломить его при помощи чувственного танца (а его бёдра вжимались в мои весьма недвусмысленно), а может, просто был слишком пьян, чтобы замечать что-нибудь, кроме своих желаний. Ситуация тем временем зашла в тупик, я не знала, что дальше делать: пнуть его по ноге (не факт, что заметит) или начать звать на помощь (не факт, что услышат, да и скандала совсем не хотелось), но тут неожиданно кто-то невидимый пришёл мне на помощь: излишне настойчивого молодого человека резко и ловко оторвали от меня и швырнули куда-то в угол, и только потом я разглядела в темноте смутно знакомые черты моего случайного утреннего визави.
— Disturbo, bella donna (Беспокойство, красавица)?** — спросил он с еле заметной улыбкой в голосе.
Я благодарно улыбнулась в ответ, но не успела ничего сказать — обиженный неудачливый поклонник налетел на моего спасителя со спины и принялся колотить его крупными кулаками. Мужчина не растерялся — отвесил нахалу несколько тумаков, а потом прибежала охрана и разняла их. Оба не стали особенно петушиться, а мирно разошлись: неугомонный танцор остался в баре, а мы с моим защитником вышли на улицу.
— Passeggiare? — предложил он, но я только развела руками: мол, не понимаю. Мужчина успехнулся и двумя пальцами показал идущего человечка.
— А, прогуляться! — наконец сообразила я — он кивнул и повторил за мной:
— Walk.
Я скромно пожала плечами: отказываться неудобно, он ведь мне помог, да и от меня не убудет из-за небольшой прогулки.