Остров душ
– Ладно, мне нужно бежать. Вы приносите все Ниедду и остальным. Ну и последнее… Теории Морено, рассказы о масках и так далее. Откуда это? Каков был его источник?
– Несколько университетских профессоров. В частности, один антрополог, – ответила Мара.
– Хорошо. Идите, поговорите с ними и попробуйте понять, есть ли за этим что-то реальное.
– Ты говоришь о…
Под столом Ева пнула коллегу по голени, перебив ее на полуфразе.
– Отличная идея, – сказала она.
– Жду отчет в трех экземплярах. Один лично для меня, один для команды и один для судей, которых, кстати, трое вместе с нашим прокурором: двое других – Маццотта, расследовавшая исчезновение Долорес, и Яккароне из Кальяри. Мне нужно дать им что-то, чтобы они не дышали мне в затылок.
– Мы пойдем к ним сейчас же, – заверила Кроче.
Фарчи встал.
– Скажите остальным, чтобы они позвонили мне, как только Тромбетта закончит с телом.
Двое кивнули.
– Извините, если я был немного резок. Эта история меня уже с ума свела.
Женщины смотрели, как он быстро уходит, ссутулившись.
– Фарчи – хороший человек, но у него нет сил выдерживать такой стресс, – прокомментировала Раис. – Я ему не завидую, бедняга он.
– Это да.
– Почему ты не сказала ему о болезни Баррали? – грубо спросила Раис.
– Не знаю… Неподходящее время.
– Давай проясним одну вещь, Кроче. Если мы хотим попробовать работать вместе, никаких личных инициатив.
– Это не…
– Если ты хочешь придерживаться определенной линии поведения с начальством, свидетелями или кем-то еще, сначала мы договариваемся об этом. Потому что, если ты еще не поняла, это дело может стать для меня и тебя спасительным… Если что-то пойдет не так, а я уже чувствую запах жареного, как ты думаешь, кто будет первыми козлами отпущения, на которых упадут все шишки от высшего руководства?
– Мы, – признала Ева.
– Вот. И если я не знаю заранее, когда прикрывать твою задницу, то мы помогаем им, – кисло сказала Раис, вставая и направляясь в Институт судебной медицины, не дожидаясь Евы.
Глава 60
Кафедра культурной антропологии Университета Кальяри
Женщины-полицейские проигнорировали размещенное объявление о переносе собеседований и экзаменов на следующую неделю и постучали. Раз, два. Ева уже собиралась сделать это снова, когда дверь распахнулась и сорокалетний профессор обругал ее, приняв за студентку:
– Читать не научились? Вы видели объявление?
– Видели. А теперь, может, вы взглянете? – сказала Мара, выходя из-за спины коллеги и показывая свое полицейское удостоверение.
Валерио Ноннис, профессор культурной антропологии, побледнел и пробормотал извинения.
– Мы – инспекторы Кроче и Раис из мобильного подразделения, – сухо продолжила Мара. – Предполагаю, вы знаете, почему мы здесь.
Ева оценила жесткую линию поведения напарницы. Было неочевидно, что она сработает, но с Ноннисом это сработало. Он испугался, превратившись в сырую глину в руках сыщиков.
Профессор побледнел еще больше.
– На самом деле я не…
– Мы можем войти? – с нажимом спросила Ева.
– Я не …
– Мы не отнимем у вас больше десяти минут, – заверила Раис, пройдя в кабинет.
Оказавшись внутри, Кроче закрыла дверь: это тоже был жест с психологическим подтекстом: «Теперь ты заперт здесь с нами, силами Закона».
– Мы можем сесть? – спросила Мара, садясь за стол.
– Пожалуйста… – пробормотал профессор.
Ева осталась стоять, оглядываясь; очередной психологический трюк – разница в росте между двумя инспекторами заставляла профессора переводить взгляд с одной на другую, усиливая их опасность.
– Расслабьтесь, мы с дружескими намерениями, – сказала Раис с откровенно фальшивой улыбкой. – Садитесь, пожалуйста.
Два инспектора молчали несколько секунд. Это тоже была техника, чтобы вселить напряжение в человека, которого нужно допросить. По правде говоря, они пришли не для того, чтобы допрашивать его, но две вещи их насторожили. Первую они собирались разыграть позже. Вторая – руки профессора: одна была забинтована, а у другой костяшки пальцев были так сильно ободраны, что создавалось впечатление, будто он колошматил стену. Или человека. Деталь, которая не могла остаться незамеченной.
– Что у вас с руками? – спросила Раис сладко.
Мужчина посмотрел на них так, словно ничего не понял.
– Вы с кем-нибудь дрались? – продолжала Мара.
– Ах, это… Нет-нет… Я помогал старым коллегам на раскопках, и эти идиоты засунули меня… Ничего.
– Археологические раскопки? – спросила Ева.
– Да.
– Где? – спросила Раис.
– Зачем этот вопрос?
– Простое любопытство, – сказала Мара. – В детстве я мечтала стать археологом. Это было время Индианы Джонса…
– Я… Может, вы мне объясните, в чем дело, пожалуйста?
Кроче и Раис могли произвести впечатление безобидных, но на самом деле они чуяли ложь, как акула кровь. Удерживая при себе понимание того, что этот человек солгал, полицейские понимающе улыбнулись и продолжили.
– Мы здесь, потому что вы считаетесь одним из ведущих специалистов по сардинской культурной антропологии и этнографии, – улыбаясь, сказала Ева. – Вы известны и уважаемы в академических кругах, а ваши исследования получили признание в национальных университетах и за их пределами. Короче, поздравляю.
После первого удара – лесть: это смутило свидетеля, заставив его ослабить бдительность.
– Я… я бы не преувеличивал, но все равно спасибо…
– Не скромничайте. Мы видели ваши книги, – уговаривала Мара.
– Ну, я написал несколько, да…
Как ни в чем не бывало Раис достала планшет и протянула мужчине: там были изображения Долорес.
Ноннис застыл от удивления, его глаза расширились.
– Мы здесь неофициально, профессор, – сказала Ева. – Просим вас держать этот разговор при себе, так как расследование продолжается.
Мужчина уставился на нее так, словно не понял ни единого слова.
– Можем ли мы доверять вам? Вы никому об этом не расскажете? – Мара давила на него.
– Я… Конечно, конечно.
– Ну… Мы реконструируем сеть антропологических значений, лежащих в основе того, что мы считаем ритуальным убийством, – продолжила Ева.
– Снова…
Полицейские сделали вид, что удивленно переглянулись. Ноннис это заметил.
– Подобные преступления были и раньше, – сказал он. – В семьдесят пятом и восемьдесят шестом…
– Что вы об этом знаете? – спросила Мара, снова авторитетным тоном.
– Меня привлек один из ваших коллег, Морено Баррали. За эти годы он консультировался со мной несколько раз.
– Баррали, ну конечно… – приглушенно сказала Ева.
Мужчина снова посмотрел в планшет.
– Посмотрите еще. Листайте картинки, – сказала Раис.
Ноннис повиновался. Его глаза сузились от жестоких изображений.
– Вы замечаете что-нибудь отличное от других убийств?
– Это нурагическое святилище Санта-Виттория в Серри, – сказал себе под нос ученый.
– Точно, – подтвердила Раис.
– Когда это произошло? – спросил профессор.
– Это не важно, – сказала Ева. – Вы замечаете какие-либо диссонирующие со старыми преступлениями элементы?
Несколько минут Ноннис молча рассматривал фотографии.
– Я так не думаю, – сказал он наконец, возвращая ей планшет.
– Если б мы попросили вас изучить культурные аспекты этого убийства, вы бы это сделали? – спросила Ева.
– Конечно, если я могу быть полезен следствию…
– Можете ли вы потратить около двадцати минут сейчас? – спросила Раис.
– Сейчас? Честно говоря…
– Кажется, эти преступления вдохновлены ритуалами сардинского карнавала, верно?
Профессор посмотрел на Еву и кивнул:
– Да.
– Можете ли вы рассказать нам об этом побольше? – сказала Мара.
Ноннис пожал плечами. Ева заметила, что он носит обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. Она обошла стол, чтобы сделать вид, что хочет посмотреть в окно; вместо этого присмотрелась к столу профессора. Там были фотографии мальчика и девочки; на одной была изображена вся семья, включая жену.