Буря (СИ)

— Крику будет, все генералы к вам, Ваше Величество, очередью выстроятся…
— Точно. А ты у себя начни. А ещё среди господ офицеров клич брось, если кто купить может за границей или дома на гвозде висит, то пусть везут… Продают или сдают.
— Так много не добудешь, — помотал головой Константин.
— А если князю верить, то много и не надо. Ну, а я с князем Меншиковым поговорю. Пусть потрясёт в частях, что по Дунаю стоят.
Событие тридцать третье
«Высокие нравственные качества человека куются только и только в труде. Не стойкий в труде — нестоек и в бою.»
Бауыржан Момышулы
Бурул с Аюком стояли возле скамьи в беседке, построенной, рядом с избой Рочева и переглядывались. На скамье сидел еле живой индеец, и широко распахнутым ртом со свистом втягивал в себя воздух. Последние пятнадцать километров, когда под ним пал второй уже конь, сначала ведомый в поводу, Мишка припустил бегом. Спешил весть важную донести. На самом деле Мишку звали то ли Коготь медведя, то ли Медвежьи когти, фиг их этих индейцев поймёшь. Да и чёрт бы с ним с его имени, и с конями. Вести, которые он принёс, были настолько важные, что ни о чём другом сейчас думать не след.
Мишка и работал курьером. Привозил новости из Сакраменто. Там всё же теперь практически в границах города есть два объекта принадлежащие Форту-Росс по документам, да и по факту. Есть в старом центре города форт-Саттера. Теперь город чуть восточнее передвинулся. На бывшем месте, то наводнение, то пожары, то холера с трупами закопанными прямо на пепелищах. Так и до более серьёзных эпидемий недалеко. Потому, теперь город отстраивали из камня в основном и в пяти примерно километрах восточнее. А форт-Саттера из самана сделан, и пространство вокруг пустого хватило, не затронул его ни один из шести или семи пожаров, просто преследующих столицу Калифорнии, а в наводнение вода до туда не добирается — на пригорке он выстроен, как форту и положено. Второй объект Хок-Фарм, или как его теперь называют форт-Хок. Он теперь тоже с севера рекой ограничен, а с остальных сторон выжженной землёй. В обоих фортах живут люди, коров пасут, овец, кузницы есть, и небольшой мебельный цех.
И вот теперь Мишка новость привёз. В Сакраменто из восточных штатов прибыло два полка солдат для наведения порядка в Калифорнии. И не придумали ничего лучше командиры их, как занять оба форта и расположить в форте-Саттера роту пехотную, а в форте-Хок опять эскадрон кавалерийский.
Так мало того, сейчас один из полков движется пешим порядком в Сан-Франциско. И по дороге занял один из городков старателей, где сейчас китайские рабочие золото добывают. И эти товарищи ничтоже сумняшеся взяли и решили конфисковать, читай — просто отобрать, последнюю намытую китайцами партию золота, которую как раз собирались забирать завтра. Приличный, должно быть, урон Форту-Росс нанесли.
— Как там Александр Сергеевич говорит: «Вор должен сидеть в тюрьме». Где столько тюрем взять? Пусть будет проще — вор должен лежать в земле, — Бурул потрепал Мишку по мокрой голове, — молодец, сержант, выбери себе хорошего коня, отдохни и езжай к своим. Скажи Лёшке и папе Медведю, что мы встаём на тропу войны. Пусть присоединяются.
— И куда идти? — всё ещё посипывая, поинтересовался курьер.
— К форту-Хок, Лёшка знает. Много людей не надо. Пяток хороших лучников и десяток с ружьями.
— Через пару часов отправлюсь, — двужильный парень.
Из начальства в Форте-Росс был только Леонтий Васильевич, ну, в принципе больше никого и не надо. Пока будут отряд собирать, все так или иначе узнают. Фролов новость выслушал спокойно, глянул на карту, отметил кружком на ней захваченный рудник.
— Нет, Леонтий Васильевич, это не первая цель. Этих на обратной дороге ликвидируем. Сначала Сакраменто.
— Почему? — кружки появились вокруг обоих фортов.
— Вести об истреблении солдат на руднике дойдут до Сан-Франциско, и мы между двух огней окажемся. А так мы их всех по кусочкам, как слона, скушаем. Первым делом опять кавалеристов в форте-Хок уничтожим и по заведённой хорошей привычке плавать отправим.
 
— Эти осторожнее будут, — вскинул глаза от карты Фролов.
— Ну, нас теперь больше стало. Плюсом шестнадцать казаков и двадцать матросов. Это конечно… Ну, слабенько они обучены, что успели за два месяца сделали. Вот и будет проверкой. С индейцами и отрядом майора Вальехо нас тоже сотня будет. В прошлый раз двадцать два человека было. Мы и без новичков справимся, но нужно их в боях закалить и вкус к победам привить. Нужна армия победителей, и мы её из этого похода приведём.
Двигались тремя не сильно связанными отрядами, и это Бурула и раздражало, и беспокоило. Потому, он решил подстраховаться и на третий день пути вывел три десятка спецназовцев в авангард, а шестнадцать казаков калмыцкой национальности отправил в арьергард. Матросы, испанцы и индейцы теперь тремя отрядами тащились в центре. Лёшка со старой гвардией был в дозоре ещё на пару километров впереди, с ними же был и Аюк. И вот если бы не он, то могли влипнуть в серьёзную неприятность. Тот отряд американцев, что захватил один из рудников, решил, очевидно, выпытав информацию у китайцев, захватить и соседний рудник. А путь к Сакраменто, от несуществующего сейчас городка Вальехо проходил как раз через этот рудник. Он был самым большим, там работало более пятидесяти китайцев под присмотром десяти испанцев из отряда майора Вальехо и десятка индейцев. Но не из племени нисенан, а из племени кашая-помо. Между собой они не сильно ладили, всё границы делили, иногда и с оружием в руках. И даже Леонтий Васильевич и Бурул их помирить не могли, возможно общий враг заставит искать пути к миру.
В общем, едут индейцы с Лёшкой и Аюком перед общей колонной, и тут Аюк выстрел на пределе слышимости всё же уловил. Эти, блин товарищи, индейской национальности, едут и болтают, о бабах или о погоде и не услышали бы.
— Внимание! Лёшка, слышал выстрел впереди?
— Нет, — индеец изобразил из себя глухого ладонь к уху приложив.
— Хреново. Пару километров, может три. Лес выстрел глушит.
— Там посёлок китайский, — Лёшка прикинул расстояние.
— Отправь человека к Бурулу. Коней тут оставим, дальше бегом.
 Глава 13 
Событие тридцать четвёртое
Черепаха не спешит, потому и живёт долго.
Рамон Гомес Де Ла Серна
Японцы тактически стратегов самоучек переиграли. Выяснилось это чуть позже и привело к спешке, которая хороша только при ловле блох. Прибывший в Мацумаэ на «Гретте» лейтенант Валерий Валерьевич Сомов поведал на срочно созванном совещании об огромном москитном флоте, собранном японцами, и о быстротечном бое, который можно сказать, что выигран был японцами. Всё же русские страшные, большие корабли с огромными орудия отступили перед мелкими судёнышками, в основном, вообще не имеющими орудий.
Ирландца Федьку похоронили неподалеку от Белого замка, тем сам открыв счёт потерям и основав христианское кладбище. Католического священника нет и молитву над могилой прочёл староста, что ли, ирландской общины боцманмат Линч O’Brien, что можно перевести, как высокий моряк. Таким и был. Здоровяк ростом за метр восемьдесят и с рыжей большущей бородой, которую вырастил, примкнув к русским, сбрив уже на «Аретузе» свои не менее рыжие бакенбарды. Там, на кладбище, большинство и узнало, что погибший канонир и не Федька совсем, этот щуплый и весёлый парень, а Ник О’Фаррелл, двадцати двух лет отроду. Сказал пару слов, как капитан «Гретты», и лейтенант Сомов. Мол, спи спокойно, отомстим.
Как отомстить решали на совещание. И опять мнения разделились, калмыки были за то, чтобы дать японцам высадиться и перестрелять их, лишив ложных надежд, а моряки за то, чтобы подойти всеми силами и сжечь там все суда, верфи и вообще всё, что стоит на берегу.