Он хочет тебя (СИ)

— Я даю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, Дарина. И тебе стоит согласиться, ведь дважды предлагать не буду! — прорычал он.
— Что?
— Родишь для меня наследника, и верну дочь. Как ты и хочешь.
Мне было нельзя рожать, вот только он об этом не знал.
— Хорошо, но мы с Мариной не будем жить с тобой!
— Мои дочь и жена не будут жить неизвестно где. Да, милая, наследник родится в браке.
Конечно же, последнее должно было меня напугать, но вместо страха ко мне пришла лишь ярость. Не успев обдумать дальнейших действий, я шагнула вперёд и влепила бывшему звонкую пощёчину. Он прикрыл на миг глаза, а когда вновь посмотрел на меня, то они оказались переполнены злостью. Захар стиснул зубы, его кадык заходил вверх-вниз, а потемневший взгляд встретился с моим.
— Будем считать, что у тебя разбушевались гормоны на фоне беременности, — процедил он, а затем приказал в свойственной ему манере: — Переодевайся, мы уходим.
Мне же от души хотелось сказать, что я никуда с ним не поеду и вообще сделаю аборт.
— Дарина, начинай перебирать своими красивыми ножками, если не хочешь, чтобы я вынес тебя из больницы в этом. — Муратов с усмешкой указал на моё больничное облачение, явно ожидая возражений, поскольку знал меня, как и то, что я не любила, когда мной командовали.
Впрочем, я не позволила ему такой роскоши. «Хочет покорную жену для своего наследника? Её и получит, но перед этим я успею выпить у него достаточно крови», — пришло ко мне решение, равно как и понимание его последствий.
Нет, ребёнка я оставлять не собиралась. «Как только появится возможность, сделаю аборт. Я вынуждена! И пусть Захар не поймёт, но у меня нет желания рисковать собственным здоровьем», — подумала я и, молча развернувшись, пошла переодеваться. Приведя же себя в порядок, поспешила выйти из палаты, буравя бывшего гневным взглядом, а затем спрашивая:
— Почему ты уверен, что у меня будет мальчик? Что будешь делать, если это окажется девочка? Лишишь меня обеих дочерей?! — К концу речи мой голос зазвенел от ярости.
— У нас.
— Что? — растерянно спросила в ответ, сделав вид, будто не поняла его.
Включив режим дурочки, я предчувствовала, куда именно он клонил.
— Не «у тебя», не «у меня», а у нас, Дарина, — повторил Муратов, с улыбкой посмотрев на меня. — Если на этот раз родится дочь, то ничего, в следующий точно будет мальчик. Я уж постараюсь.
У меня же переполнявшая душу злость уже достигла пика. Я так крепко сжала кулаки, что ногти на пальцах впились в ладони, отвлекая мысли на боль, а затем прикрыла глаза.
— У нас будет мальчик, жена, — проговорил бывший, выделяя последнее слово.
— Я не твоя жена! — выкрикнула в ответ, не сдержавшись. — Даже если я соглашусь родить ребёнка, подобное ещё не означает, что я снова буду твоей! Я не наступлю на одни и те же грабли дважды!
Захар как-то странно затих и окинул моё тело внимательным взглядом, что-то про себя решая. Меня же его напускное спокойствие пугало сильнее, чем когда он орал или угрожал. Затаив дыхание, я ощутила собственный участившийся пульс, который, как мне казалось, было просто невозможно не слышать.
Как только мы вошли в полупустой коридор, где никто не обращал на нас внимания, бывший толкнул меня к стене и навис надо мной, как скала. Опираясь руками о стену по обе стороны от моей головы, он отрезал все пути к отступлению, не позволяя мне убежать.
— Дарина, не вынуждай меня обижать тебя. Соглашайся, пока я не заставил сделать так, как требую. Ты не поняла, — проговорил он, словно констатировал факт. — Ты. Родишь. Этого. Ребёнка.
Его слова звучали приговором, забивавшим гвозди в крышку моего гроба.
— По собственному желанию, или я заставлю, — немного помолчав, добавил Захар. — Только в последнем случае ты будешь страдать и останешься не только без Маринки. Думай головой, Муратова.
— Я никакая не Муратова, самовлюблённый мерзавец, а Кудрявцева!
Он опустил голову и вздохнул, будто смертельно устал, однако отстраниться от меня не спешил. Начиная паниковать, я шумно и часто задышала, пытаясь успокоиться. «Я в положении», — напомнила себе, после чего неосознанно опустила ладони на свой ещё плоский живот, словно желала отгородить ребёнка от его же отца.
 
Едва бывший заметил мои движения, я попробовала опустить руки, но он накрыл их своими, начиная меня поглаживать. Он выглядел очень задумчивым, но при этом в его глазах плескалось столько нежности, что мне на минуту стало перед ним стыдно.
— Дарина, ты почему ещё не в операционной? — Голос Иры вмиг разрушил окутавшую нас с ним иллюзию счастья, и я с ужасом подняла глаза.
«Лишь бы она не выдала меня!» — билась у меня в голове единственная мысль, пока подруга к нам подходила.
  
Глава 25
 
Захар
— Я не верю тебе, Муратов, — отрезала Дарина и отключилась, оставляя меня стоять истуканом и слушать гудки.
Временно забыв об остальных проблемах, я пришёл в себя, услышав настойчивый писк телефона. «Зачем Наташа звонит мне?» — посмотрев на экран последнего и нахмурившись, задался вопросом, ощущая какое-то нехорошее предчувствие. Едва я ответил, как сестра начала что-то кричать, отчего мне не сразу и удалось вникнуть в суть её речи.
— Ната, успокойся и объясни нормальным языком, что случилось, — спокойным голосом попросил я, отходя в сторону от рабочих, нервно сжимая и разжимая при этом кулак.
За последние пять минут мне уже второй раз приходилось успокаивать женщин, которые только-то и умели, что срываться на крик, как сумасшедшие.
— Захар, ты вообще меня слушаешь? — послышались вновь вопли сестры. — Мама узнала о Марине! Она забрала её из садика!
И я, наконец услышав необходимое, буквально перестал дышать. Сердце рухнуло куда-то вниз, а на спине вмиг проступил холодный липкий пот. Я даже в самых страшных кошмарах не мог представить, что эта женщина узнает о существовании Марины. Но можно ли было хоть что-то скрыть от Станиславы Тарасовны? В том-то и дело, что такая задача никому не оставалась по силам.
— Это не я ей рассказала! Я ничего не говорила, Захар! — добавила Наташа.
Она, по всей видимости, боялась, как бы я не обвинил во всём её. Только вот мне было известно, что сестра никогда бы так не поступила, пусть даже и до смерти боялась маму. «Она не такая. Значит, Станислава Тарасовна как-то сама узнала. Или подслушала наш разговор», — понял я, стискивая мобильный побелевшими от напряжения пальцами.
— Захар, ты меня слышишь? — уточнила Ната, обеспокоившись ещё больше из-за моего молчания. — Поверь, я ничего не сделала!
— Успокойся, всё в порядке. Она должна была узнать, — поспешил я её успокоить, усилием воли сохраняя спокойствие, хотя на душе у меня и бушевал ураган.
Мне хотелось крушить всё вокруг, рвать и метать. От этого желания меня даже не спасали сгрудившиеся позади рабочие, которым не терпелось посплетничать, обсуждая чужие проблемы.
«Вот бы она вообще никогда не узнала о Дарине и её дочке», — билась у меня в голове настойчивая мысль. Отключившись, я позвонил помощнице и велел ей изменить дату билетов обратно. Мне срочно требовалось лететь домой, пока всё было не поздно исправить.
Быстро затянув хвосты, я оставил дела на зама и выехал в аэропорт. Из-за умения работать и понимать меня без слов, я очень ценил и уважал помощницу Елизавету, девушку, которой едва перевалило за двадцать пять, но что работала со мной уже не один год.
В тот вечер, когда мне стало известно о существовании Марины, я был готов плакать, как маленький. Она была копией меня, если брать в расчёт лицо из поры моего же детства. Пока я жил где-то в стороне и не догадывался о её существовании, то постоянно жалел о разводе с бывшей женой. Сколько раз я едва сдерживался, чтобы не наплевать на всё и найти её? Найти, попросить прощения, объяснить ситуацию, в которую я попал по собственной глупости? Рассказать, что не было никакой измены, что я обманул её, желая оттолкнуть от себя? Не сосчитать. Пальцев рук и ног точно не хватило бы для подобного.