Электрик

Толк есть от столярного ножа, изоленты, пакетов, фонариков, второй из которых я починил, поправив слетевший контакт, а теперь зримо подняло настроение обладание кинжалом и посохом шамана. Остальные мешки и кошеля на поясе оказались забиты какими-то травяными сборами, корешками и разнообразными частями тел неизвестных животных.
Как-то; головы змей, каких-то сусликов и ящериц, лапки птиц и крылья тоже.
Еще несколько насекомых, от огромных пауков до скорпионов и фаланг по внешнему виду, все это сушеное и вяленое.
Понятно, что жаркая степь – то самое место, где вся эта живность активно водится. Стоит поберечься от таких гостей, придется веревку кругом вокруг себя укладывать во время ночлега, как я про это дело знаю из роликов Ютуба.
Только у меня такой нет пока.
Шамана, кстати, никто из свежеприбывших Чертей и пальцем не тронул в отличии от мужика с перерезанным горлом. Того просто оттащили за ноги и небрежно бросили в пятидесяти метрах от колонн.
Тащили прямо в мою сторону, я еще успел испугаться, что дотащат до моего укрытия, поэтому с огромным облегчением вздохнул, когда его бросили недалеко от дороги.
Похоже, что трогать шамана опасаются все поголовно, и его соплеменники, и существа из других племен, которых я теперь постоянно называю Чертями за серо-зеленые рожи.
Караваны следуют один за другим с разрывом по времени в полтора-два часа, поэтому в светлое время суток они прошли мимо меня восемь раз.
В них я наблюдаю только мужчин с оружием, еще есть немного рабов и совсем нет женщин-Чертей, мне кажется, что все они едут на войну.
С кем могут воевать кочевники-Черти? Судя по пленникам, только с нашим братом.
Куда они тут еще могут без своего племенного скота отправиться? На местный курултай?
Вряд ли, туда только вожди ездят.
Чтобы возвращались с войны – на это точно не похоже, нет раненых и пленников маловато, слишком все воины бодренькие и бдительные.
Однако два каравана остановились около столбов подольше, не только молитву прочитали, а еще принесли жертву сразу после нее. Жертвой в обоих случаях оказалась пожилая человеческая женщина, каждая из которых сильно отбивалась, кричала и пиналась. Однако каждая неумолимо попала на тот самый лежак, где ей перерезали горло под заунывно-страшные напевы шамана племени.
Вообще тема с шаманами здорово популярная у нелюдей, как я понимаю, его напевы и камлание занимают минут пятнадцать-двадцать, три четверти всего процесса принесения в жертву.
Типа без его голосистых песнопений жертву могут не принять боги и вообще, он тут явно самый главный в таких делах.
Общается напрямик с тем, кому приносят жертву.
И горло он режет сам однозначно, никто в квадрат из колонн больше не смеет заходить. Как я вижу издалека, тела после этого забирают и уносят куда-то в глубь каравана.
Кажется, еще не такой простой конец как захоронение где-то в земле или просто на земле их ждет.
Черт, от дневной жары мне не так хочется есть, однако голод все же чувствуется. Уже сутки я во рту маковой росинки не держал, теперь занимаюсь лечебным голоданием по случаю, как сам себя уверяю.
Со временем и другая проблема зримо нарисовалась. Похоже, что кровь жертв стекает именно в то каменное блюдо, из которого я набирал воду. И теперь, если снова не случится грозы, больше пить мне нечего.
Начинаю сразу экономить воду, пью малюсенькими глотками, однако к вечеру у меня остается всего немного больше литра.
Понимаю, что воду нужно было беречь, один раз точно следовало снова сбегать к чаше, чтобы наполнить большой пакет с помощью маленького. С флягой я разобрался, там какой-то непонятный и вонючий настой оказался налит. Пришлось его слить в землю и засыпать от заметного запаха песком. Теперь у меня есть нормальная флага на шестьсот-семьсот миллилитров из крепкого дерева, склеенная из двух половинок.
Однако сейчас нет смысла кулаками махать, паровоз ушел, простучали колеса.
Понятно, что запастись водой утром я не мог больше технически, а сейчас тем более других источников живительной влаги я не вижу.
 
Правда, те нелюди из караванов, которые приносят жертву, бегали потом к колоннам с бурдюками и набирали там воду. Успевали набрать пару десятков пузатых мешков, похоже, что кровь по ходу процесса смывают и снова чашу немного водой наполняют.
Удивительное же дело, ведь те кочевники, кто не приносил жертв, воду не получали похоже совсем.
Во всяком случае с бурдюками точно так не суетились, хотя я особенно стараюсь их не разглядывать во время молитвы. Они все в мою сторону смотрят в этот момент, так что я просто жду, когда заскрипят снова колеса подвод, обозначающие что караван двинулся мимо холма.
Однако не это меня поразило вскоре, когда вторая жертва затихла на жертвенном камне и ее унесли куда-то вглубь столпотворения из козлов и быков.
Время от времени один из членов каравана быстро взбегает на вершину холма и оглядывает ее из-за кустов.
Правильно я оттуда ушел с рассветом, там нормально никак спрятаться не получилось бы.
И вот, когда уже принесли вторую жертву, прошло пятнадцать минут по моим часам, раздался еле слышимый мне звук с верхушки холма. Тогда один из Чертей сразу же кинулся наверх, размахивая копьем. За ним поспешила еще пара самых здоровых членов племени, тоже не забыв прихватить копья со своих странных скакунов.
– Чего-то они опасаются? – успел подумать я, как события развернулись так быстро, что я даже забыл соблюдать положенную маскировку.
Им явно оказалось не до меня и моей едва виднеющейся из-за травы головы в этот момент.
Дернувшийся за кусты первый Черт вдруг заторопился обратно, заорал, кубарем покатившись по склону и это его спасло.
За ним следом через кусты перелетел крупный зверь ярко-желтого цвета и сходу сшиб обоих крепышей на половине склона. Одного ударил передней лапой, а второго достал своим длинным и гибким хвостом.
Просто выстрелил им и куда-то там вонзил в тело, потом сразу выдернул.
Правда ловко оказавшись на земле, зверь на секунду замер и я просто охренел, разглядев у него шесть лап.
То есть, первая пара оказалась как клешни у скорпиона, смотрящие вперед, а вторая и третья обычными лапами, как у того же льва. Со львом его еще роднит пышная грива на голове и рыже-желтый окрас всего тела.
Секундное молчание ошарашенных Чертей и потом они, дружно заревев, кинулись на зверюгу, а она на них.
Необыкновенно быстрая и резкая шестилапая Тварь орудует своими клешнями, как копьями, а хвостом лупит как палицей. Вертится как юла и всем оказавшимся рядом серьезно достается по разным частям тела.
Отлетают воины один за другим в разные стороны, как будто конвейер по раздаче ударов заработал на максимальной скорости. Какая-то невероятно резкая она оказалась эта Тварь, появившаяся из портала вслед за принесенной жертвой.
Правда и Черти показали себя крепкими на боль и раны, даже сбитые с ног раненые вожаки поднялись, сурово обрушили на Тварь всю силу своих ударов копьями и какими-то саблями. Однозначно, что с такими ранами люди не смогли бы так уверенно сражаться, а эти вполне себе бьют Тварь и поднимаются после ударов почти всегда.
В общем, явное численное преимущество вместе с повышенной неубиваемостью сказалось в пользу Чертей довольно быстро. Тварь получила пару десятков ударов со всех сторон, хвост-палицу кто-то захватил намотавшимся на копье и теперь крутиться у нее не получается. Не то что, как раньше, вообще не получается, дюжий Черт держит крепко копье, даже вонзил его в землю. Это не смотря на то, что у него располосован живот и кишки вываливаются наружу.
– Да у них особо нечувствительная к боли натура, – догадываюсь я. – Явно, что не люди они.
Так оно и оказалось, после того, как Тварь добили дружными усилиями, половина Чертей завалилась на землю с ранами, несовместимыми с жизнью через какое-то небольшое время.
Я снова спрятал голову в своей расщелине, лихорадочно пытаясь понять, что произошло на этот раз.