Оранжевая страна. Книги 1-3 (СИ)

– Знаем мы эти «недолго», – проворчал я и достал сигару. – Да ладно, подождем, чего уж тут. Экая ты стрекоза.
Общение с баронессой оказалось действительно приятным. Вполне сообразительная мадемуазель, никакой жеманности, а хватка – как у бульдога… ну-у… скажем так, бульдога девятнадцатого века. Современное женское сословие далеко ушло вперед по сравнению со своими прапрабабками. А вообще достаточно приятственная дамочка, вполне симпатишная и главное – не дурочка. Может, того-этого? Собственно, почему бы и нет: Лизхен я никаких обязательств не давал. Хотя… ну его; с близняшками оно способней будет.
– Герр Игл, – рядом со столиком появился молодой мужчина в строгом костюме, – позвольте представиться, Конрад Штауфенберг, корреспондент берлинской газеты «Дойче Цайтунг»…
М‑да… а на ловца и зверь бежит. Оказалось, что этот предприимчивый молодой человек не стал, в отличие от коллег, смеяться над француженкой, а просто банально проследил за Шарлоттой в целях выведать личность ее так неосторожно заявленного источника информации. Ну что же, «Дойче Цайтунг» – это достаточно серьезно. А вообще, надо бы мне поберечься, если дело примет нужный оборот – от бриттов чего хочешь можно ожидать…
В итоге я предложил Конраду практически то же самое, что и баронессе, и мое предложение нашло горячий отклик. Сообразительный молодой человек. Некоторые журналистские приемы войдут в обиход гораздо позднее, а тут – пожалуйста, возможность прославиться на ладошке протягивают. Ну что же, как говорится, шаг за шагом движемся к своей цели. А вообще-то, честно говоря, мне начинает нравиться в девятнадцатом веке. Да-да, честно, уже нравится.
Следующая половина дня ушла на информационное обеспечение этой войны. Славненько так поработали, даже интервьюировали несколько пленных британцев в госпитале, что не догадался сделать еще ни один репортер. Ну знаете, в лучших традициях: «… я очень жалею, что участвую в этой войне…» и так далее. Фотомонтажи о зверствах британцев я решил пока не пускать в дело. Подготовлю – и пусть пока лежат. Всему свое время.
Закончив с журналистами, срочным порядком отправился в пансион снаряжать патроны и испытывать маузер. Но вот тут пришлось столкнуться с нешуточными трудностями.
С малой навеской пороха, наотрез отказалась срабатывать автоматика пистолета. Да, выстрел глушился качественно, пуля относительно сохраняла убойность на нужной дистанции в двадцать – тридцать метров, но для каждого выстрела приходилась заново работать затвором. Что в общем-то приемлемо, но все же очень неудобно. Пришлось долго возиться с навесками пороха – вот хрен его знает: на глаз определить скорость пули я никак не смогу. Поди разберись, дозвуковая она или как…
В итоге все же подобрал вариант, но для надежной работы автоматики пришлось в некоторой степени пожертвовать глушением звука. Нет, конечно, глушитель делал свое дело, уже с десятка метров местонахождение выстрела становилось определить достаточно трудно, но все равно. Млять, да еще затвор лязгает, будто по наковальне молотком лупят. Не то… сука, совсем не то. Хоть с обрезом глушеным на дело иди! Может, какой-нить револьвер или «дерринджер» приспособить? Так они все под дымарь, да и конструкция, мать его… М‑да, не мала баба клопоту – купыла порося.
– Мистер Игл! Наконец я вас нашел, – подошел ко мне подполковник Максимов. – Право дело, вы поистине неуловимы…
– Здравия желаю, господин Максимов… – Я прикрыл тряпкой пистолет и повернулся к офицеру. – Как говорят русские, волка ноги кормят… – и осекся, разглядев на поясе у подполковника кобуру. Да неужели?.. – Это у вас револьвер системы Нагана? Русский наган?
– Да, он самый, а к чему…
– Хочу вам предложить небольшую сделку. Я вам новенький маузер с принадлежностями, а вы мне этот револьвер… – При этом я ни секунды не раздумывал – решение проблемы висело на поясе Максимова. Даже глушитель не придется переделывать: калибр один и тот же.
– Но… – несколько оторопел подполковник. – Но… обмен явно неравноценный. Мне придется доплатить?
 
– Патроны… сколько у вас к нему патронов?
– Сотня есть, но можно переснарядить, принадлежности у меня в гостинице. – Подполковник взял в руки кобуру с маузером. – Знаете, я вам все-таки доплачу.
– Не надо. – Я в буквальном смысле чуть ли не прыгал от радости. Личный маузер у меня остается, модернизированный тоже как-нибудь пригодится, а трофей с главаря разбойников, получается, уже не нужен. Отлично, все складывается просто отлично!
– Хорошо, Михаил Александрович, – подполковник передал мне револьвер, – но я, собственно, прибыл для того, чтобы сообщить наше решение. Мы согласны.
Я его слушал вполуха, рассматривая револьвер. Неплохой, скорее всего, бельгийского изготовления, возможно даже – сделан на заказ. Делов-то – немного усовершенствовать прицельные приспособления да накрутить резьбу на ствол. И вообще можно резьбой ограничиться – мне им работать придется только накоротке. А для расстояния – винтовки Маузера пойдут.
– Так чем обязан, Евгений Яковлевич? – Я отложил наган и наконец обратил свое внимание на Максимова.
– Мы решили в полной мере сотрудничать с вами. – Максимов достал из кармана трубку и стал ее набивать табаком. – Правда, с некоторыми условиями.
– И что же вас сподвигло?
– Скажем так… – Максимов вежливо улыбнулся. – Почему бы не попробовать?
– Действительно, почему бы и нет… – Я подозвал нашего вечного дневального – совсем молоденького парнишку из Марселя, которого волевым решением повысил до должности своего вестового, и приказал ему соорудить кофе. – Так какие у вас условия, Евгений Яковлевич?
– Все очень просто. С вами работаю только я, а вы не делаете попыток узнать личности остальных членов нашей группы. Это главное условие и, к сожалению, оно не подлежит пересмотру. – Подполковник говорил уверенно и серьезно. – В свою очередь, я обещаю вам ответить на большинство вопросов, заданных вами при нашей прошлой встрече.
Я не стал спешить с ответом. Что мы имеем? К сожалению, история не запечатлела никаких подобных комитетов, но это не значит, что они не существовали. Допустим, у них ничего не получилось, и все. Конспирация достаточно серьезная, что намекает и на серьезность организации, возможно даже… Стоп, а зачем гадать, будем задавать вопросы. Мне в любом случае терять нечего.
– Любите же вы все усложнять. – Я скусил кончик сигары карманной гильотинкой. – Ну да ладно. Но прежде чем получить мое согласие на сотрудничество, вам придется ответить на один вопрос. Что я буду иметь с этого?
– Как? – Максимов выглядел немного озадаченным. – Насколько я понимаю, ваша цель – задержать наступление британцев, для того чтобы обезопасить Елизавету Георгиевну. Опять же вы теперь гражданин Оранжевой Республики, сочувствуете бурам и так далее.
Вот как… на любовь и патриотизм давить изволите? Ну-ну…
– Положим, при стечении определенных обстоятельств я и собственными силами на некоторое время остановлю наступление, – с легкой иронией посмотрел я в глаза Максимову. – А вообще, я всегда работаю за плату. Или за соответствующие преференции. Причем незыблем в этом. Пунктик у меня такой, если угодно. Всякая работа требует соответствующей оплаты.
– Ну что же… – Максимов тяжело вздохнул. – Мы обговаривали подобный вариант. Вы можете рассчитывать на более чем щедрую оплату… в разумных пределах, конечно. Но только при успешной работе, – иронично улыбнулся в свою очередь подполковник, – так как сами понимаете…
– Вот это похоже на деловой разговор. Никаких авансов я не требую, так как шансы на наш успех оцениваю весьма скромно. Но побарахтаться попробуем. Итак, кто за вами стоит? Поверьте, этот вопрос – не праздный, ибо нам потребуется некоторая помощь на государственном уровне. Финансовая в том числе.
С каждой минутой разговора с Максимовым я все больше материл современных историков, каким-то непонятным образом профукавших некоторые исторические моменты. Как оказалось, к моменту начала вот это самой гребаной войны против Британии, а вернее, против ее колониальной политики и гегемонии в мировой финансовой системе, сложилась довольно значительная коалиция из некоторых финансовых организаций. Не из государств, а именно из финансовых структур, но имеющих довольно сильные позиции в высших эшелонах власти. Максимов, конечно, ни о чем конкретно не говорил, даже наоборот – напустил туману, но у меня все же сложилось определенное понимание ситуации. Представим могущественного, но пожилого льва, возглавляющего прайд и правящего в нем железной лапой, особенно не выбирая методов. Недовольство зреет, но никто пока не может бросить ему открытый вызов. Все ждут ошибки, чтобы броситься и растерзать вожака. Конечно, тут я переборщил в сравнениях, но в общем, кажется, суть верна. Почему в реальной истории ничего не получилось? Все получилось, но гораздо позднее – по ряду объективных обстоятельств в этой войне Британия выиграла. На самом деле проигрыш бурам грозил бриттам просто лавиной неприятностей, и не только в Южной Африке. И они это понимали и вложили в победу практически все свои силы. Не получилось у претендентов в этот раз. Недоработали, недодумали, промедлили, не пришло еще время, да и сейчас они не предпринимают практически никаких усилий, ограничиваясь по большей части наблюдением… а если бы получилось? Даже представить страшно. Впрочем, это не важно, на данный момент стоит рассчитывать на весьма ограниченную помощь, так как эти клятые финансисты не будут вкладываться в изначально провальное предприятие. Вот если дела пойдут на лад, хотя бы внешне, то тогда…