Оранжевая страна. Книги 1-3 (СИ)
– Господа, нашим объектом является пилот воздушного шара.
– Доказательства? – деловито поинтересовался Эссен.
– Все просто: он поднимается на высоту, а потом под предлогом демонстрации оптических эффектов с помощью специального фонаря подает сигналы особым кодом. А где-то в верстах в двадцати отсюда британский разъезд эти сигналы принимает. Даже не исключаю, что в городе действует целая сеть шпионов, данные от которых стекаются вот к этому субчику.
– Вы уверены? – с сомнением посмотрел на меня старший Гучков. – Думаю, он будет от всего отказываться.
– Господа, предоставьте все мне. Для начала купим билетик и поднимемся наверх…
Возражений не последовало, но так как воздушный шар мог поднять только трех пассажиров и пилота, Максимов и будущий председатель Госдумы остались внизу.
– Это есть великолепный отдых! – восхищенно лепетал пилот на ломаном английском языке. – Отшень красифо, прекрасный фид на этот прекрасный земля. Вы будете отшень доволен, господа…
Длинный, голенастый, отчаянно усатый, да еще весь упакованный в кожу и очки-«консервы», господин Бернстайн, так он себя назвал, представлял собой довольно комичный персонаж. Если бы… если бы не внимательный взгляд, которым он окинул меня, безошибочно выделив среди остальных. Ну-ну… посмотрим, а пока желательно не угробиться. Хлипкая же конструкция.
Плетеная корзина, горелка, ну и сам шар в сетке. В воздух поднимается, нагревая воздух в гондоле, спускается обратным методом и с помощью мощной лебедки под управлением двух кафров. От сноса в сторону его удерживает толстый трос. Все просто и дико архаично, но по нынешним временам – сущий хай-тек. Ну, как говорится, поехали…
Япона мать… а действительно отличный вид, все расположения бурских войск – как на ладошке. А вот и пансион наш… а вот и сарайчик Вени. Твою мать!!!
– Что-то там взрывайт… – прокомментировал пилот яркую вспышку на месте сарая Вениамина. – О‑о‑о… совсем забывайт, вот подзорный труб. Господ могут смотреть, что там есть взрывайт…
– Дай сюда. – Я взял подзорную трубу и с диким облегчением увидел, что сарай на месте, а вспышка произошла неподалеку от него. Ну, клятый Веник, только попробуй угробиться! Ф‑ф‑ух… живой, встает. Ладно, потом вздрючу. А пока…
– Справа вы видеть река Моддер, – продолжил пилот. – А там…
– Продемонстрируйте нам свой оптический иллюзион, господин Бернстайн.
– О, нет-нет… к сожалений, прибор сломаться, – начал было отнекиваться потенциальный шпион, но осекся, увидев револьвер в моей руке. – Как это понимать, господ?
– Все очень просто. Руки! Руки вверх, я сказал, мордой к борту… – Я быстро обыскал пилота и извлек из внутреннего кармана его тужурки пухлую записную книжку.
– Какая-то абракадабра… – прокомментировал записи старший Гучков.
– Я буду жаловаться президент Штейн!!! – в возмущении завопил Бернстайн. – Это есть произвол!
– Дать ему в морду? – поинтересовался у меня будущий жандарм.
– Это варварство, – прокомментировал будущий основатель либерально-консервативной партии, – давайте прострелим ему ногу.
– Господин Бернстайн, не будем осложнять. Ваши деяния налицо. – Я спокойно смотрел на пилота. – Если подключатся местные ребята – поверьте, вам придется несладко.
Бернстайн немного помедлил, кивнул и заговорил на чистейшем английском языке:
– Господин Орлов или, если вам угодно, мистер Игл, я не понимаю, для чего это вам? Британия не находится в состоянии войны с Российской империей, также она не находится в состоянии войны с Северо-Американскими Соединенными Штатами. Предлагаю все спокойно обсудить и прийти к пониманию.
При упоминании моей истинной фамилии я в буквальном смысле похолодел. Кто?! Кто?! Максимов? Другие волонтеры? Ранненкампф? Не может быть, но факты – упрямая вещь. Только они знали, что при встрече с Лизой я представился Орловым… Неужели среди русских добровольцев есть агент британских служб?
– Кто?
Бернстайн с улыбкой покачал головой:
– Мистер Игл, я не могу.
– Господа, берите его за ноги.
Господа не стали возражать. Не знаю… я бы, наверное, так не смог. Бернстайн болтался вниз головой на высоте в сотню метров и мужественно молчал. Крепким орешком оказался, но когда я накинул ему на шею петлю и стал выталкивать из корзины, все-таки раскололся. Полностью.
Мы спустились и взяли отдельный кабинет в ресторане. Гучков-старший стенографировал, я задавал вопросы, Бернстайн отвечал. Владелец парикмахерской, секретарь бургомистра города, три носильщика-кафра на вокзале, официант в ресторане, владелец скобяной лавки… и это еще не полный перечень британских шпионов в городе. Но меня они интересовали постольку-поскольку.
– Русско-голландский медицинский отряд. Кто там ваш агент?
Бернстайн угрюмо на меня посмотрел и опустил голову:
– Я точно не знаю. Донесения всегда передавали разные люди – в основном мальчишки-кафры. Мне его на связь передал прежний резидент. Я в городе всего две недели, можете проверить. О вашем прибытии в город, господин Игл, мне сообщил именно этот агент.
– Бернстайн, не вынуждайте меня… – Я взвел курок револьвера и приставил ствол к виску британца. – Ну!!!
– Это женщина… – с трудом выдавил из себя бритт, – и она, кажется, русская.
– Врешь, сука! – Я схватил британца за грудки и дернул к себе. – Да я тебя…
– Он не врет, Майкл, – мягко остановил меня Максимов. – Надо ехать туда и разбираться. Что с ним делать?
– Я поспешу в госпиталь, а вы как можно незаметнее сдайте Бернстайна местным. Только предупредите, чтобы не вздумали его сразу стрелять. У меня есть мысль, как провернуть маленькую комбинацию…
К тому времени как я подъехал к госпиталю, сомнений в личности британского шпиона уже не осталось. Все кусочки мозаики сложились в четкую картинку. Оставалась всего пара неясных моментов, но их можно было выяснить только в личном общении с…
Я плечом вышиб дверь домика, в котором проживала Лиза вместе с Софьей Изметьевой:
– Где она?
Кровать Лизы была аккуратно застелена, коробки со шляпками, стоявшие в уголке – на месте, а вот одного чемодана все же нет. Неужели я не успел?..
– Мистер Игл, вам не кажется, что вы немного бесцеремонны. – Подруга Лизы, в одной прозрачной ночной рубашке, спиной ко мне, стояла перед зеркалом и невозмутимо расчесывала свои длинные волосы.
– Извините меня, Софья Николаевна… – Я отвернулся к стене. – Давно Лиза уехала?
– Сразу после того, как вы с ней сегодня встретились. Очень быстро собралась, вызвала извозчика и без всякий объяснений уехала. К сожалению, Карл Густавович и остальные доктора были на сложной операции, так что ее никто не мог задержать. Думаю, она хотела успеть на поезд, отправляющийся в Кейптаун – сегодня как раз шел последний.
– Спасибо… – Я кинулся в дверь, лихорадочно подсчитывая, как далеко могла уехать Лизхен. Зараза… поезд ушел в семь, а сейчас уже начало двенадцатого. Телеграф! Надо отправить телеграмму по станциям. Господи, какой же я…
– Михаил Александрович… – Софи меня остановила. – Мне кажется, она вам оставила письмо и еще кое-что… – Девушка протянула мне коробочку из-под алмазов, к которой был прикреплен атласной алой лентой небольшой конверт.
Легонечко зашуршала разрываемая бумага.
– «Мишель, ты прелесть. Никогда тебя не забуду. Извини, спасибо тебе за все, крепко целую. Твоя Лизхен. Меня можешь уже не искать. Береги себя. P.S. Свою долю камешков я забрала. Остальное тебе отдаст Софи. Не вздумай за ней приударить, я буду ревновать».
Я открыл коробку и пересчитал алмазы. Не хватало ровно трех, самых больших камней, мелкие Лиза не тронула.
– Идиот!!! – вырвалось у меня. – Какой же я идиот!!!
– Не думаю…
Я поднял голову и посмотрел на Софью. Девушка уже накинула на плечи шаль и взобралась с ногами на кровать.
– Не думаю, – очень спокойно повторила она. – Лизонька могла вскружить голову любому, даже самому деревянному мужчине. Я ужасно завидовала ее актерскому таланту. В ней удивительным образом сочеталось столько абсолютно не сочетаемых качеств, что мог позавидовать любой гений. Так что нечего казниться, Михаил Александрович. Я так понимаю, требовать у вас пояснений бесполезно?