Deadушка 3 (СИ)
— Вот что, Старый, — задумчиво ответил Фарт. = Давай сойдемся на том, что я привезу первую сотню литров тебе завтра к вечеру, а там уже посмотрю, что у тебя есть?
— Не катит, сто литров бензина на две сотни патронов пятёрки. Вот это будет честнее, — довольно ухмыльнулся я. Парень лишь согласно кивнул. Пожали руки. Вот теперь можно и расходиться.
План «минимум» на сегодня выполнен. По крайней мере, Фарту можно доверять. Он уже спас Зябу ранее, да и вроде как вёл дела честно. К тому же, раз он со своим характером еще топчет землю, значит не дурак и лишнего не болтает.
— Э, уважаемый, не желаете взглянуть⁈ — окрикнул меня торговец, когда я уже сделал крюк по рынку и другой улицей шел на выход. Повернув голову, я приметил знакомые палатки с «живым товаром». Даже вывеска «Мясо» не поменялась. Разве что сменился владелец и место дислокации.
Вяло усмехнувшись, я решил все-таки посмотреть, а вдруг опять Риту встречу. Хотя бы поинтересуюсь, как у нее дела. Старые связи надо поддерживать. Пускай и такие плохопахнущие
Глава 25
Мясо
Увы, Риты тут не было. Возможно, она сбежала. Возможно ее выкупили. А может она просто скончалась от невыносимых условий. В остальном же, товар был все тот же. Обезличенные девчонки, что готовы были выставить тело на показ, а за определенную сумму, предоставить дополнительные услуги. Естественно, даму можно было и вовсе выкупить, если она сильно понравилась. Занятно конечно, что в последнее время, я все чаще сталкиваюсь с этой стороной быта. Возможно, сказывается то, что я стал больше смотреть по сторонам, а может и то, что у нас с Виноградовой не находится пока что времени для моментов близости. Вот и тянет смотреть на женщин.
Что занятно, дамы были одеты вполне по погоде, хотя и с хорошо видными очертаниями тела. Плотные колготки, платья в обтяжку, сапожки, шарфики. Владелец явно девочек щадил и не морозил почём зря. Разве что, палатка, в которой планировалось опробовать товар, всё равно не обогревалась. Не дорабатывает товарищ. Явно теряет энный процент прибыли из-за такой глупой промашки.
Просто женские тела меня не интересовали. Все-таки возраст уже не тот. Посмотреть, полюбоваться, можно, но для этого есть «Ночная бабочка», сюда же явно попадают те, кто не смог устроиться в более приличное заведение. Причем попадают либо за долги, либо просто оказываются схвачены бандитами.
— Ну и что почём? — поинтересовался я, оглядывая «мясо».
Сутенёр осмотрел меня с хитрым прищуром и назначил цену в… хозбыт расходниках! Я с непониманием посмотрел на него. Казалось бы, зачем ему электроника и сантехника, однако в голове сразу начала выстраиваться хитрая схема взаимодействия. Мужик явно увидел, что я из работяг, а значит что-то да шарю. А следовательно, он таким образом держит близь себя подобных мне челноков, что притаскивают ему разные полезные вещи, а он в свою очередь сбывает их куда по мастерским. Очень сомневаюсь, что те же Гаражные, вылезают из своего кооператива на поиски материалов, а тут к ним может подойти предприимчивый мужичок, предложив сразу много всего интересного. А главное, что весь полезный скарб достался ему практически бесплатно. Мясо ведь кормить практически не надо. Одел, обул, пару мисок похлебки в день дал, да не дал замерзнуть. По крайней мере, судя по состоянию девушек, все именно так. Правда, возникает интересный вопрос, почему они такие чистые. У ребят явно есть доступ к чистой воде, а это уже намекает на связи с ребятами, кто копается в движках и генераторах. Нульцевые генераторы растащили давно, а те, что можно найти на рынке, явно уже после ремонта.
— Занятно, — только и смог ответить я, прицениваясь. — Слушай, а это получается, что у тебя всяких трубок много? Ну, гофр там, соединительных элементов и прочего…
— Ну есть немного, — алчно прищурился он и гаденько так ухмыльнулся, показывая уже подгнившие зубы. — А что, интересует? Меняю на продукты, трубку на банку!
— Дорого нах, — сходу отмахнулся, поглядывая на дам. Нет, тут, конечно, были красавицы, но таких, чтобы прям сразу схватиться…. Нет, увы. В Бабочке девочки красивые, а тут какие-то заморыши.
В итоге, разошлись с ничем. Дамы меня не привлекли, а палить то, что у меня электроника с собою есть, я как-то не хотел. Сейчас, конечно, еще не то время, когда за лампочку начнут убивать, но желающих поживиться за счет старика, всегда было много.
По пути с рынка я видел еще несколько палаток с «мясом», однако знакомой танцовщицы так и не встретил. Зато наткнулся на одного старшего прапорщика. Того самого старшину.
— Привет, разведка, — усмехнулся я, подходя к нему и протягивая руку.
— Здравия желаю, дед Ефимыч, — расплылся в улыбке Попов, пожимая кисть. — Не ожидал вас здесь встретить. За чем пожаловали? Вы б поаккуратней здесь бродили. А то народ тут лихой. Тюкнет по голове старичка-одуванчика и поминай как звали.
Я лишь пожал плечами и спокойно похлопал себя по карману.
— Тогда негодяя придется отскребать от мостовой, — довольно хмыкнув, присмотрелся к лотку, перед которым остановился старшина.
Как оказалось, разведчика интересовали книги. Странное конечно соседство с отделом «мяса», однако книголюбы решили расположиться именно здесь. Классики литературы здесь не было. Зато имелись разнообразные комиксы, бульварная попсовая писанина и различные пособия из разряда «100 блюд из крапивы». Последнее, как ни странно, было дороже всех. Продавец по привычке видимо налепил ценники в диапазоне от трех до девяти сотен на книги. Вот только что он принимает за единицу оплаты, не ясно. Рубли, гривны, доллары, евро, все давно уже кануло в лету и потеряло значимость. А для книги стоить девять сотен грамм золота, как-то многовато. Даже в средние века книги так дорого не обходились, за исключением тех, что писались монахами, от руки с красивыми вензелями.
— Пробило на почитать? — спокойно поинтересовался я, кивая на пару книжек в руках у старшины. Тот лишь пожал плечами, показывая обложки. Практически не стареющая классика. «Мародёр» Беркема Аль Атоми и «Выживатель» Андрея Круза. Книгам уже лет под сорок, однако все еще превосходное чтиво о том, каким видели пост апокалипсис писатели-фантасты того времени. К сожалению, совпадает далеко не все. Впрочем, каждый писатель его видит по-своему. Вон, на прилавке видно книжечку про нападение инопланетян на советский союз, а рядом про попаданца в тело пчелы, пытающейся решить исход второй мировой войны. Чего только люди не писали. И ведь главное, любую глупость можно напечатать. Были б деньги или усердность и желание.
— Занятно, — я лишь ухмыльнулся, одобрительно кивнув. — Если не секрет, чего это вдруг потянуло? Реальности не хватает, решил догнаться текстовым наркотиком, чтобы окончательно погрузиться в депрессию от того, как все плохо?
— Почему же, — возмутился разведчик. — Наоборот. Тут показано, как все еще может быть хорошо. Миру тут не окончательный пиздец и есть надежда на нормальное выживание цивилизации. Не то что у нас. Ебанули ядерками и химией и хер пойми. Мы словно тараканы в аквариуме, куда потихоньку заливают кислоту. И ведь хрен его знает, сможем мы выжить, или ее по итогу зальется столько, что нас всех потравит к чертям собачьим.
— Ну, это проблемы молодых, — хихикнув, взял в руки одну из книжек с советами по вязанию спицами. — Нам, старикам, осталось не долго. Я максимум еще лет десять проживу, а потом уж окончательно слягу. Прошу, похоронить меня в кургане, как подобает воину, с винтовкой в руках.
— Много берешь, командир, — рассмеялся он. — Десятка — это еще дофига, мне бы лет пять протянуть, а то фиг его знает, какой я химии наглотался и чем меня там наоблучало, пока я сюда добирался! О детях и думать боюсь. Родится от меня получеловек-полуконь, и что мне потом любимой говорить? Обвинять ее в спаривании с жеребцами? Хах.
— Ну, как знаешь, — отмахнулся я, откладывая книгу в сторону. Картинки не интересные, а читать текст про вязание скучно. — А чего тогда с «мясом» не попробуешь? М? Или в тебе еще осталось что-то человеческое? Вон, некоторые явно не гнушаются пользоваться девчонками и опробовать на них все что пожелают. Взял бы одну, привел в нормальное состояние и посмотрел бы, что потом родится… Если все нормально, то и оставил бы, пригрел, так сказать. Ну а ежели мутант какой, то и не особо жалко.