Deadушка 3 (СИ)
— Ась? — обернулся ко мне мужичок, лет сорока, с уже потихоньку проступавшей сединой. В отличии от бойцов, он был одет максимально по-граждански, за исключением ратниковской разгрузки 6ш117, на которой висело сразу две рации. Обычный баофенг по типу 777, с шестнадцатью каналами и старенький, видавший виды Азарт, еще первых моделей в подсумке, которые перестали шить во времена когда я только пришел на службу в вооруженные силы. Не удивлюсь, если Азарт и подсумок утащили предшественники Токарева, еще с сирийского конфликта.
— Я Сергей Ефимович, слесарь. Меня тут бойцы к вам направили, сказали, что вам помощь может пригодиться, а то ж не разбоем одним едины, — добродушно ухмыльнулся, снимая шапку и перебирая края в руках, словно холоп перед барином. — Мне уж поведали, что с военными вы не закусываетесь, а так, мелкую шпану гоняете. Так вот, я ж с военными в ладах, а брат моего брата, и мой брат тоже. Так что, чем смогу, тем помогу.
— Эт добрэ, — согласно кивнул атаман, задумчиво осматривая меня. — Сергей Ефимович, слесарь значится? А в сантехнике разбираетесь, али так, по токарному делу и холодной обработке металлов?
— Разбираюсь, я ж из жилищников, в районном работал до того, как вся эта заварушка началась, — заверил я, приблизившись еще на шаг. И не зря, поскольку кашевой, будучи мужиком деятельным, сразу запряг меня в воз полный мелких работ. Храм уже почти два месяца как не обслуживался, а ведь в новую эпоху «крайней войны», он зашел далеко не в лучшем состоянии. Пускай и на возвышенности, пускай и огороженный полноценным забором из решетки с пиками, ныне обшитой железными листами, дабы никто не видел, что происходит на территории крепости. Но все таки, внутренние системы никто толком и не перебирал. А ведь тут тоже была электрика и канализация. Можно сколько угодно разглагольствовать о том, какими неприступными были в древности храмы, но если гадить в одном месте постоянно, оттуда рано или поздно начнут лезть разные болячки, не говоря уже о неприятном запахе. Пока что народ держался на том, что казаки организовали подвоз воды из ближайшего озера, которую сначала фильтровали, потом кипятили и лишь затем пускали на нужды. Моя же задача, проверить уже имеющийся водопровод и в случае чего, его демонтировать при помощи крепких рук добрых молодцев.
На самом деле, храм тоже был построен давно и еще до великой отечественной, с прицелом на то, что в случае войны его подвалы и просторные залы, превосходно подойдут как хранилища и лазареты, поэтому здесь имелась своя скважина. И высокопоставленные священники об этом знали, но на момент когда все случилось, их не оказалось на месте и потому разгерметизировать и расконсервировать скважину было попросту некому. У меня же по спискам она проходила как резервный объект на случай ЧП. Вот оно и настало. Так что со спокойной совестью, сорвав пломбы, я пустил воду по застоявшимся трубам и храм… наполнился вонью. Зацветшая вода бурого цвета полилась из кранов, которые некоторые личности забыли закрыть, сливая остатки из системы. И текла она еще очень долго, поскольку скважину надо было хорошенько разработать и прочистить от всего того дерьма, что в ней накопилось.
С электричеством же дела обстояли сложнее. Своего генератора тут не было, так что казаки пользовались развернутыми на территории парковки у храма, солнечными панелями, которых едва хватало на то, чтобы зарядить аккумуляторы, фонари, да дать на пару часов в день свет. Запитать же Храм от кабеля, кинутого нами от ветряков до рынка, никак не выходило, слишком уж далеко. Только если казаки сами придут на поклон к Замиру, ну или договорятся с военными, но те сами живут исключительно за счет запасов горючки.
— Кстати, а чего молодняка и стариков-то так много? — поинтересовался я, когда у меня выдалась свободная минута и когда кашевой оказался в поле моего зрения. — Тут же явно народу больше живет. Вон, шмотья и спальных мест, явно не на то количество, что у храма бродит.
— Да как бы тебе сказать, Сергей Ефимович, чтоб старость твою не обидеть, — задумчиво произнес атаман. — Эт ты у нас такой деятельный и работящий, потому как года твои еще не столь критичны. Вон, есть у нас и бабушки-пенсионерки, твоего возраста, но максимум что они могут, это вязать теплые вещи. Им детишки притаскивают из ближайших домов всю ткань что попало. Занавески, простыни, одеяла, просто одежду, а бабушки все это добро распарывают или ушивают по нужде. Сейчас же, брендовые вещи ничего не значат. Практичность и износостойкость, вот что важнее. Да чего тебе обьяснять, ты ж вон, сапоги носишь, когда погода хоть сколько-то плохая, а многие еще по-привычке носят кросовки. Гортекс, мембрана там, все дела. А как это все отмывать от грязи, они и не думают. Но не суть. Так вот, старики у нас собираются, да делами полезными занимаются, как и детишки, а те кто может работать, вон, к воякам идет, да помогает. Мужики, ну, разнорабочими там. Кто с опытом и толковый, к нам, верстание-то никто не отменял. Но совсем уж людей с улицы не берем.
— А женщины? — хитро прищурился я, уже прекрасно понимая, чем сейчас занимаются дамы, не смотря на то, что ночуют в храме Божьем.
— А женщины тоже работают, — жестко ответил Токарев. — В меру возможностей. Так что, Сергей Ефимович, мы тем и держимся, что кто может, работает. Потому как играть в казаков-разбойников конечно дико интересно и весело, но любой неудачный выход означает наличие раненых и убитых. А нас, во-первых и так немного, и во-вторых, если сильно борзеть начнем, то та же гопота обьединится, да вояк подговорит. А становиться угрозой извне мы не собираемся. Вон, к заводским сейчас серьезный такой отряд подкатил, с танком и броней. Они ж наш дом по кирпичикам разберут, если потребуется.
— Не разберут, — заверил его я. — На заводе Федька Сапог сидит. Хороший мужик, толковый, он почем зря в мясорубку не лезет, а вокзальские ему уже не указ. Раскол у вояк произошел. Те кто оборону в городе держал, отпочковались и как бывшие ополченцы, вместе держатся. А кто по тылам прозебал, да менты бывшие, вокруг вокзала сплотились. Короче, как обычно, штабисты с фронтовиками грызутся. Помнишь же, когда «двадцатка» началась, первые же награжденные в сводках новостей были начальники штабов? Что не сводка, то начальник штаба бригады или полка. И ведь че себе только не приписывали. То мужественно эвакуировали бойцов, то останавливали атаку бронетанковой группы. А фронтовики ржали с этого и реально работали. Так что, Федька из фронтовиков. Он ж не дурак и всяко видит, что тут тоже не штабисты сидят, так что, товарищ Атаман, не боись.
— Да я и не боюсь, — печально вздохнул казак, доставая из подсумка радиостанцию. — Просто… вот подумай, Ефимыч, вокруг нас, столько тюрем было, да и в самом городе сколько гадов сидело. Военные и полицаи, как их, каратели, пытались конечно разобраться, да так и не разобрались. А сейчас вояки и сами уже на бандитов похожи. Заняли свои точки и делят что-то друг с другом, бодаясь за ресурсы, что остались. А что делать нам, простому мирняку?
— Ну ты и загнул, — я довольно усмехнулся кивнув на пистолет торчащий из подсумка у него на разгрузе. — Мирняк. Если б весь мирняк таким был, то война бы закончилась за сутки… Кстати, а ваши-то в обороне города участвовали? А то, группа Федьки вон, город прикрывала с одной стороны, киргизы с рынка, с другой. А вы где были?
— А не наша это война, Ефимыч, ох, не наша, — отмахнулся атаман. — Честно скажу, похватали мы семьи, да ушли из города, на хутор небольшой. Да только, на хуторе не отсиделись. Вскоре туда мразь всякая полезла и мы решили в город вернуться, попутно одну загулявшую колонну, хрен пойми чью, пожгли. Сейчас же, война такая, что все практически одинаково одеты. Что наши эти всякие мультикамы и мхи носят, что противник. А что эти ваши ленточки на ногах и плечах значат, я не разбираюсь. Короче, так и не поняли, чью колонну сожгли, но хапнули тогда добра не мало. Противник вообще не задумываясь, по-походному шел, без охранения. Мы их на развороте дороги и приняли. Головняк и хвост обрубили, а потом ядро обстреляли со всего что было. А дальше, уже в городе, крепко обосновались. И если б не трофеи, выбили бы нас уже отсюда, как пить дать, выбили бы.