Deadушка 3 (СИ)
— Матвей, с Ветеранов семь… — на сей раз уже Сапог задумался и спустя буквально пару секунд, достал из ящика стола самый настоящий ТА-57. Аппарату уже под сотню лет, а все равно нормально так сохранился. Более того, какие-то умельцы припаяли отдельный блок с батарейкой, чтобы не вжимать ключ на трубке. Впрочем, если эта прямая линия, то и вжимать толком не надо, только кривую рукоять крутануть.
Не боясь прослушки, Федька сразу же начал выпрашивать этого Матвея и как оказалось, в подразделении он раньше был, вот только после того, как группу перебазировали на завод, он остался на Вокзале. Со станцией прямой связи у комвзвода не было, а по рации он выпрашивать не рискнул. А ведь имел в своем распоряжении несколько стареньких «Азартов», которые могут на шифровке работать.
— Вот откуда ноги и растут, — задумчиво пробормотал Сапог, откинувшись на спинку стула и уставившись на карту. — Значит, эти черти хотят вывезти склад горючки?
— По типу, — согласно кивнул я, так же разглядывая местность близь завода. Что-то меня напрягало в складывающейся ситуации, но что именно, я понять не мог. — Движок попросили разобрать, будут стряпать перегонную установку, скорее всего на базе какой-нибудь пожарной машины или просто на камаз поставят и будут через него перегонять в топливозаправщики или еще куда. Но это полбеды. Данным проектом занимаются мои бывшие коллеги. ЖЭКовцы. Рукожопы из другой бригады, но толковые, если что-то где-то надо спиздить. И знаешь что? Они повязаны с гаражниками, но при этом не работают с нашим циганским табором. Я уже поговорил с Замиром, он заверил, что ничего про них не слышал. Может конечно и спиздел, что с этого аксакала взять. Не думаю, что киргизы так бы легко уступили воякам такую золотую жилу ГСМа.
— Понятно, — согласился Федька. — А что на счет Престнякова?
— Пока пусто, — спокойно пожал плечами. — Я к нему так и не пробился, да и не до этого было. Ладно, засиделся я тут, а ты даже чаем старика не угостишь, так что пойду-ка до дому.
— Иди-иди, Старый, — хмыкнул вояка. — Если что еще узнаешь, заглядывай.
— Обязательно, бывай, — распрощавшись с товарищем, направился на улицу.
Дождь не щадя никого, лил, словно мы не в средних широтах, а где-то в тропиках. Еще и противный такой, холодный и мелкий, больше похожий на мелкую дисперсию, словно кто-то поставил распылитель на шланг. Из-за этого, сильно упала видимость и быстро начал образовываться туман. По своему даже красиво. В сероватой дымке, под барабанящие звуки дождя, развалины зданий выглядели внушительно.
Некогда величественные пятиэтажки, местами были снесены под корень. Пускай здесь и присутствовал широкий разброс по степени поврежденности, все равно город казался брошенным. Хотя, кое где еще горели огоньки, едва заметные сквозь туман и ливень.
«Зайти чтоль погреться,» мелькнула мысль, но тут же была прогнана прочь. Кто в такое время будет рад приютить у костерка старика, да еще и вооруженного? Сейчас ведь у многих все еще идет процесс адаптации под суровые условия выживания. Кто-то, по дурости еще пытался жить запасами того, что своровал в первые дни. Кто-то уже приспособился и занимался так называемым «выживаловом», ловя зверей, обнося то, что не вынесли другие и шастая по квартирам. Ну а кто-то уже приспособился и влился в новый социум. И черт его знаешь, кому сейчас комфортнее и у кого свобод больше, ведь тотальный крах управляющих систем не срывает с людей рамки. Их не откидывает сразу в тринадцатый век, просто потому что у всех уже сформировались новые рамки морали и норм. Изменилось поведение и отношение к окружающему их миру. Да и знания тоже изменились. Банально, мало кто дома держит запас резиновых сапог. Не красивых сапожек на «пройтись до работы и переодеться», а полноценных, добротных таких, чтобы вот так, под дождем, да километра четыре отмахать.
С четырьмя километрами я загнул. Старость берет свое, да и раненая нога еще отдается болью, так что прохромав до ближайшей не разрушенной автобусной остановки, решил присесть на лавочку. Хотя и это не уберегло от дождя. Не потому что ливень косой. Нет, просто крышу остановки побило осколками, от прилетов ракет по городу, когда тот утюжили в первые дни конфликта. И ведь теперь некому это все восстанавливать. Рушить-то легко. Нажал на кнопочку, командным голосом проорал «Огонь!» и все. Куча тротила улетела, и все срать хотели, как потом будет жить мирняк на перепаханной земле. Хорошо хоть не распылили мины. Еще не хватало, чтобы мы тут с щупами и миноискателями ходили, опасаясь нарваться на противопехотки или те же «лепестки», которые использовали ранее. Хорошо хоть после той войны нашли уродов, кто приказал их распылять и прилюдно линчевали.
Сам не заметил, как дождь закончился. А раз так, можно и переодеться, пускай повсюду лужи, но чавкать сапогами, как-то не хотелось. Тем более, что бетонное крошево, песок и пыль, смешавшись с водой, превратились в аналог цемента. Хотя больше это напоминало вязку жижу, в которой можно было уйти по колено. Из-за дождя и забитых ливняков, не было видно, где ямы оставленные разрывами снарядов.
Скинув вещмешок, снял сапоги, попутно вытреся из них воду. Какими бы хорошими они не были, а все равно набрали. Что ж поделать, видать пробил где-то. Хороших сапожников сейчас и нет поди, так что придется дома искать дырку и запаивать резиной. А пока что, можно на вещмешок повесить, сменить носки и вернуться к берцам. Выбор обуви все же крайне важен, как и носок. Можно быть трижды крутым бойцом, хорошо уметь стрелять, пользоваться всеми видами вооружения, а слечь с траншейной стопой, лишиться ног, а то и вовсе сдохнуть от переохлаждения или банальной простуды.
Переобувшись, закинул вещмешок на плечи и перехватив карабин поудобнее, направился дальше по дороге, стараясь при этом ступать по земле. Пускай та и налипала комьями, но в отличии от асфальта, там не было стоячей воды. Все же, лучше идти с сухими ногами и с трудом, чем легко, но с промокшими ботинками. Здоровье, превыше всего. Особенно сейчас, когда аптек нет, больниц нет, а единственное доступное средство, это подорожник, да и те побило осколками от прилетов градов. Вот и приходиться, лишь на Бога надеяться, да самому не плошать.
Кстати о церкви. Ее, не смотря на весь творящийся вокруг хаос, не особо-то и утюжили. Так что, интереса ради, решил туда заглянуть, по пути домой. Все ж, крыша цела, авось там и укрылся кто…
— Стоять! — окрикнули меня, метров за сто до храма, стоящего на горке особняком. Хорошая позиция, на колокольне поди у снайпера сейчас лучший в городе обзор. — Дед, ты чего сюды идешь?
Спокойно подняв руки, даже не стал оглядываться. Судя по тому что не стали стрелять сразу, убивать не хотят. Ну а раз уж я так спокойно прошляпил засаду, значит ребята сидят долго и свежих следов после дождя не оставили. А это в свою очередь ведет к очень интересным размышлениям. Как минимум, тут кто-то хорошо так окопался, организовав караульную службу. А среди местных священников я особо воинственных не помню. Неужели опять свою лапу приложили бывшие военные? Или может кто из отставных оперов. А то и вовсе ФСИНовцы.
— Да помолиться, а то ж, такое чистилище кругом, тело хоть как-то уберег, надо бы и душу уберечь, — спокойно ответил я, снимая шапку. — Вы ж позволите старику помолиться хоть в храме Божьем?
— Позволим, чай не разбойники, — усмехнулся мужчина в камуфляже, выходящий из подьезда полуразрушенного дома. От пятиэтажки осталась половина, причем по двум краям, соединенная потолочным перекрытиями. Центр обрушился, после артобстрела, образовав огромную арку.
Посмотрев на говорившего, я удивленно приподнял бровь. Надо же, живой казак. Да и ладно бы живой, вполне себе «каноничный». Я крайний раз таких видел году в двадцать втором, летом. Тоже вот так гоняли ребята. Камуфляж, разгрузка, кубанка, кольцо в ухе. Правом… Последний мужик в роду. И явно свежий прокол. Мочка припухла, видать сразу после прокола и вставлял. Что ж, оно и не мудрено. Сейчас многие остались «последними», потеряв все и всех.