Алиса в Стране Чудес

Алисе до смерти надоели эти разговоры. Она протянула руку и неожиданно для той пощекотала толстенькое синее брюшко гусеницы. От удивления глаза Абсолема вылезли на лоб.
— Не трожь! — закричал он. — Нельзя трогать!
— На вид ты как настоящий, — задумчиво произнесла Алиса. — Иногда я даже забываю, что это всё мне снится.
Гусеница опять выпустила дым девушке в лицо, словно считала подобный трюк единственным достойным ответом на столь глупое замечание.
— Да прекрати же! — недовольно вскрикнула Алиса и стала разгонять дым.
Абсолем глупо захихикал, и от смеха его длинное тело всколыхнулось волнами.
Затем гусеницу окутал густой дым, полностью скрыв от посторонних глаз, но хихиканье слышалось еще долго.
Алиса постояла немного, потом побрела в ночь.
В глубокой темнице замка Красной Королевы Шляпник старательно стряхнул пыль со своего цилиндра и теперь приводил в порядок рваную одежду.
Ему вовсе не хотелось присутствовать на собственной казни в неопрятном виде.
— Эта шляпа мне всегда очень нравилась, — неожиданно промурлыкал из-за решетки вкрадчивый голос.
Шляпник поднял глаза и увидел Чеширского Кота. Тот прохаживался вдоль каменной стены, сощурив глаза.
— Привет, Чешик.
Кот лихо покрутил хвостом.
— Ты не мог бы отдать эту шляпу мне? — попросил он. — Поскольку тебе она всё равно больше не понадобится.
Шляпник оскорбленно вздернул подбородок:
— Как ты смеешь просить?! Это официальная казнь. Я хочу выглядеть наилучшим образом!
Чеширский Кот помолчал немного, потом вздохнул:
— Какая жалость! А мне еще так хотелось посмотреть, как ты танцуешь Жигу-дрыгу!
— У меня ведь неплохо получалось, правда? — с грустью произнес Шляпник.
Глаза Чеширского Кота замерцали.
— Мне эта шляпа очень-очень нравится, — промурлыкал он. — Я буду надевать ее только по самым торжественным случаям...
Он встретился глазами со Шляпником, и оба долго, задумчиво смотрели друг на друга.
На рассвете Безумный Шляпник и Мышь-Соня под присмотром стражников проделали долгий скорбный путь до эшафота.
Посмотреть на казнь собралось немало зевак, в том числе Белый Кролик и близнецы Труляля и Траляля, лица у которых были мрачнее тучи.
Красная Королева любовалась зрелищем с высокого балкона.
— Люблю, когда казни проходят по утрам. А вы? — спросила Королева.
— Да, Ваше Величество, мы тоже! — хором ответили придворные. 
Шляпник первым вышел вперед.
Лицо палача, как и положено, скрывала маска. Шляпник опустил голову на дубовую плаху. Палач потянулся было снять с него цилиндр, но Шляпник отстранил чужую руку.
— Мне бы хотелось остаться в шляпе, — объяснил он.
— Как вам больше нравится... — пожал плечами палач. — По мне, лишь бы шея оставалась свободна!
— Я сразу за тобой, — храбро пискнула из-за спины палача Мышь-Соня.
— Отрубить голову! — повелительно закричала с балкона кровожадная Ирацебета.
Белый Кролик прикрыл лапкой глаза.
— Не могу на это смотреть, — простонал он.
Палач поднял топор.
На широком стальном лезвии весело играли лучи утреннего солнца. По толпе пробежал испуганный ропот, затем наступило гробовое молчание.
В полной тишине топор со свистом рассек воздух и глубоко воткнулся в дубовый пень, где мгновение назад покоилась голова Шляпника.
Все присутствующие на казни ахнули, в том числе Красная Королева и Стейн, Червонный Валет.
На плахе не было головы Шляпника... ее не было нигде.
Голова Шляпника просто бесследно исчезла, словно растворилась в воздухе. 
  
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
 
 
Над площадью еще не смолк гулкий отзвук удара топором о плаху, а толпа зевак уже разочарованно загудела.
Кровавого зрелища не получилось.
Палач отступил на шаг и незаметно ущипнул себя за мягкое место.
 
Труляля и Траляля переглянулись в радостном недоумении.
Белый Кролик наконец осмелился открыть один глаз.
Прямо перед его лицом в воздухе, плавно покачиваясь, висела живая голова, напрочь лишенная туловища. 
Кролику сразу же всё стало абсолютно ясно.
Потому что голова принадлежала Чеширскому Коту, а венчал ее шелковый потертый цилиндр Шляпника!
С обворожительнейшей из кошачьих улыбок усатый шутник приветствовал зрителей:
— Доброе утро, друзья мои!
— Котик, псина ты эдакая! — в полном восторге от происходящего, закричала Мышь-Соня.
В ответ ей над площадью прозвучал знакомый раскатистый смех Шляпника.
Все участники торжественного действа, включая палача, а также зрители, обернулись и обнаружили, что сам только что казненный восседает на балюстраде королевского балкона среди придворных.
— Мадам! — весело окликнул Безумный Шляпник Королеву. — Эти жалкие лизоблюды, которыми вы себя окружили, ваша свита, они же гнуснейшим образом дурачат вас! Вводят в заблуждение!
Шляпник легонько дернул за ухо вислоухую леди. Длинное фальшивое ухо осталось у него в руке, дама же пронзительно завизжала.
— Это еще что такое?! — в негодовании поинтересовалась Ирацебета.
Разоблаченная мошенница поспешила защищаться.
— Ваше Величество, я здесь такая не одна! — закричала она визгливым голосом. — Вот, посмотрите!
Фрейлина ловко схватила свою соседку за огромный нос и дернула. Носище легко отделился от своей обладательницы, и под ним на дамском лице обнаружился настоящий носик самого обычного размера.
— Подделка! — с гордым презрением выпалил толстяк, носитель огромного круглого живота. — Постыдились бы!
— Это мне стыдиться?! — нервно завопила бывшая длинноносая дама. — А ваше брюхо, сударь, которым вы так безмерно гордитесь?!
Благородный господин не успел увернуться. Его крепко зажали с двух сторон, и в одно мгновение умелые руки с треском разорвали на самозванце рубашку от подбородка до пупка.
Обнажился мягкий и рыхлый, перешитый из дорогой пуховой перины искусственный живот.
Как Шляпник и рассчитывал, придворные бросились дубасить и колошматить друг друга, забыв всякие приличия.
Красная Королева была весьма обескуражена. Надо же, получается, вся свита столько времени делала из нее полную дурочку!
Ирацебета едва не лопнула от ярости!
— Вруны! Обманщики! Лжецы! Отрубить им головы!
Поднялась невиданная суматоха.
Безумный Шляпник одним прыжком очутился на высоком карнизе балюстрады и оттуда обратился ко всем, кто собрался на площади:
— Долой кровавую Красную Королеву!
И, несмотря на шум, он был услышан.
Первой взбунтовалась дворцовая мебель. Обезьяны, вопя от нежданного счастья, сбрасывали со своих спин столешницы и сиденья кресел.
Затем пожилая Жаба-лакей отшвырнула в угол поднос с любимыми пирожками Королевы.
Птицы одна за другой роняли люстры и канделябры, чтобы наконец-то опуститься на землю и дать отдых усталым крыльям.
Во дворце и его окрестностях все угнетенные и порабощенные с готовностью подхватывали воинственный клич.
— Долой кровавую ведьму! — кричали они.
Эти три простых и понятных слова гулким эхом отразились от каменных мостовых и зазвенели в утреннем воздухе.
— Долой кровавую ведьму!
Разъяренная Ирацебета затопала ногами.
— Выпустить птицу Джуб-джуб! — приказала она
Повеление было незамедлительно исполнено.
Воинственные крики толпы в короткий срок сменились воплями ужаса.
Это Джуб-джуб неторопливо спорхнул со своего каменного насеста. Почуяв ничем не обузданную долгожданную волю, безжалостный хищник принялся рвать когтями и клювом всех без разбору, сея вокруг смерть и панику.
Королева с легкой улыбкой на багровом лице наблюдала за побоищем.
— Ты сказал тогда правду, Стейн, — вспомнила она. — Вселять в души подданных страх — это гораздо приятнее, чем завоевать их любовь...