Stargate Commander: История "Рассвета" (СИ)

Одна… две… три… четыре… пять… шесть… семь… восемь… девять… десять… одиннадцать… двенадцать… тринадцать… ВАШУ МАТЬ!!!
Заискрило так, что даже свет подствольника померк: долбить пошло в самом генераторе, в процессе разгона. И только тут я заметил табличку на Древнем, прикреплённую к стене над панелью пуска: читается как «Incommendatus crocul». В переводе не нуждается. Особенно, после того, как увидел символ разряда, поражающий человеческую фигуру.
Бежать сейчас было бессмысленно: на мне берцы с металлическими гвоздями, в руках металлический автомат, на теле разгрузка с элементами металлической фурнитуры. Благо, хоть броня керамическая. К тому же, ну нельзя бегать в зоне электрического воздействия: чем шире сделаешь шаг, тем сильнее тебя «жахнет». Как говорится, на эти грабли уже наступали, знаем, плавали, проходили.
Но разряда избежать, всё же, удалось. Правда, сам наэлектризовался, но остался жив: а это, как известно, главное. Когда закончилось искрение и разряды молний успокоились, генератор уже заканчивал разгон и выходил на рабочую мощность: в отсеке появился стабильный свет, заработала в полную мощь вентиляция и – наконец-то! – стабилизировалась искусственная гравитация, став одинаковой во всём отсеке. Пока мы в радиусе досягаемости от местной звезды, света должно хватить для питания солнечных панелей. Вращение генератора должно поддерживаться на номинальных оборотах, а уже тот, в свою очередь, должен выдавать достаточную мощность для наших нужд. Первое начало положено.
Прикольная вещь, этот самый генератор: работает на принципе электромагнитного движения. Вращение поддерживает ЭМ-поле из возбудителей, размещённых по ходу вращения ротора. Коэффициент полезного действия очень так себе, и такие генераторы требуют систематического перезапуска для поддержания номинальных оборотов, ибо последние проседают со временем. Зато нет необходимости в приводах от двигателей, к примеру, внутреннего сгорания.
– Ну, ты, бл9ть, герой…! – сглотнул нервно Терентьев, когда я поднялся по лестнице обратно. – Теперь, быть может, вернёшься?
Претензия Терентьева осталась без ответа: мне дальше идти надо, у меня по ходу пьесы дела образуются.
– Эй, пикачу! – возмутился тот. – Я со стенкой разговариваю или да?!
И схватил меня за разгрузку.
Договорить не успел и он: возле горла генерала уже хладел штык-нож на стволе автомата. Полагаю, дальнейших разъяснений не потребовалось: высокочинный понял всё сам.
– Дядя, ты охуе8аешь, – вежливо сообщил я. – Тебе лампасы яйца жмут или с людьми разучился разговаривать? Ты не первый на моём веку, обломаю и тебя. И если для твоего пустого котелка устав дороже денег, то у меня для тебя неприятная новость. На корабле отсутствует нормальное энергоснабжение и скоро ляжет жизнеобеспечение. Я с превеликим удовольствием «забил бы тебе стрелку» и разобрался с тобой по нашему. Но сейчас от моих действий (или бездействий) зависят жизни десятков людей. ТВОИХ, между прочим, людей.
Взгляд генерала враз потяжелел. Это уже был не тот кабинетный назначенный, которого поставили куда-то кем-то над кем-то. Теперь на меня смотрел Генерал с большой буквы. И пусть он был чуть ниже ростом да полней комплекцией, и в деды мне годился по возрасту.
– Я не терплю рядом с собой безмозглых дебилов…, – процедил он. – Особенно, если они не соблюдают субординацию….
– Тогда как ты себя терпишь, безмозглого дебила?! – возмутился я. – У тебя люди скоро задохнутся в темноте и будут остывать хладными трупами! Субординацию захотел?! Товарищ генерал, разрешите обратиться! Я хочу вас выкинуть за борт! Разрешите приступать?!
По металлоконструкциям корабля пробежала серия тяжёлых и ощутимых ударов: корабль столкнулся с чем-то в открытом космосе. Судя по всему, с чем-то весомым, раз мы это почувствовали на борту корыта с астрономической массой. Или это «что-то» имело огромную скорость.
– Нас бомбят, дедуля, – пояснил я. – И молись, чтобы это были астероиды. Я пошёл поднимать инфу по состоянию корабля. Если не помогаете – то не мешайте. Об остальном потом договоримся.
 
И резко разорвал дистанцию с чрезвычайно боевитым дедом.
Сразу постарался максимально абстрагироваться от инцидента и заняться делом. Когда мысли заняты внешними раздражителями, работать чётко не получается. А мне ошибаться сейчас категорически не желательно. Можно, но осторожно: а для этого требуется время, чтоб обдумать каждый свой шаг и все возможные его последствия. Творить наобум большого ума не надо. А вот просчитать исход – задачка.
Теперь бы мостик найти… Проще всего это сделать с командного терминала или поста живучести: они, обычно, по всему кораблю понатыканы.
Поначалу первые несколько минут я думал, а не жестковато ли с Терентьевым поговорил? Всё же, убелённый сединами генерал мне в отцы годится, если не в деды. Возраст я всегда уважал.
Но иметь уважение в моих глазах только за счёт возраста недостаточно. За что я не люблю военную кухню – так это за слишком узкое мышление. Они никогда не смотрят на ситуацию широко, а только в канве своих уставов и приказов, которые отдают не самые компетентные люди.
Меня сколько угодно можно убеждать, что наша оборонка в производстве и бою работает, как швейцарские часы. Но ни у одного, даже самого упёртого и упоротого, не получится это. Хотя бы, потому, что знаю эту самую кухню изнутри. Во время моей срочной службы стала притчей во языцех история, как командир нашей части прямо во время эпидемии гриппа приказал медсанчасти колоть всем поступившим на излечение антибиотики для ускорения этого самого лечения. Без принятия во внимание диагноза при поступлении и общего самочувствия. Естественно, при таком подходе никто не озаботился даже подбором группы антибиотика: кололи без разбору всё, что было. И я бы ещё мог согласиться, что история – фарс и выдумка, если бы эти самые биотики не кололи мне самому. Поступив в медсанчасть с температурой 36,5 по поводу незначительного недомогания, уже через две недели я лежал живым трупом с температурой 40,5.
И сейчас наши звезданутые начальники пытаются в первую очередь выстроить построение на плацу, а уже заниматься насущными вопросами выживания. Спасибо, строевые вы мои, я на такой звездец не подписывался.
Так что, нет. С Терентьевым я ещё легко обошёлся. Опускал с небес на землю десяток таких, как он, до него, и сам дед не стал исключением. Неприятно начинать экспедицию с конфронтации, но не я это первый начал.
Пока шёл по коридорам и осматривал их и прилегающие отсеки на предмет обнаружения мостика или любого из постов, попутно размышлял: а можно ли согнать всех в один зал? У нас на борту, по самым скромным подсчётам, около трёхсот человек личного состава экспедиции. Теоретически, если занять меньшую площадь, меньший объём придётся обрабатывать СЖО. С другой стороны, большая концентрация народа в одной точке так нагрузит систему, что последствия не берусь предсказать даже я. Выходит, что делать? Ложиться в анабиоз?
А что до места назначения? Вместо адреса из девяти шевронов, ведущих на «Судьбу» (то ли оператор ошибся при наборе, то ли данные были ошибочны), адрес вышел иным. Нас забросило на другой корабль того же типа и класса. Это, однозначно, не «Судьба»: ставлю пожизненную зарплату против ржавой гильзы, что что-то где-то пошло не по плану. Но как это возможно?
За каждым конкретном адресом врат закреплено своё устройство, занимающее определённую точку в пространстве-времени. Если «позвонить» с Земли на Абидос, попасть на Нету невозможно. Но это в нормальных условиях.
Из истории пользования звёздными вратами достоверно известно, что, если гипертоннель проходит в непосредственной близости от какого-нибудь массивного небесного тела, типа сверхмассивной чёрной дыры, или достаточно радиоактивной звезды, то массовые и излучающие характеристики тела могут повлиять на свойства гипертоннеля. Нередко он попадал в поле релятивистского изменения и менял свою скорость, за счёт чего «удавалось» попасть в будущее. Порой даже в чрезвычайно отдалённое. Если поймать чрезвычайно редкую комбинацию свойств внешнего воздействия, то можно заставить гипертоннель перенести тебя «в прошлое». Но чтобы «звонок» перескочил с одного адреса на другой? До сих пор за вратами такого замечено не было. Да и библиотеки Древних, переданные с «Атлантиды», не имеют в себе подобного упоминания. Напротив, авторы древних трудов с упоением расписывали, как многочисленные предохранители не допускают установки соединения, не отвечающего критериям безопасности пользования.