Хочу тебя навсегда (СИ)

Жаль, после моего приезда погода так быстро испортилась. Вот тебе солнце грело, а вот с минуты на минуту начнётся апокалипсис. Для нашего города это норма. Может, когда прилетит Булка, то будет ясно? Я бы хотела показать ей своё море. А моря Верушка ни разу в своей жизни не видела. Только озеро Онтарио. Между прочим, четырнадцатое по величине в мире.
— Может докинешь меня до ближайшей остановки, и я выйду? — предлагаю Сергею. — Что-то погода мне совершенно не нравится.
— По погоде на сегодня не передавали дожди. Рассосётся, — поясняет реабилитолог. — Соня, всё нормально. Мне всё равно нечем заняться. Пятница, вечер. Некуда торопиться. Так хотя бы приятно проведу время в твоём обществе.
— Тебя никто не ждёт? — зачем-то интересуюсь.
Сергей включает фоном музыку и, остановившись на светофоре, бросает на меня короткий взгляд. Улыбается при этом, хотя глаза грустные-грустные.
— Никто не ждёт. Я давно в разводе.
— Ой, извини, — тут же смущаюсь. — Кажется, я лезу не в своё дело.
— Я ведь мог просто ответить: «нет», — усмехается реабилитолог, дав понять, что мой вопрос его ничуть не смутил. — Я развёлся восемь лет назад, жена вместе с сыном уехала за границу. Вышла замуж повторно. Со Славкой мы редко видимся.
— Мне очень жаль.
— Да я уже привык. К счастью, люди давно изобрели видеосвязь.
Сергей внимательно смотрит на дорогу и ни капли не нарушает скоростной режим. Яр часто этим грешил, особенно когда куда-то торопился.
— Решусь и тебе задать пару вопросов, Сонь. Не возражаешь? — спрашивает реабилитолог.
— Нет, даже заинтригована.
— Вы с Ярославом… не вместе, я правильно понимаю?
— Правильно. Почти два года как.
Я стараюсь вести себя спокойно и невозмутимо, но получается плохо. Так происходит всегда, когда дело касается Жарова. Даже на расстоянии восьми тысяч километров, едва Женя или Влад пытались завести о нём разговор, моё сердце непроизвольно ускоряло ритм.
— Что сейчас между вами? — интересуется Сергей. — Тогда… в ресторане, мне показалось, что остались какие-то недомолвки.
— Это рабочие моменты, не больше. Если ты имеешь в виду любовные отношения, то я к ним не готова в принципе. Не только с Ярославом.
— Понял. Вопросов по теме больше нет.
Всю дорогу до посёлка Сергей рассказывает мне забавные истории, связанные с реабилитационным центром. Я внимательно его слушаю, изредка смеюсь. С врачом приятно и комфортно. Куда лучше, чем с незнакомым таксистом. Тем более, сегодня я забыла взять с собой газовый баллончик.
До посёлка мы доезжаем за полтора часа. Это чуть дольше обычного, но скорее в плюс Сергею за то, что не гонит автомобиль как сумасшедший.
Он останавливается у высоких ворот, выходит на улицу и галантно подаёт мне руку.
В этот же момент из-за калитки показывается мама. Она радостно машет, открывает железный скрипучий засов и несётся ко мне на всех парах. Я на секунду теряюсь, потому что она крепко меня обнимает. И это так… странно. В нашей семье было не принято проявлять нежность и ласку. Именно поэтому я совсем иначе веду себя с Булкой. Зацеловываю её каждую свободную секунду, чтобы чувствовала себя любимой и значимой. Чтобы никогда не усомнилась, что нужна мне.
— Сонька, какая ты стала! — отстранившись, восхищается мама. — Фигуристая, красивая. Не то, что раньше — плоска доска!
Она громко смеется с собственной шутки, а мне становится неловко, что её реплику услышал Сергей. К счастью, он делает вид, что временно глухой. Откашливается, устремляет взгляд в телефон.
— Мам, это Сергей Иванович, — указываю в сторону реабилитолога. — Врач, который поставил меня на ноги.
— О, простите! Я подумала, что это таксист и даже не поздоровалась.
Происходит неловкая пауза, которую сглаживает Сергей. Он пожимает руку моей матери и отвешивает ей комплимент. Родительница моментально смущается и поправляет укладку, которую сделала по случаю юбилея Романа Геннадьевича.
Сергей красивый и обаятельный. Он не может не нравиться, особенно такой любвеобильной женщине как моя мать. В детстве я считала это самым большим её недостатком. Умирала от ревности, злилась и плакала, стоило какому-то очередному красавцу появиться в её жизни. И тогда всё… меня для неё не существовало.
 
— Отлично вам провести вечер, — произносит реабилитолог, открывая дверь машины. — Соня, до встречи. Если что-нибудь нужно — звони.
— Хорошо.
— Ой, стойте! Вы уже уезжаете? — спохватывается мама. — Проходите в дом, Сергей! У моего мужа именины!
Я закусываю щёку изнутри и напрягаюсь всем телом. Зачем? Боже, зачем? Это лишнее. Неужели мама подумала, что между нами роман?
— Спасибо за предложение, — мотает головой Сергей, будто интуитивно чувствуя моё настроение. — Я действительно сегодня исключительно в роли таксиста.
Мама с трудом борется с разочарованием. Пытается уговорить и даже меня подначивает, но это не имеет должного результата.
Реабилитолог садится в машину и передает имениннику наилучшие пожелания. Затем плавно трогает с места и скрывается за поворотом.
Я с опаской захожу на территорию дома, с которым связаны не самые мои лучшие воспоминания. Здесь было много слёз, отчаянья и безнадёги. Ни одного положительного момента не вспомню.
В просторной беседке сидят гости. Отчим, Галя, соседи и друзья семьи. Они сопровождают меня внимательными взглядами. Роман Геннадьевич встает с места и принимает презент. Тянется, чтобы обнять. Скорее всего, из-за присутствия здесь третьих лиц хочет показать себя настоящим папашей. Мне приходится буквально силой заставить себя к нему прижаться. Всё, что я испытываю по отношению к отчиму это отвращение. От него несёт табаком, какой-то острой тошнотворной едой и алкоголем. Роман Геннадьевич умудряется клюнуть меня губами в щёку.
Галя двигается, чтобы освободить мне место. Я сажусь рядом и привлекаю к себе интерес. Всем безумно хочется знать, где я пропадала два года и чем занималась. Они помнят меня хромающую и с костылями. Несчастную пугливую девчонку. То, что я выехала в Канаду и вернулась в спорт, кажется для них чудом. Да что они… даже моя мать не верила и всегда считала, что я не смогу стать такой как раньше.
Когда вопросы утихают, я негромко разговариваю со сводной сестрой. Галя живёт в соседнем посёлке и вот уже два года состоит в браке с парнем, которым познакомилась на заводе. Мы больше не подшучиваем друг над дружкой. Удивительно, что в прошлом были моменты, когда я всей душой её ненавидела. Теперь ни капли негатива в сторону Гали.
— После того случая… Помнишь, да? — заглядывает в мои глаза сводная сестра.
Я киваю, чтобы Галя продолжала. Помню, конечно. Она сделала аборт от женатого мужчины. Это наша с ней тайна и об этом никто из присутствующих не знает.
— С тех пор я никак не могу забеременеть. Коля очень хочет малыша, я лечусь и стараюсь. Но ничерта не выходит. И я порой думаю, что карма меня настигла.
— Не зацикливайся на этом. Ты поступила так, потому что была напугана и загнана в угол. Отцом, любимым человеком… Уверена, что рано или поздно у вас получится очаровательный малыш.
С неба резко срывается проливной дождь вместе с пугающим раскатом грома. Кто-то вскрикивает, кто-то подпрыгивает на месте от неожиданности. Мать просит меня помочь перенести еду в дом. Я послушно встаю со скамейки и в какой-то момент ловлю себя на мысли, что часа, проведённого в этом обществе, мне было вполне достаточно. Я готова ехать домой.
Мы носим еду, прячась под ветками деревьев. Затем обосновываемся в гостиной. Никто особо не торопится расходиться по домам несмотря на непогоду. Алкоголь льется рекой, с колонок играет музыка, все приготовленные мамой блюда постепенно заканчиваются.
— Сонь, помоги на кухне, а? — просит родительница.
Я бодро киваю, радуясь хотя бы крошечной возможности побыть наедине с мамой. Какой бы она ни была, но я очень сильно скучала.
Мы нарезаем колбасу и сыр, крошим салаты на скорую руку. В гостиной раздается громкий пьяный смех. Я содрогаюсь, потому что терпеть не могу неконтролируемых людей.