Госпожа не-мертвых (СИ)

Гвардия бралась за самые сложные заказы. Смертные от них отказывались, или проваливались, пытаясь исполнить, или требовали столько, что проще терпеть регулярные убытки в виде пожранных крестьян. Вампиры — справлялись, причем брали не так уж и дорого. Поэтому визит Латама у персон осведомленных ассоциировался с решением возникших проблем, что само по себе ценно и приносит дивиденды самыми неожиданными способами.
Памятуя о недавних событиях, капитан счел возможным поднять тему семиреченцев. В своё время Селеста, объясняя причины некоторых своих поступков, потратила несколько вечеров, говоря о манипуляциях общественным мнением и подготовке серьёзных изменений в жизни социума. Откуда у неё знания весьма специфических областей науки и почему используемая терминология нигде ему прежде не встречалась, Латам не спросил, но лекцию запомнил тщательно. Поэтому подготавливать «положительный фон» для возможной дискуссии о Святом походе начал загодя.
— Вам нет необходимости тревожиться о моём скором отъезде. Свои обязательства мы выполним в полном объеме, высокородный Варрид. Более того — возможно, мне придется перевести в Ласкарис звено своих подчиненных на постоянной основе.
Его собеседник, один из старших офицеров службы безопасности правителя города, удивленно вскинул брови. В силу занимаемой должности господин Варрид представлял возможности пятерки гвардейцев и не видел задач, достойных присутствия этих матерых боевиков. Для чего их тогда переводят?
— Могу ли я узнать причины, побудившие благословленного?
— Решение ещё не принято. Господин Саттар справляется своими силами, однако, если тенденция продолжится, ему потребуется подкрепление, — уточнил аристократ. — Что вам известно о ситуации в Семиречье?
— Только то, что там проживают ваши сородичи, из-за чего у проходящих мимо обозов возникают серьёзные сложности.
— Не следует ставить меня рядом с теми животными, — ледяным тоном отрезал Латам. — Сравнивать нас всё равно, что назвать вас подобным какому-нибудь степному бандиту, изгнанному из собственного рода!
— Прошу прощения, — быстренько поклонился разведчик. — Ни в коем случае не имел намерения оскорбить благословленного.
Еле заметно кивнув, капитан принял извинение.
— В последнее время оттуда приходят дикари, вызывающие отвращение поступками и образом мысли. Они заслуживают быть разрезанными на куски и сожранными собаками, деяния их таковы, что перерождение невозможно. Они искали беду и нашли её. У них нет потомства, а предки стонут, глядя на них.
Учитывая нюансы высшего наречия, речь мессена Латама по уровню накала была сопоставима с чернейшими матами портовых грузчиков. За треть высказанного объявляли кровную месть всему роду. Варрид, происходивший из более низкого сословия, сидел с круглыми глазами — он понимал, что фактически видит свидетельство объявления войны.
— Приношу нижайшие извинения, если задел чувствительную струну, — снова поклонился «приносящий». — Но мои предшественники указывали, что некоторые пришельцы из степи отправлялись в Талею?
— Изредка подобное случалось, однако единицы из них были приняты в наше общество, да и то… — аристократ чуть дернул пальцами в неопределенном жесте. — Почти всех из них не оценили оказанную милость. Они понесли заслуженное наказание позднее.
— Вот как, — протянул разведчик, заново оценивая внутренние дела вампиров.
— Именно. Причем с течение времени ситуация становится хуже и хуже! Если двести лет назад у нас имелась хотя бы надежда, что выходцы из Семиречья способны отринуть свои грязные обычаи и, приобщившись к более высокой культуре, принять наши, то сейчас очевидно, что пытаться исправить их бессмысленно! Язык силы — единственный, который они понимают.
— Справедливо и достойно восхищения негодование благословленного, однако неужели опасность, исходящая от дикарей, столь велика, что требует присутствия лучших воинов ночного народа?
— Ничуть, — презрительно дернул уголком рта Латам. — Как бойцов я оцениваю их невысоко, много силы и мало умения. Просто некоторые из них неплохо прячутся от поиска, их поимка связана с изрядной головной болью. Кроме того, их число растет! Вы мало осведомлены о связанных с ними происшествиях, потому что мы их скрываем — нет желания давать лишний козырь в руки наших врагов. Но, поверьте, ситуация меняется в худшую сторону.
 
Можно было быть уверенным, что содержание беседы уже утром ляжет на стол руководителя службы безопасности. Учитывая пристальное внимание ко всему, связанному с вампирами, в ближайшем будущем следовало ожидать всплеска интереса к Семиречью — опроса купцов, переговоров с кочевниками, возможно, попыток забросить агентов. Любое шевеление шло в руку Селесте.
Пока её верный слуга закладывал первые кирпичики в здание операции, активная фаза которой начнется лет через двадцать, сама Госпожа занималась текучкой. Принимала доклады, просматривала документы, читала чужие письма и, изредка, писала сама. Всякого рода бумажная работа носила для неё легкий оттенок нереальности — когда-то давно, прячась в канализации вместе с Медеей, она мечтала, как однажды будет сидеть в тихом кабинете и не переживать о завтрашнем дне. Мечта в каком-то смысле сбылась.
План, чьим замыслом она поделилась с избранными соратниками, постепенно обрастал деталями. Важную поправку внес Хоми. Неплохо разбирающийся во взаимоотношениях Ласкариса и центральной власти, он предложил отказаться от идеи прошения, заменив её на получение дозволения. Очень существенная разница с точки зрения феодальных институтов. Результат, вроде бы, одинаковый, но во втором случае герцог выступал самостоятельной фигурой, заботящейся о нуждах низших сословий, умаления его чести не было.
На данный момент замысел выглядел так: крупные торговые дома обращаются к Лашу с почтительной просьбой позаботиться об их нуждах, в ответ на слезное моление тот просит у короля дозволение организовать поход, центральная власть дает согласие и обращается к боевым орденам и крупным сектам с воззванием поучаствовать. Проблем не предвиделось только с первым этапом, купцы на полученные намеки реагировали с воодушевлением и даже выражали готовность помочь…не шибко много, сколь мошна выдержит. Всё остальное, начиная с убеждения герцога, следовало ещё осуществить.
Причем сосредотачиваться исключительно на организации похода было нельзя. Тайное государство Селесты имело достаточно напряженных точек, от которых давно следовало избавиться или хотя бы ослабить их влияние на текущие процессы, но не получалось. Обходились консервацией в надежде, что само рассосется. Иногда надежды сбывались, иногда, как в случае с Биратом, нет.
Она бы с удовольствием задержалась в Ласкарисе подольше, в городе осталось ещё многое, чего она не успела осмотреть, оценить. К сожалению, приходилось возвращаться в Талею. Столица требовала её присутствия. Госпожа давно не показывалась на глаза подчиненным, понемногу начали появляться слухи о её исчезновении, пока тихие, но уже совершенно лишние. Жаль. Будь у неё возможность, она с удовольствием отправилась бы в Барди, посмотрела, как изменился город, чего добилась тамошняя община под совместным правлением Гардомана и Хатсу. Увы, в следующий раз.
Труды многочисленных мыслителей, как относящихся к религиозным течениям, так и принадлежащих к мирским философским школам, напрямую увязывали состояние правителя и управляемого им государства. Считалось, что законный король чувствует землю, принимает от неё некие мистические сигналы и способен указать, куда его вассалам следует обратить более пристальное внимание. До Чумы это утверждение постоянно подтверждалось практикой, в текущей эпохе ритуалы действовали слабее, не столь эффективно. Хотя люди помнили, что после раскола Талеи в гражданской войне на две части Иррана до конца жизни парализовало ниже пояса.
Государство считалось телом правителя, а дороги — кровеносной системой. Поэтому небрежение в отношении ремонта наиболее крупных трактов, умышленная порча или разрушение мостов в уголовном кодексе приравнивалось к покушению на царствующую особу и наказывалось по всей строгости. При дворе существовала должность министра Драгоценности Восьми Сторон, ответственного за пути сообщения, дающая немалое влияние, но и требовательная к исполнению обязанностей. На плаху с неё уходили чаще, чем из других министерств.