Госпожа не-мертвых (СИ)

Тем не менее, соглашаются на него многие. Возможно, влияют инстинкты, побуждающие размножаться даже немертвых. Или сказывается тщеславие, желание повысить статус — потому что только старший вампир достаточно силен, чтобы довести птенца до взросления. Нельзя отвергать и банальное желание получить собственного ребенка, оставить потомка на случай гибели, да просто обрести верного спутника в вечности. В любом случае, обращения случаются часто и сенсации не вызывают.
Чем руководствовалась Медея, даруя рождение-во-Тьму (ещё один термин, бесивший Селесту) первому из своих птенцов, она затруднялась сказать сама. Не исключено, имело место быть банальное «Хочу!». Перед глазами у неё имелся Девлин, обращенный Селестой, методика была опробована на практике и избавлена от болезней роста, поэтому, встретив по пути в Цонне нищую побирушку с восхитительным голосом, порывистая красавица узрела знак судьбы и не стала медлить. Потом несколько пожалела и раскаялась — ребенок оказался вовсе не игрушкой, проблем создательнице доставил изрядно. Подруга хохотала, выслушивая жалобы, и утверждала, что теперь-то Медея понимает, каково было ей. Когда повзрослевшая Валерия покинула вторую мать, отправившись путешествовать, облегченно выдохнувшая хозяйка Цонне мысленно поклялась никогда больше не создавать птенцов.
Клятву она соблюдала почти три сотни лет.
Конечно же, о возвращении главы общины городские вампиры узнали в тот же день. Лишний повод для пересудов дало прибытие десятка гвардейцев во главе с мессеном Латамом — личностью известной, во внутренней иерархии общества стоявшей на верхней ступени. Что он здесь делал, если прежде никогда не покидал Хозяйки Ночи, никто не понимал, поэтому все заранее волновались.
Медея чувствовала тоску и радость младшей дочери, но вредная девчонка демонстрировала обиду, независимость и явилась только на третью ночь. Именно тогда, когда Селеста, отдохнув и обдумав события последних двух месяцев, собралась изложить итог своих размышлений. Пока только двоим — сестре и капитану гвардии, с остальными старейшинами она встретится позднее. До рядовых волю повелительницы доведут позже, после обсуждений.
— Г-госпожа!
Ступор молодой вампирессы выглядел забавно, хотя и был несколько не к месту.
— Здравствуй, Фетиста, — слегка улыбнулась сидевшая в кресле у камина Селеста. — Подожди немного. Сейчас я закончу беседовать с твоей матерью, и вы сможете поговорить.
— Да, госпожа!
Кивнув, словно деревянный болванчик, девушка поклонилась и, повинуясь знаку Медеи, вышла в дверь. В ту самую, в которую бурей ворвалась десяток секунд назад. Селеста перевела насмешливый взгляд на подругу:
— Кажется, я отомщена?
— Она не всегда такая! — вздернула подбородок певица. — Просто сегодня слегка взволнована.
— О, я вовсе не настаиваю, чтобы малышка Фетиста меняла линию поведения! — засмеялась госпожа. — Латам, перестань хмуриться! Ты прекрасно знаешь, что дети плохо контролируют свои порывы, особенно когда долго не видят родителя. Уже хорошо, что Фетиста слушалась Эгарда и в целом вела себя прилично. Я вообще удивлена, Медея, как ты решилась оставить её одну.
— Иного выбора не видела, — поморщилась подруга. — С Зерваном и его стаей требовалось разобраться как можно скорее, а брать её с собой… В Цонне безопаснее.
— Ну, с Зерваном твоя помощь не понадобилась, но кто тогда знал? — с философским видом пожала плечами Селеста. — Прорицать будущее мы пока не научились, хотя Вадор и пытается. Оно и к лучшему, вспоминая опыт Честы. В любом случае, теперь вы расстанетесь нескоро.
— Опять предстоит много работы? — обреченно закатила глаза Медея. Впрочем, особого недовольства от неё не чувствовалось.
— Именно.
Как я уже говорила, существование Семиречья в текущем виде меня не устраивает. Теперь, запросив более подробные сведения из Ласкариса, сформулирую иначе — оно для нас неприемлемо. С каждым веком количество восставших, приходящих на нашу территорию из степи, растет. Пока что Саттар справляется, однако недалека та ночь, когда они найдут способ пересекать границу. И что тогда? Мы веками выстраивали отношения с людьми. Как бы ни хорохорились некоторые молодые идиоты, смертные способны уничтожить нас — и уничтожат, если получат повод. Нас не трогают, потому что считают злом знакомым и, главное, договороспособным.
 
Появление кровожадных маньяков уничтожит сложившуюся картину.
Таким образом, восставших Семиречья необходимо уничтожить. Проблема в том, что уничтожить их невозможно. Они довольно далеко, у них нет единого руководства, зато есть пассивная, но действенная защита в виде степняков и подчиненных варварских племен. Даже если вдруг мы каким-то образом найдем способ доставить в Семиречье экспедиционный корпус — гвардию с помощниками, — местные лучше знают территорию и их намного больше. Намного! Маги не в состоянии объяснить, почему там до сих пор восстает столько же умерших, сколько в первые годы после Чумы, хотя во всем остальном мире количество снизилось в сотни раз.
Высокие потери неизбежны, поэтому воевать нельзя. И воевать надо.
Следовательно, воевать предстоит людям. У смертных есть ресурсы, осталось убедить их, что желание покончить с гнездом служителей Зла у них тоже есть.
— Каким образом? — с искренним интересом спросила внимательно слушавшая Медея. Она обожала всё необычное и потому всегда активно участвовала в проектах сестры. — Слабо разбираясь в воинском деле, рискну предположить, что отправкой тысячи, пусть пяти тысяч, человек тут не обойдёшься.
Она кинула вопросительный взгляд на Латама. Аристократ успешно освоил умение очень выразительно молчать, умудряясь без слов донести до низенькой повелительницы своё мнение. Сейчас он сидел, всей фигурой излучая скепсис.
— При всём уважении, мессена. Предприятия подобного рода весьма сложны в осуществлении. Обычный поход в соседнюю страну, против хорошо знакомого противника, по давно разведанным дорогам, требует долгой организации и далеко не всегда заканчивается удачей. Тут же речь идёт о длительном путешествии по чужой земле, в окружении враждебных степняков, с неясной целью без весомой очевидной выгоды.
— Прекрасно сформулировано, — отсалютовала кубком Селеста. — Я не смогла бы лучше.
Да, действительно, в первом приближении задача кажется невыполнимой. Однако, если присмотреться, то окажется, что возможность всё-таки есть. Для успешного похода необходимы всего три вещи — деньги, люди и дипломатическое прикрытие.
С первым проще всего. Гардоман не раз жаловался, что с тех пор, как семиреченцы набрали силу, торговля через Ласкарис стала значительно менее выгодной. Племена степи по-прежнему продают кожу, коней, войлок, покупают дерево и кузнечные изделия — словом, в этом сегменте ничего не изменилось. Намного меньше стало обозов, приходящих с той стороны континента, из остатков великой империи Зирхаб. Попытки достичь существующих там островков цивилизации морем раз за разом проваливаются, поэтому сухопутный путь остается единственным, по которому к нам поступают пушнина и олово. Напоминаю — месторождений олова у нас нет, мы их исчерпали! Раньше купцы покупали у нас специи и другие товары, шли по Великому Пути на запад, обратно возвращались через два года и получали хорошую прибыль. Сто лет назад маршрут оказался перерезан. Теперь купцам либо приходится делать большой крюк, тоже проходящий через не самые хорошие места, либо нанимать охрану, требующую много денег.
Уверена — крупные торговые дома профинансируют поход, если получат гарантии его успешности. Надо предоставить им четкое обоснование, убедить, что шансы на удачный исход предприятия высоки.
Теперь по поводу людей. Посылать против чудовищ — любых чудовищ — армию бессмысленно и гарантированно приведет к крупным потерям. Безусловно, солдаты смогут вырезать смертное население Семиречья, лишив восставших «кормовой базы», но это значит только, что они сами станут новой. А захватить рабов на развод не составит труда. Местность там очень сложная, холмистая, с большим количеством оврагов и прочих укрытий, играть с армией в кошки-мышки восставшие могут до бесконечности. Нет, Святой поход должен состоять из жрецов, монахов и профессиональных охотников на чудовищ. Или лучше Светлый поход? Ладно, потом разберемся.