Колыбель для ласточки (СИ)
Лена приготовилась признаться в совершённом ей зле.
Приготовилась…
Появление Второго стало полной неожиданностью, а рассказ того об истинной причине — крахом надежд. Лене было необходимо чьё-то плечо, ей нужен был тот, кто желал бы того же, что и она. Но единомышленника не случилось. И Лена разделилась на две части. Одна из них желала признаться и положить конец всему. Другая не хотела за решётку.
Вывернув кран на максимальную мощность, опустив под бьющую струю горячей воды свободную руку и не заметив этого, Лена позвонила в 112, а когда ей ответили, сбросила.
* * *Мама орала, нервировала. Бесила до рези в глазах. Второму казалось ещё мгновение, и хрусталики выскочат на пол. Он так живо представлял, как мама сейчас выглядит в своём бешенстве, что не сомневался: глаза не выдержат. Не выдержат и перепонки, и мозг. Внутри что-то щёлкало. Опять и опять. Извилины, подобно червям, копошились в черепной коробке, от чего жутко хотелось их оттуда убрать.
Второй остервенело чесал голову и не сразу заметил, как потекла кровь. Только это его и остановило. Опустил руки, послал маму. Впервые. Уже пожалел. Но поздно. Слова произнесены, мама его достала. Его все достали. Он всю жизнь стремился быть хорошим, пытался угодить, и всё без толку. Он устал. Второй пошёл на кухню и взял нож.
* * *Лена не понимала, как быть, как реагировать и стоит ли помогать Второму. Открыла дверь в прострации. Нож взметнулся, алые всполохи брызнули на стену. Они всё множились и множились.
Второй торжествовал.
В это самое время, где-то под Питером, в старинном коттедже Маша играла с близнецами в прятки, а неприметная машина с номерами, заляпанными грязью, покидала город, мчась к дому, где жила дальняя родственница журналистки Сафьяловой.
Глава 35
Разговор вышел не таким, как детектив ожидала — в своих фантазиях она схватила сестёр за горло. На деле не удалось выяснить ничего конкретного, очередные догадки и недомолвки. Чистосердечного признания не произошло, а что касается беседы между сёстрами, то насчёт неё Александра не чувствовала уверенности. Записанный диалог был достаточно эмоциональным, но в том-то и дело, что он шёл на эмоциях. А на них как известно сказать можно что угодно. Так можно ли считать признание Натальи признанием? В суде Фурская может оправдаться. Если подключится её отец, тогда улику и вовсе не сочтут таковой. Ещё и свидетель Алина мертва. Недавние события можно было бы счесть полным провалом, можно было бы. Но детективу удалось зародить сомнения в Наталье относительно Кузнецова. Это уже победа. Маленькая, но заметная. Ольга останется жива. По крайней мере этой ночью.
Александре очень хотелось в это верить.
Но вера верой, а подстраховка необходима. По этой причине, расставшись с Кариной, детектив позвонила Бризу. Друг не ответил. Александра не стала перезванивать. Она решила действовать и предоставить полиции все улики для поимки Фурского и Светилова — остатки разума убедили не действовать одной.
* * *Иван работал в лаборатории, когда дверь открыл судмедэксперт.
— У нас счастливый труп, — улыбнулся он, входя в помещение.
— Шутишь, да? И честно говоря, я занят.
— Поссорился с Селивёрстовой?
Промолчал.
— Ладно. Это ваше личное. А про труп я не шучу. Тут слух один ходит. Кстати, достоверный. Я проверял. Угадаешь какой?
— Нет настроения играть в угадайки. Давай или к делу или уходи.
— Похоже у вас там буря, — цокнул языком.
— У нас ничего! — гаркнул Иван, и Павел, крайне редко замечавший криминалиста в плохом настроении, немного растерялся. Но не ушёл. — Так и будешь стоять столбом? Паш, я работаю!
— Я тоже. В городе ещё один труп. Смерть наступила от сердечного приступа.
— И что?
— Признаки такие же, как у Зотовой.
— Хочешь сказать…
— Именно это и хочу сказать. Тридцатисемилетнему таксисту вкололи Караэс. Даже след от укола остался. Так что на этот раз сомнений в убийстве никаких. Уже подняли шумиху.
Зазвонил мобильник. Иван увидел родное имя. Проигнорировал.
— Селивёрстова?
— Не твоё дело. Труп один?
— Два. Личности уже установили. Я и пришёл к тебе не столько, чтобы сообщить о Караэсе, сколько рассказать о связи с нашей Зотовой. Одна из жертв работала администратором в «Жар-птице».
— Быстро сработали.
— Так там наследили, Вань! И волосы на заднем сиденье, и отпечатки повсюду. Она действовала без перчаток и, судя по всему, второпях.
— Она?
— В машине было трое. Скрывшуюся с места преступления пока и считают главной подозреваемой.
— А ты-то откуда столько всего знаешь? Разве убийства по нашему району? Я ничего не слышал.
— Я стучал трижды, прежде чем войти, — пожал плечами Павел. — Так что я не удивлён. Весь отдел на ушах, а ты мимо. Это же второе убийство запрещённым препаратом! Считай сенсация! Лаборатории закрыты, Светилов типа ни при делах, а смерти продолжаются. Сейчас такое начнётся! Уже началось! Года три назад из-за этого Светилова серьёзный человек умер! Забыл?
— Помню. Настоящую гонку устраивали между отделами. Победили не мы.
— Зато теперь у нас есть шанс поймать Светилова. Селивёрстова же ладит с Управлением по особо важным? Пусть попросит о помощи.
Иван вспомнил о Соколове, и внутри вскипела ревность.
— Нет.
— Ну да. Селивёрстова и помощь понятия несовместимые. В любое пекло сама, — Павел ухмыльнулся. — А Светилов наверняка уже подсуетился. — Махнул рукой. — Такого гада хрен прижучишь.
Резников был согласен.
— Ладно. Пойду. Трупы, конечно, могут и подождать, но вот я хочу уйти пораньше.
— Что-то дома стряслось?
— Я в отличие от тебя, Вань, пытаюсь заводить личную жизнь.
— А у меня пока только машина заводится.
— Вот-вот.
* * *Наталья смотрела на Пятого в упор. Не мигая. Словно пыталась прочесть как раскрытую книгу. Её взгляд Кузнецову не понравился. Он не мог понять, что за игру затеяла Наташа, и это выводило из себя.
— Агнецкую предупредил?
— Что произошло?
— Я задала вопрос.
— Не зли меня, Наташа.
— Не пытаюсь.
— Тогда почему не отвечаешь?
Она молчала, нагнетая атмосферу, пытаясь припугнуть. Он перебирал в уме варианты того, как и что из его планов Наташа могла узнать. Звонок застал врасплох обоих. Абонента на экране прочли оба.
— У тебя есть сестра? — включил дурачка Пятый.
— Мы не в ладах.
— Но она тебе звонит.
Фурская взяла трубку. Её лицо переменилось.
— Никаких встреч! — отрезала Наталья. — Нет! Отстань от меня! Что? Нет! Да, встретимся. Буду там через два часа. — Ничего не объясняя, она повернулась к Пятому. — Мне нужно уйти. Поговорим позже.
— Что-то случилось?
— Это семейное.
По тому, как Наташа принялась тереть подбородок, он понял, семейное заставляло её очень сильно нервничать.
«Вдруг Карина решила рассказать об анониме? — встревожился Кузнецов. — Если Наташа догадается, кто прячется за незнакомцем? А если Фурский уже в курсе, и у них есть план? Я должен всё выяснить».
Наталья двинулась к двери. Кузнецов остался на месте. Но как только стук её каблуков стал затихать, выбежал следом.
* * *Кариша. Ангел мой. Моя жизнь.
Такие приятные слова. И дальше.
Она дрянь. Ни о ком не думает. Она опасна.
Такие злые слова.
Карина не понимала, как в её отце может сочетаться столько разномастных чувств по отношению к собственным дочерям? Они обе были ему родными, но почему-то Наташу он всегда обижал. Будто вымещал злость. Но за что? За низкую неуспеваемость, дурной характер? Или за схожий азарт, так раздражавший маму? Но Карина тоже была далеко не лапочкой и любила азарт. В меньшей степени, чем папа с сестрой, но сделать что-то на спор или поиграть, например, в игровые автоматы была не прочь. Запрещённые в России однорукие бандиты никуда не делись. Они были, только их местоположение знали единицы.