Колыбель для ласточки (СИ)
— Терпение не безгранично. Не усугубляйте. Говорите, Максим, пока у вас есть шанс оправдаться.
— Оправдаться?
— Рассказывайте. Мы все ждём.
Максим взял жену за руку, поднёс её ладонь к своим губам и нежно поцеловал.
— Тогда я вновь засомневался. Прости, Никусь.
— Хватит. Не надо, — захныкала Ника.
Прошлое возвращается… — произнёс бессмысленную, но любопытную для детектива фразу. Не менее любопытную, чем гены.
— Он посмел заговорить о них… — протянула Раиса Павловна. — Неужели… мы ведь договаривались. Он дал обещание.
— А часто ли он их выполнял? — грустно усмехнулся Максим.
Рая опустила глаза.
— Очередной секрет? — недовольство сочилось из голоса Александры. — Может, довольно? Как вы не поймёте, чем дольше бережёте свои тайны, тем меньше шансов на нормальную жизнь! Вам не надоело жить в страхе, Манина? А вам, Нильские? Получаете удовольствие?
— Не говорите глупости, — попросила Раиса Павловна. — Вы понятия не имеете, какого это жить в постоянной тревоге.
— Я могу развеять тревогу! Только начните уже сотрудничать!
— Сложно сотрудничать с теми, кому не веришь.
От нахальства Максима зазвенело в ушах. Нервы собрались в волны и готовы были нахлынуть на Нильского возмущением и грубостью. Удержаться от промыва мозгов помог Иван.
— Это обоюдно, — заметил он. — Но сейчас дело не в доверии, а в человеческих жизнях. Сначала Давид, затем Лара. Кто следующий? Или вы думаете, скрывая истину, всё закончится? Да. Наверняка. Соседи сделают всех вас лотами и уберут по очереди, это и будет конец. Вы этого желаете?
Угроза уверенного голоса, будто Резников знал больше, чем кто-либо из присутствующих, ввела семью в ступор. Александра, воспользовавшись моментом, продолжила давить на ослабшие позиции.
— Они играют не первый год, имеют опыт и неслабый арсенал причин, по которым убивают. Не знаю их конкретных мотивов, но предполагаю, они не столь важны. Игра идёт на деньги. Огромные деньги. Перед хрустящими купюрами, способными обеспечить чем угодно, меркнут любые обстоятельства. Алчность, азарт, жажда крови — это основной набор Соседей. Остановятся ли они перед чем-либо на пути к богатству? Нет. Пожалеют ли кого-то, достигая цели? Нет. Соседи видят лишь одно — человеческую жизнь, как преграду, и сейчас преграда для них — вы.
Нику ощутимо пробрал озноб. Манина обняла себя за плечи. Максим не отводил глаз от пола.
— Хотите закончить, как Давид или Лара? Пожалуйста. — Александра развернулась в сторону выхода. Ей надоел этот спектакль. Иван сделал тоже.
— Стойте! — окрикнул Максим, когда напарники подошли к двери. — Вы правы. В покое они нас не оставят, пока мы хоть что-то знаем. Но скажите, вы можете гарантировать нам безопасность?
Александра задумалась. Однозначного ответа у неё не было.
— Есть не только Соседи, — продолжил Максим, — но и журналисты. Они уничтожат нашу семью, если всё начнётся.
— Начнётся что?
— Повторное расследование.
Детектив нахмурилась, припоминая фразу Нильского:
«Со стороны происходящее выглядит подозрительно, я знаю, сталкивался с подобным, но поверьте, мы хотели всего лишь немного забыться и побыть вдали от города».
— В вашей семье были преступники?
Вопрос прозвучал раскатом грома. Семья, оглушённая цепочкой из пяти слов, застыла.
Александра попала в цель.
Максим первый собрался с силами и решительными шагами приблизился к детективу. Игнорируя вопрос, он ответил совсем о другом:
— Давид Альбертович расспрашивал о яде, пытаясь выведать, кому мой дел продал рецепт.
— Что?! Почему ты не рассказывал?
— Ника, я не хотел. Твой отец выпил. Я не думал, что это серьёзно.
— Мерзавец, — прошипела Манина, — какой же ты, Давид, мерзавец.
Максим перевёл взгляд с жены на Александру:
— Мой дед не был убийцей, не подумайте. Он бы и крысу не убил. Он их боялся. Его вынудили, понимаете? Он потом всю жизнь жалел о случившемся.
— О чём жалел? — сухо поинтересовалась детектив, уставшая от выпадающих скелетов.
— О чёртовой сделке.
* * *Ночь подкралась незаметно, только Алисе Сафьяловой не было до этого никакого дела. Сыновья давно спали, убаюканные сладким какао и материнским чтением, а ей было не до сна. Документы, сложенные стопкой, пугали однозначностью последствий: опасность, вот чем грозила помощь Селивёрстовой. Но иначе Алиса поступить не могла.
Свет ночника ленивой змейкой тянулся из-под приоткрытой двери. Мальчишки всё ещё боялись темноты, и Алиса их понимала. Она бы никому и никогда не призналась, но пугающие образы, тени мрачных дней, идущих после убийства мужа, тревожили и её. Дети знали из правды лишь малость: папа погиб в автомобильной аварии, но даже этого хватило для череды кошмаров, продолжавшихся до сих пор. Алиса же знала всё: аварию подстроили. Не случай и не коварство судьбы лишили её дорогого человека — руки, жестокие, кровожадные. Руки бизнесмена, плюющего на жизни простых людей.
Алиса заглянула в комнату, и от сердца отлегло. Мысли, что однажды она точно так же зайдёт проверить мальчиков и обнаружит пустые кровати, кусались образами один другого страшнее. Как журналистка не пыталась, но даже со смертью убийцы мужа и сестры, спокойствие не пришло. Оно являлось призраком, маячило перед глазами, но оставалось ненадолго.
Мальчишек обнимал Морфей. Он дарил хорошие сны, и дети, совершенно умиротворённые, с радостью принимали его дары.
Алиса улыбнулась сове-ночнику, любимому светилу ребят, и вышла из комнаты. Какие существа только не поселялись в детской: мишки, собачки, черепахи и даже слоны. Но прижилась только сова. В детстве Алиса тоже любила сов. Потом охладела.
Хотела бы она вновь стать маленькой девчонкой и не знать потерь, разочарований. Не обладать той информацией, которая сейчас была на руках. Все мрачные секреты, жестокие тайны хранились здесь, на обычной бумаге. Принтер продолжал ронять на пол новые листы, а Сафьялова — мечтать о душевном спокойствии. Быть может, когда история с Караэсом останется позади, и жертвы от смертельного укола прекратятся, она тоже прекратит страдать виной за слишком громкие дела и необдуманные поступки, за чересчур громкие заявления и поспешные разоблачения? Она остановила предостаточно уродов, но сколькими судьбами пожертвовала? И на чьей стороне перевес: добра или зла? Журналистка рада была бы ответить однозначно, но увы, совесть не позволяла.
Распечатанные копии были страховкой на тот случай, если… Дальше рассуждения стопорились только силой воли. Профессор с громким именем и звучной фамилией Светилов ходил в друзьях у самых коррумпированных чиновников и настоящих светских лицедеев. Обнажая правду о нём Александре, Сафьялова подносила острый нож не только к своей, но и к шеям своих мальчишек. Поэтому страховка была необходима: ценные материалы — стопроцентные сенсации обо всех, кто мог бы отомстить за Светилова, оставались на жёстком диске, флеш-накопителе и в распечатках. Диск был запоролен — в надёжности Сафьялова не сомневалась. Пароль придумала не она, а дети. Два сына, два слова. Что касается флешки, то та всегда лежала в сумке — запасной, используемой крайне редко. Распечатки со всеми важными данными Алиса планировала закопать в саду.
Вроде бы все меры предприняты, всё учтено. Если ей будут угрожать, если попытаются убрать с дороги, она воспользуется спрятанными сокровищами. И даже после обнаружения флешки или распечаток, у неё останется жёсткий диск и облачное хранилище. О последнем едва не забыла. Журналистка отлично знала методы Светилова и ему подобных, так что страховка могла спасти жизнь.
Когда принтер выплюнул последнюю запись, Алиса упаковала каждое из доказательств в чистый файл и только потом со всеми потрохами сдала Александре профессора.
* * *Раиса Павловна слушала с понятными эмоциями — переживала. Историю семьи Максима и его трагедию она знала с самого начала. И узнала гораздо раньше дочери, потому что в отличие от хрупкой Ники, была сильной. Так она себя убеждала. Но тем не менее рассказ тогда ещё не зятя поверг её в шок и заставил задуматься о пресловутых, о проклятых генах.