Колыбель для ласточки (СИ)

— Ты понимаешь, какие последствия? — гнев скользил в голосе.
— Да. Но… что мне делать?
— Коттедж далеко? Камеры есть? Тебя кто-то видел?
— Да. Нет. Наверно. Не знаю! Что делать?
— Подними Алину и закинь на заднее сиденье, убери улики.
— Как?
— По возможности! — он всё-таки закричал. — Ты это дерьмо сотворила, ты и… Короче! Подметаешь за собой и рвёшь с места. Дома не появляйся.
— А куда?
— Тебе ехать?
— Туда, где не станут искать.
— Так меня, что, теперь?.. — она сглотнула.
— Если правильно разыграем — нет, а пока прячься.
— Хорошо. Но таксист! Что делать с ним? Его я не подниму!
— Об этом надо было думать раньше.
— Папа!
— Придётся поднапрячься, Наташ, — связь отрубилась.
Наталья медленно поднялась, осмотрелась. Нулевой ей велел действовать. А папа, по сути, оставил.
«Выбираться, — билась истошная мысль, — выбираться».
Немного приободрить могло сейчас только одно: выбранная дорога, не центральная, пустовала. Она была идеальным местом для осуществления плана. Только план рухнул, как и мечты Натальи стать игроком. Теперь отец никогда не доверит ей Игру. Никогда.
Плотно стиснув зубы, Наталья наклонилась к Алине и начала поднимать.
Прошла целая вечность. Время растянулось жвачкой. Оно тянулось и тянулось, пока старший администратор, прикладывая немалые усилия, тащила к машине Алину, обхватив за талию. Голова женщины безвольно лежала на правом плече, рука тонкой плетью свисала с левого. Со стороны Алину можно было принять за пьяницу, а Наталью за верную подругу, помогающую той забраться в салон.
Наконец, тело легло на сидения. Наталья прислонилась к машине, едва не споткнувшись о распластавшегося на асфальте таксиста. Ей нужно было передохнуть. Взгляд скользнул по мертвецу, по луже крови на крыше автомобиля, спину заломило в предчувствии тяжести. К счастью, мужчина был не тучным. К несчастью, Наталья всё равно была по сравнению с ним хрупкой.
Когда он тоже оказался внутри, она осознала ужасную вещь: окровавленного таксиста нельзя сажать на переднее сидение, а значит, тела нужно поменять местами. И снова, будто в страшном кошмаре, нелепом сне, жуткой иллюзии Наталья касалась мёртвых людей.
Напряжение в мышцах тормозило движения, но старший администратор не позволяла слабости взять над собой верх. Она продолжала работать, не замечая рвущей боли в спине и усталости в руках и ногах. Пересадила тела, распустила волосы Алины, и те, упали вниз, пряча опущенное лицо и след на шее. Наталья подняла все разбросанные предметы, зашвырнула их в багажник и рванула с места.
Подъехав к нужному дому, остановилась, тяжело выдохнула. Набирая телефон, помедлила, но всё же не передумала.
— Ты с ума…
— Ничего не говори. Спускайся вниз для общего блага.
— Что за?..
— У меня здесь трупы.
Больших объяснений не потребовалось. Вскоре из подъезда показался Пятый. Он нёс лопату.
— Сделаешь сама. Потом приходи.
— Ты даже не поможешь?
— Наташ, мы спали всего раз. О чём ты? — и ушёл, оставив Наталью одну, с громко стучащим разочарованием в сердце.
* * *
Агнецкая не унывала, хотя ни поверхностное, ни какое-либо ещё знакомство с представительным мужчиной так и не состоялось. Бизнесмен по фамилии Фурский покинул свой офис, сославшись на непредвиденные обстоятельства. Ирма к перехвату не успела. Но оставлять попытки Агнецкая не собиралась.
Пока же принялась за Ольгу.
Они столкнулись на выходе из торгового центра. Лот всегда там покупала косметику. За внешностью, как и Ирма, Ольга следила с особым усердием. Там и разговорились на почве акций и рекламы, где мелькала красивая зарубежная актриса.
— Живём здесь, а любуемся заграничными лицами, — фыркнула она, останавливаясь рядом с жертвой. — О чём думают рекламщики? Это же глупо! Вы как считаете?
Ирма узнала, что Ольга одинокая женщина и после смерти мужа совсем потерялась в этом мире. Она искала любую возможность хоть с кем-то пообщаться, потому что муж был для неё целой жизнью.
— Поддерживаю. Но косметика хорошая. Я давно пользуюсь.
 
— Я тоже! Мне особенно нравится линия для смешанной кожи. А у вас какая? Ой, простите, я наверно выгляжу навязчивой. Дело в том, что я недавно осталась одна. — Ирма всхлипнула, надеясь на актёрское мастерство. Училась всяким трюкам с первого дня, как оставила родной городок и решила покорять мегаполис. Мечты о богатой и сытной жизни ей не давали покоя ровно с того момента, как мать сама назвала дочь проклятой нищенкой.
— Одна? — прониклась симпатией к собеседнице Ольга. — Сочувствую. И понимаю. У меня тоже никого нет.
— Я собралась поесть мороженого. Хотите присоединиться?
— Как-то… неудобно.
— Да что вы! Разве две взрослые женщины не могут насладиться вкусным мороженым просто так?
Ольга на мгновение задумалась, вспомнила пустую квартиру, фотографию мужа, стоявшую на прикроватном столике, и кивнула.
— Я сейчас завершу покупку и присоединюсь.
— Тогда буду вас ждать вот там, — указала Ирма рукой на ближайшее кафе.
Сначала беседа протекала вяло, неохотно. Говорила в основном Агнецкая. Но она не зря целых два года играла в «Соседей» и всё-таки сумела разговорить жертву. Прощаясь, у Ольги появилась приятельница со схожими интересами, а у Ирмы заветное приглашение в гости.
* * *
Какого хрена вообще происходит? — бесился Пятый. — Ты с ума сошла, Наташ? И почему ты явилась ко мне? Сама уладить не могла?
Наталья, уставшая, измотанная, сидела с закрытыми глазами на диване, облокотившись о спинку, и молчала.
— Кого ты убила? Зачем? — продолжал наседать Пятый. — Надеюсь, они хоть не связаны с Игрой? Что молчишь? Связаны? — он схватился за волосы, жалея об их скромной длине. Будь те на пару сантиметров больше, выдрал бы клок. А может выдрать у Наташи? — Зачем ты сюда приехала? Отвечай, давай, а то! — замахнулся.
Наталья открыла глаза, увидела мужскую ладонь возле своего лица и вздохнула. Ни сил объяснять, ни желания не было. На неё напала апатия.
— Наташа, чёрт бы тебя побрал! Да что творится? — Пятый опустился рядом и уже спокойнее произнёс. — Не буду я тебя бить. Но ты ответь, какого хрена всё это значит, а? И почему по телефону ты сказала для общего блага?
Собрав все свои силы, старший администратор подтянула колени к подбородку, и после череды вздохов-всхлипов, рассказала о случившемся.
— Ну ты и дура… — только и сумел вымолвить Пятый, выслушав историю. — О чём ты думала? Да не пофиг ли кто такая эта Александра? Ты же заплатила следаку, а другие пусть нюхают. Что у них есть? Камеры чистые, свидетелей нет, всё нормально. Подожди, ты чего трёшь свой сраный подбородок? Ты, что, не стёрла записи?!
Наталья виновато молчала.
Комната заполнилась матами. Вдоволь наругавшись и отбив костяшки пальцев о стену, Пятый тихо заметил:
— Главное, чтобы Нулевой ничего не узнал. Придётся что-то придумать.
— Он… уже знает, — шёпотом призналась Наталья.
И снова брань.
Рука вновь зависла в опасной близости, а затем потянулась к женской шее.
— И ты решила приплести меня, дрянь? И всё потому, что я однажды с тобой переспал?
— Не смей меня трогать. Ты знаешь, кто я? — Наталья вовремя замолчала. У них с отцом был договор: о родстве никто не знает. Так Фурскому было спокойнее. Таково было условие её участия в весенних забавах.
— Чё замолчала? Продолжай! — кипел Пятый. — Кто ты такая, а? Подстилка?
— Да пошёл ты!
Он не ударил, она отвернулась.
— Тебя хоть не видели?
— Не знаю.
— Твою ж…
Какое-то время посидели в тишине. Потом заговорил Пятый. Но говорил не об Алине с таксистом и даже не о Нулевом — он тревожился лишь из-за уплывающих от него денег.
— Человеческая жизнь для тебя вообще ничего не значит? — закричала Наталья.
— Можно подумать, она что-то значит для тебя, Наташа! Не ты ли мечтаешь стать игроком? Думаешь, я не знаю? Да я вижу тебя насквозь, дура!