По обоюдному согласию (ЛП)

Вытерев слезы, я поставила мороженое на стол и достала телефон. Села на край кровати, обняв колени, и ждала, когда она ответит.
— Привет, Брейлин. — Ее голос был полон любви. Это был тот же самый голос, который успокаивал меня и укладывал обратно в постель всякий раз, когда я просыпалась от плохого сна.
Я шмыгнула носом, сдерживая слезы.
— Привет, Ло.
— В чем дело?
— Ничего, — солгала. — Я немного не в себе и хотела поздороваться. Наверное, я скучаю по дому.
— Точно, милая? Хочешь поговорить об этом?
Выдохнув, я взяла мороженое.
— Работа сейчас отстойная. У меня важное дело, и, кажется, только что его провалила. У меня почти нет времени учиться на юриста, и я только что крупно поссорилась с Кеннеди. — Я вздохнула. — Ло?
— Да?
— Почему ты отказалась от всего этого? — Мои глаза остекленели от новых подступающих слез. — Тебе не кажется, что единственная причина, по которой ты проделала весь этот путь сюда, была из-за меня? Поэтому не стала вести борьбу с Генри?
— Брейлин, никогда так не думай, слышишь? Я ни на секунду не жалею, что уехала оттуда. — Я слышала боль в ее голосе, когда она заговорила:
— Прости. Не хотела тебя расстраивать. Просто так много всего происходит. Думаю, я могла бы взять недельный отпуск, просто чтобы немного поработать и подготовиться к адвокатуре, — сказала я, закрывая глаза. Я помассировала кожу головы, пытаясь отогнать надвигающуюся мигрень, зарождающуюся глубоко в голове.
— Как ты готовилась к выпускным экзаменам в колледже? — спросила Лорен.
На последнем курсе я поселилась на неделю в мотеле № 6 и отгородилась от окружающего мира, чтобы сосредоточиться исключительно на учебе. Теперь это снова казалось идеальной возможностью, но из-за нехватки денег это не имело смысла. Не говоря уже о том, что в дешевом отеле в Нью-Йорке, вероятно, были бы крысы и постельные клопы. Но после споров, которые у меня были с Пейтоном и Кеннеди, возможно, крысы не показались бы такими ужасными.
— Да, просто спрятаться где-нибудь на пару дней и запихнуть все проблемы глубоко внутрь, — ответила я, размышляя, что делать.
— Я здесь ради тебя, малышка. — Успокаивающий голос Лорен согревал сердце.
— Знаю. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
После разговора с Лорен и после того, как проглотила свою пинту мороженого, я вернулась на кухню. В квартире было тихо. Слишком. Подойдя к холодильнику, я просмотрела рабочее расписание Кеннеди; следующие три дня у нее были выходные. Я отказывалась извиняться первой, и знала, что Кеннеди была упрямее большинства быков, так что она ни за что не собиралась извиняться в ближайшее время. Следующие три дня обещали быть адовыми, если не найду другого места, где можно остановиться, но где?
Гас.
Удивленная тем, что его имя так долго всплывало в голове, я побежала в свою комнату и собрала дорожную сумку. Возможно, отдых от моей жизни, полной драмы, был именно тем, что мне было нужно.
Пройдя через Центральный парк, я наконец поднялась по ступенькам к многоквартирному дому Гаса. Это место было просто небо и земля по сравнению с тем местом, где жили мы с Кеннеди. Квартиры были меньше и тесноваты, а магазины и винные погребки располагались почти на каждом углу. Позвонив в его дверь, я подождала у домофона.
— Да? — Его голос звучал в динамике как помехи.
— Гас, это я. Могу я подняться?
Мой план побега от Кеннеди был полон изъянов. Я даже не спросила у Гаса можно ли мне к нему, а просто заявилась домой с собранной сумкой.
В дверь позвонили, и я взбежала по трем лестничным пролетам. Его входная дверь распахнулась, когда я добралась до последней лестничной площадки.
— Привет, — выдохнула, запыхавшись от подъема. Перекинув сумку повыше на плечо, я направилась к Гасу, мои глаза все еще были опухшими после вчерашнего.
— Привет, малышка Брей. Что случилось? — Он потянулся к моей сумке. Выдыхая, я позволяю своим плечам поникнуть.
— Можно мне остаться здесь на пару дней?
— Брейлин, что произошло? — спросил Гас, когда мы оказались в крошечной квартирке. Его гостиная служила также кухней и столовой, но Гас обставил ее таким образом, что вы никогда не почувствуете себя стесненными.
 
Я плюхнулась на диван, обняв его бирюзовую декоративную подушку.
— Мы с Кеннеди сильно поссорились. В течении нескольких дней она на выходных, а я действительно не в настроении ее видеть. — Я постаралась, чтобы объяснение было как можно более простым.
— Что? Вы двое никогда не ссоритесь. — Он бросил мою сумку на стул, прежде чем свернуться калачиком рядом. Я положила голову ему на плечо, позволяя его рукам обхватить меня, чтобы успокоить.
— Она сказала какую-то хреновину, потом я сказала какую-то хреновину…
Я не хотела втягивать Гаса в свою драму, и чтобы он знал о том, что я спала с Пейтоном. Не говоря уже о том, что я не хотела, чтобы он тоже считал меня тупицей. Гас поцеловал меня в волосы, таким образом заверяя, что всегда рядом.
Я пыталась оттолкнуть Пейтона. Я решила, что подожду, пока не закончится дело или моя стажировка, прежде чем связываться с ним, но я больше ничего не могла поделать с чувствами к нему. Не было смысла прятаться от них; он был рядом не только для того, чтобы унять мой зуд. Впервые я влюбилась в кого-то, но теперь все это закончилось.
Гас встал и направился на кухню. Я услышала, как открылся и закрылся холодильник, прежде чем он вернулся с пинтой «Хааген-Даз» и двумя ложками. Открыв крышку, он протянул мне ложку, прежде чем зачерпнуть большую порцию себе. Гас никогда не был из тех, кто балуется сладостями, так что это было странно. Я схватила ложку и потянулась за пинтой с озадаченным выражением на лице.
— Что? — спросил он, смакуя первый кусочек.
— Ничего. — Я улыбнулась впервые с тех пор, как увидела Пейтона в своей гостиной. Я зачерпнула небольшое количество на ложку. — Мне казалось, ты не любишь сладкое.
— Что я могу сказать, Брей? Это все из-за тебя. Мороженое помогает.
Я посмотрела в его большие шоколадные глаза и увидела то, что, как показалось, было той же болью, которая таилась в выражении моего собственного лица.
— Ты хочешь поговорить об этом? — спросила я. Я вернула ему пинту мороженого, прежде чем положить голову ему на колени. Он улыбнулся мне сверху вниз.
— Джон попросил меня пойти с ним на вечеринку, которую он должен посетить в выходные в День памяти. — Гас поиграл ложкой. — Я пока не готов открыто говорить о нас.
— Предлагаешь пойти с тобой в качестве твоего «плюс один»? Таким образом, ты все еще можешь быть рядом с ним? — предложила я, зная, что мы оба много раз были друг для друга «плюс один».
— Нет, это не поможет. Я предлагал такой вариант, но Джон закатил очередную большую истерику. Он сказал, что устал всегда быть третьим лишним. Что хочет быть с кем-то, кто может целиком, без прикрытий, посвятить себя ему. — Он отправил в рот ложку мороженого. — Но я еще не готов, понимаешь? Кроме тебя и Кеннеди, об этом знают всего пару человек. Я еще даже не признался в этом своей матери.
— Прости, Гасси. — Я потерлась рукой о его бедро.
Отец Гаса бросил его и мать, когда ему было десять, и Гас чувствовал, что, сказав матери, что он гей, уничтожит ее. Может, я была слишком предвзята, потому что не могла вспомнить, каково это — быть любимым родителями, но знала, какую любовь испытывали ко мне Лорен и Дженнифер. Они хотели бы только, чтобы я была счастлива, несмотря ни на что.
Просто счастлива.
Поставив мороженое на стеклянный кофейный столик, он провел рукой по моим волосам.
— Не извиняйся, малышка. Похоже, есть только я и ты.
— Всегда.
***
На следующее утро я пришла на работу, думая, что это последний раз, когда захожу в свою маленькую серую кабинку. Когда моя карточка-ключ сработала на входе в систему безопасности, я была в шоке. Возможно, профессор Гольдштейн собирался уволить меня лично. Это было бы здорово, очень унизительно. Черт, скорее всего, Пейтон будет там и понаблюдает за всем этим.