Россия будущего: Альтушка по талону каждому гражданину (СИ)

— Вы ебану… — прокричала Тамара, а Лилия подошла ко мне и сжала своей рукой мою руку.
— Кеша, начинай! — прокричал я, закрывая глаза.
— Начинаю, — устало проговорил Кеша, сидя на деревянном резном стуле напротив меня в своем неизменно розовом халате.
Вот так проходил наш первый эксперимент. Тренировка, в которой меня требовалось закалить себя, если не научиться противостоять силе Иннокентия.
Которой могли на его памяти противостоять лишь несколько существ, и то ненадолго. И для таких случаев у него есть помогаторы: титановый молоток для отбивания мяса и непосредственный контакт кожи и пальцев, но меня волновала наша цель в Африке, а не то, как справиться с Кешой.
По данным Тамары, это практически копия Иннокентия, и туда Кешу нельзя посылать, ну вот нельзя, а меня можно.
Если кто-то считает те данные, что крутятся в голове у нашей живой базы данных, могут возникнуть проблемы планетарного масштаба. У Кеши, конечно, стоит небольшой чип в голове, который по приказу уничтожит его, но все же я не хотел бы, чтобы Иннокентий умер. Пусть он и немного странный, но я начал считать его другом.
Что ж, размышления размышлениями, а прошел уже не один час.
Я тем временем пережил еще два кошмара и даже не смог различить реальность и мир, который создал мозг Кеши и, конечно же, мой разум.
Мне нужно было научиться сопротивляться хотя бы в таком, прямолинейном вмешательстве в мой разум. Мы уже тестировали то, как бы я мог подобраться к Кеше незамеченным. Никак. Ни одна штурмовая группа не сможет к нему подобраться. А снайперы и роботы могут охотиться за ним годами.
Он может жить где-то под землёй, куда не войти, особенно если у него есть миллионы верующих в него. А передо мной стояла нетривиальная задача как убить бога и выжить самому. Потому мы и пытались закалить меня. Но выходило у нас не очень.
Я потерял всё. Вообще всё в этих выдуманных мирах. Я даже не думал, что у меня так много есть чего потерять.
И теперь, здесь, в настоящем времени и, кажется, в реальности… я очень надеюсь, что сейчас я не под воздействием Кеши, иначе я его убью, так как я полностью кончился… нет, всё, хватит!
Я сидел у стены дома и судорожно пил горячее кофе, попросив всех оставить меня одного.
Мир прекрасен, вон наверху сияет луна. Да, я мог отказаться от задания, но Тамара знала, что я не могу.
Миллионы людей где-то там страдают… ну, как страдают… Я надел очки и начал смотреть видео-архив, который мне собрал искусственный интеллект.
Миллионы, если не сотни миллионов счастливых негров живут, работают, у них все хорошо. Да, они веруют в какого-то непонятного человека. Но стоит ли их ненавидеть за это? Да вроде нет, вон, уровень жизни у них улучшился, войны прекратились. В их городах не убивают, не наркоманят, преступность почти на нуле, а вот в соседних странах все иначе. И они хотят привнести свет своим соседям. Ну да, этот народ немного помешан на вере, нацизме и превосходстве черной кожи над белой. Но, в принципе, не критично, все-таки как забавно, все идет по спирали. Теперь негры это арийская, истинная раса, первоначальная, и поспорить с ними сложно.
— Ну как ты тут? — тихо проговорила Тамара, присаживаясь рядом.
— Нормально, — протянул я. — И все же мне непонятен ваш мир, ну вот смотри, они же счастливы.
— Ага, счастливы, у них уже скоро появится ядерное оружие в огромном количестве, — проговорила Тамара. — У них нет нищеты, у них нет никаких проблем, их страна обречена на великое будущее.
— Ну и пусть ими занимаются другие страны.
— Так они уже. Эта страна клинок, который нанесет урон нашим интересам в Африке, и либо мы вырежем их элиту и копию Кеши, либо Россия официально объявит им войну.
— Спецоперацию?
— А тут как не назови, суть от этого не поменяется. Ты пойми,никому не нужны сильные игроки в этом мире, — рассмеялась Тамара. — Особенно если они хотят быть независимыми и жесткими идеологами нового черного мира.
— А Китай?
— А что Китай? Он слишком огромен, у него чуть что случится и настанет голод, слишком большое количество уязвимостей, — усмехнулась Тамара. — Да и китайцы не негры, негры-то с хорошим пастухом, как с Иннокентием, могут добиться за короткий промежуток многого, очень многого, а мы потеряем не только всех союзников. Но также нам придется мириться с новым глобальным игроком на планете, а нам конкуренты не нужны.
 
— А ведь ранее ты говорила о том, что этих людей надо спасти.
— А где я противоречу? Их надо спасти, разрушив их будущее, и в этом разрушении спасение остальных стран, и наше тоже. Да, впрочем, и их, — тихо проговорила Тамара. — Их перепрошивают прямо сейчас на жестокость, грядет бойня, Африка будет ими захвачена. Если только их мессия не умрет, и через пару лет они заживут нормальной жизнью.
— Политика грязная вещь.
— А ты думал, чистая? Ха, ты еще всего говна не видел.
— Сколько у меня времени осталось?
— Еще пару дней можно подождать, не критично, бобер. Отдыхай.
— Попробую, но мне бы пропасть на пару дней перед заданием.
— Зачем?
— Хочу прогуляться, по России.
— Пропадай прямо сейчас, — тихо проговорила Тамара. — Сейчас за тобой не будет хвоста, а через пару дней я тебя найду, когда уже будет все готово для задания.
— Белый в стране негров, где правильный цвет кожи черный, забавно, — усмехнулся я, проверяя в кармане телефон. — Я пошел. Объясни все Лилии и нашему любителю розового.
— Объясню, — тихо произнесла Тамара, а я растворился во тьме сада, и краем уха услышал удаляющиеся слова Тамары. — Но не гарантирую, что Кеша не выкрасит всё в розовое в отместку за то, что ты не купил ему альтушек.
Я не ответил, а лишь грустно улыбнулся, идя по тропинкам, заполненным тьмой. И хоть тьма это не проблема для охраны и беспилотников, я знал, что они меня не видят. Правда вот я и сам не имею понятия, куда я иду, хотя бы в каком направлении.
— Этот эксперимент был ошибкой, — утер я выступившую слезу и, почувствовав ком в горле, я сорвался с места в стремительный бег.
Иногда, чтобы понять многие вещи, надо потерять все, и Тамара догадалась, что случилось в ходе эксперимента.
А когда ты потерял всё, необходимо срочно найти себя, и сейчас, хоть в реальности того, что было в лже-реальности, и не случилось, мне было очень тяжело. И от того я бежал куда-то вперед, прочь от того, что сейчас творилось в моей душе.
— Какой же я придурок, — сел я на бордюре, когда выдохся, смотря, как алеет вдали рассвет. Чуть выдохнув, я пошел вперед уже неспешно.
Куда я шел по дороге? Да куда глаза глядят, туда и шел. Я брел, посматривая на луну и вдыхал летний воздух, что, казалось, немного опьянял меня.
В какой-то заправке я купил себе рюкзак, немного еды, сменил на кроссовки домашние розовые тапочки, которые в большом количестве раскидал по всему дому Кеша, а мои тапки при этом куда-то потерялись.
Мысли были разные, но, как ни удивительно, неспешный шаг позволяет не только хорошо подумать, но и унять бурю эмоций, что бушевала у меня внутри.
А когда раннее утреннее солнышко начало припекать, я пошел от дороги по саду, который был, казалось, бесконечным. Красивый сад, ухоженный и какой-то живой, почему-то мне показалось, что в этих деревьях есть душа. Мне тут нравилось.
И этот яблонево-персиковый сад явно принадлежал какому-то заботливому трудолюбивому фермеру, а не бездушной корпорации, населенной роботами.
Здесь текла прекрасна речка, неспешная и небольшая, но видно что глубокая, в которой плескалась в утренних лучах солнца небольшая серебристая рыбешка.
Я сел у яблони и прикрыл глаза. Как же хорошо было засыпать в мире, где не убивают тебя, где твое воображение и Кеша не стараются сделать тебе побольнее.
Я несколько раз просыпался от страха, что это всего лишь симуляция и вновь засыпал. Но вот послышались легкие шаги и веселые, радостные голоса.
— Кира, ну и что думаешь, будем бежать? — вдруг раздался девичий голос.