Вот и свела нас судьба (детство в серых тонах)… (СИ)
Вообще, чего уж скрывать, мне было сильно грустно. Само собой, неприятно видеть, что на этом празднике жизни ты точно чужой, и пока никакого просвета у меня впереди не наблюдалось. Не могла тётя Арина разорваться и так сразу заработать много денег. А сам я как бы ещё мал был, и мне требовалось закончить гимназию.
Глава 03
* * *Глава 03.
Вот и свела нас судьба?
— Значит, точно сыграть не сможешь! — торжественно заявила девочка. — Знаешь, как тяжело игра даётся! Я столько училась!
Тьфу ты, вот вредина. Похоже, она решила поиздеваться надо мной уже таким образом?
— Почему же, не смогу? Может, и смогу? Я много чего умею. Просто надо попробовать.
— Ну, тогда попробуй!
Почему бы и не попробовать? Всё равно ведь хуже не будет. И, на самом деле, где-то внутри у меня вдруг появилась и начала крепнуть уверенность, что смогу! Самому неожиданно было! А ещё возникло и желание утереть девчонке её такой симпатичный носик! Чтобы больше не задавалась! Ведь то, как она произнесла эти слова, особенно её взгляд, говорило о том, что тут точно захотели слегка унизить меня. Похоже, чтобы сорвать злость на мне. Девочка явно на того Великого князя за пренебрежение к себе обиделась. Похоже, симпатии какие-то к нему испытывала? А он отвернулся от неё. И тут, хоть и случайно, этой младшей княжне Юсуповой подвернулся я! Не зря же она обратила на меня внимание. Ну-ну, посмотрим, кто кого!
Девочка чуть отодвинулась в сторону, и я присел на второй стульчик. Сам не поверил, но мне было очень даже понятно, на какие клавиши нажимать и что делать далее. Умел я играть, да ещё как! И тут из-под моих пальцев вышел коротенький «Собачий вальс», вроде, и произведение великого Фредерика Шопена. Сначала получилось коряво, но в конце вышло вполне ничего. Понятно, что с непривычки. Зато и лукавая улыбка на лице девочки начала меняться на сильную задумчивость. Чтобы привыкнуть и вспомнить непонятно что, я сыграл этот вальс ещё раз, и у меня получилось очень даже неплохо. И мои пальцы сами знали, что делать.
Ну, не дело ронять честь семьи! Князья Куракины, хотя, пока только я, перед всякими трудностями просто так не отступают! И ещё почему-то передо мной появилось ласковое лицо матери, и оно как бы говорило:
— Играй, сынок, и пусть что будет!
— В память моей матери княгини Софьи Васильевны! — тут же объявил я весьма задорно и заиграл, да так уверенно. Хотя, мелодия была довольно спокойной, но грустной. Вроде, так я решил оплакать свою любимую мать. Ведь только её и помнил!
Когда я кончил играть, девочка глядела на меня уже с немалым изумлением. Она явно не ожидала ничего такого.
— И что это было?
— «Вальс дождя» называется. Его, вроде, написал Шопен. Одно из его неизвестных произведений. Случайно записи у нас дома сохранились, но потом пропали. А я вот запомнил. Память у меня хорошая. Бывает, что увижу, то надолго запоминаю.
Хотя, моя память говорила, что никак не Фредерик Шопен. И никакие его музыкальные записи у нас дома никогда не хранились и не пропадали. Правда, моя память и автора не называла. Ну, мне не жалко. Пусть будет.
— А ещё что-нибудь знаешь?
— Теперь знаю!
— Почему теперь?
— А потому!
И, на самом деле, знал! Но это большая тайна! Конечно, мне отчего-то захотелось сыграть что-нибудь интересное и из музыки великого Чайковского. Память тут же мне выдала, что в том же «Лебедином озере» имелся один прелестный танец. И я начал играть, и старательно. Конечно, красиво получилось. Шедевр же!
— А теперь что?
— А это уже «Танец маленьких лебедей» Чайковского.
— Да? Но я не слышала ничего такого!
— Какие ещё Ваши годы, уважаемая княжна! Ещё услышите! А так, просто один хороший знакомый случайно и тайно рассказал, что Петр Ильич сочинил и этот танец. Мастер же! Гений!
Понятно же, что мне, как его там, ага, просто немного лапши на её прелестные ушки захотелось повесить. Пусть и не поверила. Но горделивый носик она всё же вниз отпустила.
— И что ещё знаешь, Борис?
На этот раз мне на память пришла почти такая же грустная мелодия, как «Вальс дождя», может, просто чуть повеселее. Я сам не понял, откуда она взялась. Конечно, сидела где-то у меня внутри. Ладно, не важно. Мне же тоже как-то надо отвести душу, потом, и проверить себя. Конечно, я и сам был сильно изумлён. Никогда не думал, что могу так запросто сесть за фортепиано и красиво так сыграть неизвестные мне до этого мелодии. Ну, ничего, сыграл. А ведь я ещё мог и почти все ноты записать хоть сейчас!
И на этот раз ничего получилась. И мелодия такая душевная!
— А теперь что?
— «Весенний вальс» или «Мелодия рая». Моя самая любимая. Точно не помню, вроде, какой-то француз сочинил.
— Ну, ты даёшь, Борис! Знаешь, — девочка немного наморщила свой симпатичный лобик, — у тебя получается даже лучше, чем у меня. Ты, наверное, постоянно занимаешься?
— Нет, нисколько. Между прочим, Татьяна, у нас в квартире и никаких музыкальных инструментов не имеется. — Тут я всё-таки немного приврал. Изредка тётя Арина всё-таки брала на время у своих знакомых шестиструнную гитару. — А в гимназии у меня по музыке чуть ли неудовлетворительно стоит. Можно сказать, что медведь на уши наступил и ещё по голове потоптался.
— Ну и выразился! Что-то непохоже. Красиво же сыграл. Ладно, сыграй ещё что-нибудь.
Конечно, сыграл. Не стал отказывать девочке. Тоже чудесная музыка в памяти нашлась. Хотя, опять грустная.
— А это уже что? Красивая, но слишком грустная.
— «Мой ласковый и нежный зверь». Вальс так называется.
— А автор кто?
— Ну, не знаю. Слышал где-то.
И, на самом деле, я пока не знал авторов этих мелодий. Как-то само собой возникли в голове. Самому не хотелось верить, но ведь сыграл же. Загадка!
— Неужели сам сочинил?
— Да нет, Татьяна, непохоже. — Хоть моя память и говорила, что ничего страшного, но так сразу приписать себе авторство я не осмелился. — Я раньше никогда сочинением музыки не занимался. Хотя, тётя Арина Васильевна что-то сочиняет, но скрытничает.
— А сейчас?
— Ну, просто вспомнил нежданно. Сами же в голове появились.
— А ты только грустные мелодии знаешь?
— Почему же? Наверное, всякие? Просто пока не знаю. Потом, некогда было веселиться. У меня ведь жизнь вечно грустная. Сама понимаешь, весёлого мало. Постоянно одни неприятности. Нищета же беспробудная. Сама ведь так сказала.
— Да ладно тебе, Борис. Сыграй что-нибудь весёлое.
Почему бы и не сыграть? Конечно, уже знаю. Много чего знаю! Вдруг самые разные песенки один за другим возникли в моей голове! Выбирай любую! Нежданно даже «Интернационал» весь вспомнил! Нет, он не пойдёт! Я пока, да ещё неокрепшим детским голосом, и вполне на русском, выдал:
— Я водяной, я водяной,
Поговорил бы кто со мной.
А то мои подружки
Пиявки и лягушки.
Какая гадость! Тьфу!
И жизнь моя жестянка,
А ну её в болото!
Живу я как поганка,
А мне летать, а мне летать охота.
Тут Татьяна попросила меня перевести «Песенку Водяного» на французский. Раз ей так понятнее, перевёл. Хотя, слышал я, что она больше за границей жила. Вроде, у неё самой и особенно её матери здоровье не очень хорошее.
— Фи, Борис! Конечно, весёлая песенка, но она мне не совсем нравится! Всё-таки немного не то! Может, другую?
— Ну, тогда, Татьяна, другую, но тоже немного грустную!
И я заиграл и запел, конечно, на русском, «Маленькую страну». Я всё-таки русский князь! И песенка как раз для девочек!
— Есть за горами, за лесами маленькая страна.
Там звери с добрыми глазами, там жизнь любви полна.
Там чудо-озеро искрится, там зла и горя нет.
Там во дворце живёт жар-птица и людям дарит свет.
Маленькая страна, маленькая страна —
Кто мне подскажет, кто расскажет
Где она, где она?