Расплата

– Копье, которое еще отыскать надо, – вставил Матис и сладко потянулся.
Агнес украдкой на него взглянула. Лицо и шея за последние дни сильно загорели, под новой рубашкой из тонкой аугсбургской бумазеи угадывались мускулы. Кроме того, с недавних пор Матис носил бородку. Война и долгое путешествие превратили некогда бледного рыжеволосого юношу в настоящего мужчину.
– Не представляю даже, что такого в этом копье, – мрачно добавил Матис и взглянул на Агнес; она тут же потупила взор. – Всякий раз когда мы о нем заговариваем, ты только отмахиваешься. Почему, собственно?
– Потому что… я сыта по горло всей этой историей о моем прошлом! – выдавила Агнес. – Как ты не понимаешь? Еще неделю назад я была дочерью простого наместника, а теперь вдруг стала спасительницей Священной Римской империи… Для меня это как-то уж слишком! – Она вздохнула. – Но пожалуйста, давайте поговорим! Уверена, нашему менестрелю есть что рассказать о прославленном святом копье.
Мельхиор прокашлялся.
– Что есть, то есть.
Он приставил лютню к мачте и, скрестив ноги, сел напротив Агнес и Матиса.
– У этого копья долгая история, – начал он. – По легенде, это то самое копье, которым римский центурион Лонгин ткнул Иисуса, чтобы проверить, мертв ли он. Кровь, что пролилась из раны, излечила Лонгина от тяжелой глазной болезни. Поэтому он крестился и позднее принял мученическую смерть в Кесарии. Но прежде где-то спрятал копье с кровью Христа.
– Помню, я где-то читала про это копье, – задумчиво вставила Агнес. И вдруг просияла. – Точно! В легенде про Святой Грааль! Копье вместе с Граалем хранилось в крепости Короля-Рыбака.
Мельхиор кивнул.
– Копье смочено кровью Иисуса, поэтому увековечено в легендах и почитается по сей день. При этом сохранился лишь стальной наконечник, в котором закреплен еще и гвоздь со святого креста. Реликвия считается святейшей из императорских регалий. Я читал про него и другие святыни в некоторых книгах.
– Императорские регалии? – Агнес удивленно взглянула на менестреля. – То есть святыни, необходимые для коронации императора?
– Да, а почему вы спрашиваете?
– Отец Тристан мне про них рассказывал в свое время. Их несколько сотен лет хранили в Трифельсе. Я теперь вспомнила, отец Тристан и про святое копье тогда говорил, – Агнес нахмурила лоб. – Если оно и вправду так свято, Иоганн с Констанцией действительно могли забрать его тогда.
Мельхиор понимающе улыбнулся. Потом взялся за лютню, извлек несколько мягких аккордов и с воодушевлением продолжил:
– Это самая могущественная из реликвий. С ним не сравнятся имперский крест, меч и держава, вместе взятые. Говорят, кто отправляется с этим копьем на битву, тот непобедим. С ним король Отто опрокинул венгров на Лехе, и немало других правителей одержали с его помощью блистательные победы. Без святого копья не может быть коронован ни один император.
– Но раз Констанция с Иоганном украли и спрятали копье, как же проходили потом коронации? – спросил Матис озадаченно.
– Ну а вы как думаете? – Менестрель с любопытством взглянул на обоих. – Как бы вы поступили на месте Габсбургов?
– Я бы… подделала его? – предположила Агнес.
– Так, вероятно, и было, – Мельхиор сыграл несколько заключительных аккордов. – Если отец Доминик сказал правду, то Рейх ожидают серьезные последствия. Все коронации начиная с короля Альбрехта были лишь фикциями. Никто из Габсбургов не имел законных оснований занимать трон. В том числе и нынешний кайзер Карл Пятый.
Некоторое время все хранили молчание. Только волны плескались, да слышались вдали резкие команды плотогонов. Наконец Мельхиор лукаво усмехнулся и снова обратился к Агнес:
– Теперь вы понимаете, каким могуществом наделит копье своего владельца? Если найдете его и отправитесь со мной в Вартбург, предстанете перед разочарованными войной князьями, герцогами, графами и феодалами, Габсбургов просто сметут с трона, больше чем уверен.
Агнес тихо рассмеялась.
– И как вы это себе представляете? Даже если мы отыщем реликвию – что, я отправлюсь с вами в Вартбург и скажу: мол, я наследница Гогенштауфенов, а вот и святое копье? Нас засмеют и, возможно, сожгут за ересь.
 
– Не стоит недооценивать силы легенд, – Мельхиор налил себе немного вина, попробовал и удовлетворенно цокнул. – Кроме того, у нас есть кольцо и, главное, завещание, подписанное самим кайзером Фридрихом. Подкрепленные моей балладой, они окажут неизгладимое впечатление на курфюрстов, которые и раньше не слишком-то к нему благоволили. Не так просто, сидя в Испании, управлять столь обширной и раздробленной страной, вроде Германии.
– Хотите сказать, Агнес может претендовать на императорский трон? – вмешался Матис и недоверчиво покачал головой. – Вы серьезно?
Мельхиор пожал плечами.
– Не она сама. Но замужем за могущественным курфюрстом…
– Так, с меня довольно! – сердито перебила его Агнес. – Я не позволю продавать себя, как какую-нибудь кобылу на базаре. Пусть и курфюрсту, – она перевела сердитый взор на Матиса. – К черту Гогенштауфенов и святое копье! Хоть ты мог бы мне посочувствовать.
– Да я даже не… – начал Матис.
Но Агнес уже отвернулась, отошла к лееру и печально уставилась на блестящие под солнцем волны. Среди оснастки высоко над головой лазали матросы, рулевой выкрикивал приказы с кормы, но женщина всего этого словно не замечала. Злость в ее душе мешалась с растерянностью. Она и сама толком не знала, как быть дальше. В Трифельс Агнес вернуться не могла, иначе угодила бы в руки мстительного супруга. А о том, чтобы отправиться с Мельхиором на это певческое состязание и заявить всему миру, будто она наследница Гогенштауфенов, ей даже думать не хотелось. До сих пор они просто плыли вверх по Рейну, без всякой цели. Очевидно, Матис с Мельхиором хотели дать ей время, чтобы самой во всем разобраться. Для менестреля поиски святого копья были кульминацией их совместного приключения. Он очень надеялся, что она сопроводит его в Вартбург. А Матис? Поддерживал ли он ее, потому что любил? Или его тоже по каким-то причинам влекло лишь старое ржавое копье?..
За спиной вдруг послышались шаги. В следующий миг на ее плечо легла крепкая рука. Матис встал рядом у леера и тоже уставился на воду. Мимо проплыла небольшая деревушка с церковью и поросшими плющом домами. Агнес вдруг страстно захотелось спокойной жизни, без войны, замков и старых рыцарских легенд.
– Прости меня… если обидел тебя чем-то, – начал Матис нерешительно. – Для меня все это тоже как-то уж слишком. Прошедшего года хватило бы на целую жизнь, если не на две, – он тихо рассмеялся. – Поверь, если мне и есть за что бороться, так не за это чертово копье. А за тебя.
Агнес украдкой улыбнулась, но на Матиса так и не взглянула. За последнюю неделю молодые люди очень сблизились. Еще прошлой ночью, укрывшись за бочками, они занялись любовью. Это было чудесно. В последнее время Агнес почти не испытывала страха перед мужчинами. Лицо Барнабаса лишь изредка появлялось в ее сновидениях, и она больше не вздрагивала от каждого прикосновения. Матис старался быть с ней нежнее, внимательнее, и ее любовь к нему лишь окрепла. И все-таки Агнес была не вполне в нем уверена. Казалось, их еще разделяла какая-то невидимая стена.
– Все это очень мило, – ответила она. – Хоть я и не представляю, чтобы ты состарился рядом со мной и отказался от борьбы за свободу и равенство. Это был бы уже не прежний Матис… – Агнес вздохнула и наконец посмотрела на него. – Почему нельзя просто забыть эту скверную историю? Сойдем где-нибудь и начнем новую жизнь. Теперь, после войны, здесь все переменилось! Столько людей умерло, столько в бегах… Молодому кузнецу с женой наверняка найдется место. Тебе больше не придется изготавливать эти пушки.
Матис улыбнулся.
– Не бойся, пушками я переболел. Теперь мне по душе подковы и лемеха.
Он вдруг изменился в лице и окинул мрачным взором следующую деревню. Некоторые из соломенных крыш были охвачены огнем, дым чувствовался даже на корабле. На липе у самой реки висели три трупа.