Расплата
Агнес присмотрелась к нему внимательнее. У него были черные лохматые волосы и такая же неухоженная борода. Кожа была смуглая, даже загорелая, как если бы он много времени проводил на солнце. Только теперь Агнес уловила в голосе трактирщика странный говор, непривычный для этих мест.
Посетители за столом тоже не внушали доверия. Их было четверо: грозной наружности молодчики в широкополых шляпах, покрытые шрамами. Между ними сидела девочка лет четырнадцати, до смерти напуганная. Взгляд ее беспокойно метался по сторонам. Внезапно наступила напряженная, едва ли не осязаемая тишина. Агнес почувствовала, как волосы на загривке медленно становятся дыбом.
Что-то здесь не так…
Взгляд девочки медленно скользнул к стойке. Справа, со стороны прохода, что-то вырисовывалось в тусклом свете.
То были две ноги, вокруг которых растеклась лужа крови.
В тот же миг со стороны стойки раздался пронзительный визг. Агнес повернулась на звук. Монстр, которого она увидела, казалось, сбежал прямиком из ее кошмаров. На стойке сидел маленький, волосатый демон. Он шипел и разевал рот, обнажая острые зубы. Мордочка его мнилась крошечной карикатурой на какого-нибудь старика. Демон уставился на Агнес злобными глазками и изготовился к прыжку.
– Сатана, чтоб тебя! Место!
Трактирщик дернул за тонкую цепочку, и демон, не прекращая шипеть, забрался ему на плечо. Агнес переводила растерянный взгляд с маленького дьявола на лужу крови. Трактирщик заметил это и прорычал злобно, точно волк:
– Кончайте этих троих, да графиню не упустите.
На краткий миг показалось, что время остановилось. Потом за спиной у Агнес неожиданно лязгнула сталь, и Мельхиор фон Таннинген с обнаженной шпагой устремился на сборище за столом. Мужчины повскакивали и выхватили мечи. Мясо, тарелки и стаканы со звоном разлетелись по полу. Девочка закричала и откатилась в сторону.
– Черт, это никакие не гости! Это… – закричал Ульрих.
Трактирщик выдернул нож из стойки и метнул в орудийщика. Крик резко оборвался. Ульрих в изумлении уставился на торчащую между ребрами рукоять и медленно сполз по стене на пол.
Агнес на мгновение оцепенела, потом опомнилась и бросилась к выходу, где еще находился Матис. Юный кузнец бросился было в потасовку, но тут взгляд его упал на окровавленного Ульриха. Матис в ужасе опустил дубинку.
– Господи, Ульрих! – вскричал он и бросился к своему другу. – Свиньи, проклятые свиньи!
– Тащите девчонок в лодку! – проревел главарь из-за стойки; маленький демон по-прежнему бесновался у него на плече. – Остальных убейте, и уходим. Живо!
Менестрель между тем встал посреди зала и схватился с четырьмя противниками. Серебристый клинок, казалось, сверкал в нескольких местах одновременно и, точно молния, разил нападающих. Осознав, что неприятель, хоть и невнушительного телосложения, но превосходит их, двое разбойников развернулись и бросились к выходу. Они резко подхватили Агнес за плечи. Ее шляпа слетела на пол, длинные волосы разметались.
– Пустите меня, убийцы! – закричала Агнес. – Вы… вы…
Но против крепких рук у нее не было ни единого шанса. Мужчины за волосы потащили ее к двери. Кто-то ударил ее в лицо и следом в висок. Боль была настолько сильной, что у Агнес на мгновение потемнело в глазах. Сквозь темную пелену она увидела, как Матис с ревом бросился на одного из похитителей и врезал дубинкой по затылку. Разбойник отпустил ее, но второй продолжал тащить сквозь мрак. Агнес чувствовала слякоть под ногами, река журчала все ближе.
Только… не терять… сознание…
Руки ощупали ее рубашку и плащ, вцепились в материю и взвалили девушку в лодку. Агнес почувствовала, как посудина закачалась под ней. Вниз и вверх, влево и вправо…
– Агнес, Агнес!
Это был голос Матиса. Он звал ее, но был слишком далеко. Его не оказалось рядом. Он недосягаем…
– Агнес, Агнес! – снова донесся голос, в этот раз визгливо, словно кричала злобная ведьма. – Агнес, Агнес, Агнес, Агнес…
Потом молодая женщина провалилась во тьму – чернее, чем воды Квайха.
Матис увидел, как двое мужчин поволокли Агнес в сторону реки, и внутри у него что-то взорвалось. Злоба и ненависть затмили разум, переполнили до краев и вытеснили все прочие мысли. Он с ревом бросился на одного из разбойников и обрушил ему на голову дубинку. Раздался треск, точно орех раскололся.
Матис перескочил умирающего разбойника, но едва устремился за Агнес, как почувствовал жгучую боль в бедре. Его прошила стрела: из правой ноги торчало оперенное древко. Он со стоном бросился на землю и в свете луны увидел, что у пристани притаились двое мужчин и обстреливали трактир из луков. Второй разбойник тем временем дотащил свою жертву до лодки.
– Агнес! Агнес!
Матис поднялся, но тут же мимо него просвистела вторая стрела. Он снова упал на землю и откатился на несколько шагов в сторону, под защиту повозки, где стал лихорадочно соображать, как помочь Агнес и при этом самому не попасть под обстрел.
«Наверное, их послал Йокель! – пронеслось у него в голове. – В худшем случае этих бандитов там целая армия!»
Из таверны донеслись крики и звон разбитых кружек. В следующее мгновение на улицу выскочили мнимый трактирщик и один из его пособников. Главарь схватил девочку и приставил к ее горлу нож. Он осторожно огляделся по сторонам. На его плече плясало маленькое, покрытое шерстью чудище. Матису еще не доводилось видеть таких зверей.
Бородатый неожиданно развернулся к таверне. В дверях показался Мельхиор фон Таннинген с занесенной для новой атаки шпагой.
– Стоять! – прошипел главарь. – Или эта милочка захлебнется собственной кровью.
Вскинув руки, менестрель застыл на пороге. Матис между тем осторожно пополз к пристани. Темнота и несколько бочек и ящиков на берегу позволяли хоть как-то укрыться. Стрела в ноге причиняла неимоверную боль, штанина пропиталась кровью. Матис судорожно вцепился в дубинку и стал подбираться к лодке, к которой уволокли Агнес.
– Довольно прятаться за девочкой, сражайтесь как мужчина! – донесся со стороны трактира голос Мельхиора. – Предлагаю вам честный поединок.
Главарь разбойников зычно рассмеялся.
– Ты откуда такой взялся? С какой стати мне с тобой сражаться, если обе девчонки и так у меня? Мне довольно резни, что ты учинил над моими людьми в трактире.
Девочка всхлипывала. Разбойник привлек ее к себе, приставил нож точно к сонной артерии и вместе с товарищем стал продвигаться к лодке спиной вперед.
– Ни шагу, – предупредил он стоявшего в нерешительности Мельхиора. – Я и не таких юных девиц убивал.
– Неужели вы посмеете погубить слабую девушку? – изумился менестрель. – Это же недостойно рыцаря!
Бородатый хихикнул.
– Ты вообще кто такой? Переодетый священник? Или дурак, что сбежал от своего господина? Эта девка – всего-то дочка местного трактирщика, сойдет для дешевого борделя у Рейна. Ее папаше я брюхо вспорол, он и глазом моргнуть не успел. Так с чего бы мне колебаться? На малютке все равно много не заработаешь.
– Осталась ли в вас хоть капля чести?
– Ни на грош. На честь ничего не купишь. А вот на выручку за милую графиню – пожалуй. Турки у Черного моря хорошо заплатят за высокорожденную милочку с белоснежной кожей.
Зверек у него на плече дважды одобрительно взвизгнул, как если бы понимал слова хозяина.
Пока они разговаривали, Матис все ближе подбирался к лодке. Поначалу его изумила безграничная наивность менестреля, который, точно герой собственной баллады, стоял в дверях. Но потом он заметил бегающий взгляд Мельхиора. Своими средневековыми дурачествами бард задерживал разбойников! Если Матису удастся обезвредить лучников у пристани, то Мельхиор, возможно, сумеет неожиданной атакой освободить Агнес.
– Эта графиня хранит великую тайну! – торжественно заявил менестрель. – Отпустите ее, и я поведаю вам о ней.
– Тайна, значит… Когда мы останемся с ней наедине, она мне на ушко все свои секреты нашепчет, ты уж не сомневайся… Ну, прикончите уже эту шавку!