Расплата

Временами Агнес шагала точно под гипнозом. Скорбь по умершему духовнику тяготила ей душу. Лишь холод и опасность быть замеченной сдерживали ее от рыданий. В то же время Агнес ощущала в себе силу, прежде неведомую. Казалось, пережитое горе наполняло ее новыми силами.
«Пожалуй, я постепенно взрослею», – подумала она с горечью.
Наконец среди деревьев, окутанный сумерками, показался Трифельс. Громадным темным кораблем он венчал скальный массив, гордый и неприступный. Они обошли его по широкой дуге, и Агнес невольно предалась приятным воспоминаниям, что связывали ее с крепостью. Мрачная громадина была ей домом. Доведется ли ей когда-нибудь сюда вернуться?
– Как ты вообще собираешься попасть в крепость? – прервал Матис ее унылые раздумья, пока они приближались по узкой тропе к расположенному по соседству Шарфенбергу. – Не станешь же ты стучаться и просить своего супруга, чтобы тот дал тебе кольцо и теплый плащ! – Он показал на ее мокрую рубашку и рану на лбу, полученную еще в плену. – Если граф застанет тебя в таком виде, то станет задавать вопросы и уже вряд ли тебя отпустит.
– Балда! Я уже неплохо изучила крепость. Там есть одна потайная дверь, и у меня имеется от нее ключ, – Агнес подмигнула ему. – Не буду же я по любому делу отпрашиваться у своего дражайшего супруга. Все будет хорошо, вот увидишь.
Последние сотни метров до крепости были наиболее тяжелыми. Пришлось взбираться по северному, самому крутому склону. Здесь не было крепостных стен – лишь отвесная скала, у подножия которой тянулся ров. Прежде он был наполнен водой, но теперь представлял собой лишь слякотную яму. Агнес спустилась вниз по корню и, балансируя по булыжникам, перебралась на другую сторону. Ульрих и Матис, стоя на краю рва, следили за ее действиями.
– Теперь и вы понимаете, почему платью я предпочитаю брюки, – пояснила она друзьям. – В пышной юбке я бы уже раз десять шлепнулась… – Она знаком велела им остаться на месте. – Подождите здесь. Я ненадолго, обещаю.
– А если объявится Йокель со своими людьми? – прошипел Матис.
– Ерунда. Если бы крестьяне нас преследовали, то давно бы настигли, не сомневайся.
Агнес забралась по откосу и приблизилась к скале, густо увитой плющом. На определенном участке раздвинула заросли, и взору открылась ржавая железная дверца. Когда-то осажденные защитники могли совершать отсюда вылазки, теперь же об этой двери знали лишь немногие посвященные. Фридрих рассказал о ней, когда пребывал в добром расположении духа. Агнес стянула у него ключ и позднее заказала у кузнеца в Анвайлере второй такой же. Граф до сих пор так ничего и не заметил.
Дверь с тихим скрипом отворилась, и из проема повеяло сырым затхлым воздухом. Агнес вошла в темный коридор и стала ощупью пробираться вперед. Она уже столько раз здесь проходила, что сориентировалась бы и с закрытыми глазами.
Примерно через двадцать шагов высеченный в скале туннель оканчивался люком в потолке. Агнес подняла крышку, подтянулась и осторожно осмотрелась. Проем находился в неприметном углу внешнего двора, прямо под крепостной стеной. С заходом солнца двор опустел и теперь утопал во мраке. Несколько кур суетливо клевали зерна, издалека доносился смех стражников.
Агнес выбралась из тесного проема и поспешила во внутренний двор. У закрытых ворот скучал караульный. Завидев Агнес, стражник подобрался. Казалось, он не заметил в сумерках ее рваной промокшей рубашки.
– Госпожа графиня, – проскрипел он. – Что у вас…
Агнес отмахнулась.
– Мой супруг уже вернулся? – спросила она.
Стражник помотал головой.
– Нет, к сожалению. Хотя мы ждем его с минуты на минуту. Он собирался вернуться еще до наступления темноты.
– Э… хорошо. Не говори ему, что я уже здесь, – Агнес улыбнулась самой очаровательной из улыбок. – Хочу устроить ему сюрприз.
Стражник услужливо ее пропустил, и молодая женщина взбежала по ступеням в жилое строение, примыкающее к донжону. Спеша по сводчатым коридорам, она на ходу оглядывала дорогие гобелены, раскидистые оленьи рога, плотные ковры и живописные картины по стенам. Фридрих соорудил для нее золотую клетку. Настало время из нее вырваться.
 
Первым делом Агнес прошла в свою комнату на втором этаже. И здесь стены были увешаны коврами, повествующими о битвах прошлого. На одном из них был изображен Трифельс во времена своего величия. В углу потрескивала небольшая печь, уже растопленная служанками на ночь.
Агнес пошарила под кроватью и вытянула сундук со своими пожитками, в числе которых была и книга под авторством кайзера Фридриха о соколиной охоте. В свое время Агнес получила ее в подарок от отца Тристана. Она с трепетом провела рукой по кожаному переплету. Книгу придется оставить, как и прочие богатства.
Всё, кроме кольца.
Агнес вынула из сундука небольшую шкатулку, в которой вот уже несколько месяцев хранила кольцо. Когда серебряная цепочка обвила наконец шею, кольцо обожгло кожу холодом – и в то же время грело ее. По телу пробежал странный озноб. Казалось, недостающий элемент мозаики водворился на свое прежнее место.
 Что же оно со мной делает? 
Агнес в последний раз оглядела богато обставленные покои и поспешила в комнату супруга, расположенную в самом конце коридора. Как она и ожидала, дверь была заперта, но женщина из предусмотрительности заготовила ключ и от нее. Она быстро отперла дверь и вошла внутрь.
Комната Фридриха была самой просторной во всей крепости. Пол устилал пахучий тростник, и благодаря раскаленным углям в жаровне граф по возвращении мог сразу согреться. Широкую кровать с балдахином Агнес до сих пор удавалось избегать. Хотя Фридрих и не проявлял особого рвения. Зачастую он до поздней ночи сидел за письменным столом, изучая старинные документы и акты.
Агнес подошла к трем сундукам у окна и без разбора принялась доставать одежду. Фридрих был примерно ее комплекции, и для Ульриха с Матисом наверняка подойдет пара теплых плащей. Кроме того, за дорогие меха можно выручить неплохие деньги.
Набрав охапку одежды, Агнес сунула ее в мешок и наконец шагнула к выдвижному ящику письменного стола. Она знала, что Фридрих всегда держал там некоторую сумму денег. И действительно отыскала туго набитый кожаный мешочек. Развязала его, и на ладонь выкатились поблескивающие золотом гульдены и цехины. Агнес улыбнулась и положила кошель в мешок с одеждой. С такими деньгами они, если понадобится, и до самой Венеции доберутся.
– Неужто вы нас покидаете? Прискорбно.
Голос донесся со стороны распахнутой двери. Агнес от неожиданности выронила мешок и развернулась. В комнату вошел Мельхиор фон Таннинген. Менестрель с любопытством оглядел открытые сундуки, из которых торчали плащи, рубашки и сюртуки.
– Или вы решили прибраться в покоях супруга? Но ведь для этого есть слуги, – Мельхиор с улыбкой пожал плечами.
– Эм, так и есть, – начала Агнес, запинаясь. – Я искала плащ потеплее, увидела, какой тут бардак, и…
Она замолчала, заметив, как взгляд Мельхиора застыл на ее разорванной рубашке.
– Кто сотворил с вами такое? – спросил бард с возмущением. – Граф?
Агнес помотала головой.
– Я всего лишь упала с лестницы.
– А мешок?
– Я… я…
Агнес вдруг поняла, что слишком глубоко увязла в собственной лжи. Мельхиор не сводил с нее внимательного взгляда. В конце концов она опустилась на кровать и смиренно склонила голову.
– Если я раскрою вам тайну, вы обещаете молчать?
Менестрель вскинул правую руку и, точно средневековый рыцарь, преклонил перед Агнес колено.
– Всем, что еще свято для меня, клянусь небом, землей и Священной Римской…
Агнес отмахнулась.
– Думаю, этого достаточно, – она немного помедлила и продолжила тихим голосом: – Дорогой Мельхиор, вы всегда были мне хорошим другом, но теперь я вынуждена вас оставить. Я навсегда покидаю и Шарфенберг, и моего супруга.
Менестрель взглянул на нее, пораженный.
– Вы… уходите? Но куда?