Эра милосердия (СИ)
1. Три непохожие истории с одной подоплекой
— Лиз, ты должна сделать аборт, — Герман облокотился о стену и уперся в Лизу тяжелым взглядом, — я пока не собираюсь становиться отцом. Так что если хочешь быть со мной, тебе придется выбирать. Кстати, а как так получилось, мы же предохранялись?
— Я не знаю, как это вышло, Гер, — Лиза кусала губы, чтобы не расплакаться, меньше всего она ожидала такой реакции. Почему она решила, что Герман обрадуется? Вот же дурочка…
— А может… Может, это не мой ребенок? — он выпрямился, словно его озарило. — У тебя точно был только я?
Лиза вглядывалась в его лицо, еще совсем недавно такое родное и близкое, а теперь ей казалось, что перед ней другой человек. Чужой. Который хочет убить ее ребенка.
— Что же ты молчишь, Лиз, неужели я прав? Ты скажи правду, не бойся, я дам тебе денег на аборт, просто я хочу знать!
— Нет, Герман, у меня никого не было, это твой ребенок. Но я, конечно, сделаю аборт, раз ты так хочешь, — Лиза сунула руки в карманы и сжала в кулаки. Только бы себя не выдать!
— Малыш, ну все, иди сюда, прости, я был неправ. Не делай из меня чудовище. Ты же сама понимаешь, что сейчас не время, мы поженимся, надо немного пожить для себя, а ребенок это груз, это ответственность. Давай позже, ладно? — он притянул ее к себе, и Лиза послушно поддалась.
Она молчала, изо всех сил стараясь не вызвать подозрений. Нужно со всем соглашаться, пусть только уйдет. Собрать чемодан недолго, у нее не так много вещей, и на первое время деньги есть.
Потом она уедет на вокзал и подождет там, поезд в родной городок отправляется ночью, утром она уже будет дома. Лиза знала, что мама ее поддержит, да что там, как раз мама и не хотела отпускать дочь в столицу, это отец ждал, что единственная дочка закончит престижный вуз, сделает себе карьеру…
Папа, конечно, расстроится, зато он никогда не заставит ее убить ребенка, а сидеть на шее у родителей она не будет. Это здесь, связавшись с сыном обеспеченных родителей, она расслабилась и сосредоточилась на учебе. Потому что решила, что Герман Тарасов — это навсегда.
— Вот, возьми, — Герман положил на тумбочку пачку денег, — здесь должно хватить. Я спешу, не могу тебя отвезти, вызовешь такси. Когда все закончится, пойдешь на курсы вождения, купим тебе машину. Сколько можно быть безлошадной?
Он поцеловал ее и ушел, Лиза невесело посмотрела на пачку. Конечно, деньги любые были бы не лишними, но только не эти, не такой ценой. Не вышло у нее подарить Герману Рождественский подарок, тот оказался ему не нужен. Так что придется теперь Рождество встречать на вокзале.
Вещи она собрала быстро, уходя, оставила на тумбочке у зеркала снимок с УЗИ, на котором их ребенок был пока только небольшим темным пятном. На снимке написала всего два слова: «Я выбрала».
Когда за ней закрылась дверь, пачка денег так и осталась лежать там, куда ее положил Герман.
* * *Кирилл проводил взглядом Карину и мысленно ухмыльнулся, представляя, как наконец-то сегодня сможет рассмотреть и испробовать все эти изгибы. Сколько можно думать об этом, давно пора действовать. Он уже позвонил жене и соврал о командировке, а сам собрался с Кариной за город на три дня. И пусть небо упадет на землю, он проведет с ней эти три дня, Кир был уверен, что они будут особенными.
Ему осточертело быть порядочным семейным мужчиной, скучно и тоскливо было возвращаться домой каждый день, наступать на разбросанные игрушки и выслушивать от жены длинные отчеты, сколько раз кто из малышей сходил на горшок.
Близнецам всего по полтора года, поначалу Кирилл рвался помогать, но жена ревностно отстаивала свои обязанности, и он перестал, он вообще многое перестал делать. А ведь когда-то у них все было по-другому.
С рождением детей Ирка полностью отдалась материнству. Все свободное время, которое удавалось выкроить — а какое свободное время с двумя малышами? — она просиживала на форумах таких же повернутых на своих детях мамочек, как она сама. Там обсуждались бесконечные вопросы кормежки, режущихся зубов и младенческих колик.
Кириллу поначалу нравилось, какая из Ирки вышла мама для его детей, пока однажды он не обнаружил, что мама у детей есть, а жены у него нет. Сколько раз он предлагал оставить малышей на свою мать или нанять няню, а самим поехать куда-нибудь вместе. Но Ира и слышать не хотела, потому что своих детей никому доверить не могла. Вот он и ехал с почти уже законной любовницей в роскошный загородний СПА-комплекс, где загодя были забронированы люксовые аппартаменты.
Завибрировал телефон, Кир взглянул на экран. Жена.
— Кирилл, а ты не можешь отменить поездку? — голос Ирки звучал взволнованно, и от мысли, что что-то с детьми, у него замерло сердце.
— Что случилось, Ира?
Воображение уже рисовало самые мрачные картины, как тут жена ответила, будто стесняясь:
— Так сегодня же Рождество! И я подумала, что мы бы могли встретить его вместе, а в командировку ты поехал бы после праздника…
— Извини, котенок, но никак. Все, целую, пока, — он решительно выключил аппарат и спрятал его во внутренний карман куртки.
* * *— Что, Володя, поехали? — Андрей Крестоносцев, владелец торгового центра «Плаза Дэй» сел на сиденье с включенным подогревом и с блаженством откинулся на спинку. — Ну и мороз! Сейчас бы в парилку, горячего чаю и спать!
Внедорожник уже выруливал со стоянки, как тут на дорогу вышла большая собака с густой палевой шерстью и улеглась на землю прямо перед ними.
— Это еще что? — удивлено уставился на животное Крестоносцев.
— Не что, а кто, — поправил его Володя, — это собака. Красивый окрас, я тут таких не видел.
— Вижу, что собака, — фыркнул Крестоносцев, теперь они вместе смотрели на пса.
— Холодно им, — задумчиво проговорил Владимир.
— Кому?
— Да собакам. И голодно.
— А кому сейчас легко?
Володя как-то странно вздохнул и посигналил. Пес не пошевелился, и только когда внедорожник тронулся с места, тот поднялся и понуро опустив хвост, отошел в сторону.
— Погоди, — вдруг хлопнул себя по карманам Крестоносцев, — я сигареты в кабинете забыл. Давай заскочим в супермаркет.
Фары выхватили знакомую лохматую спину в окружении собак самых разных мастей и расцветок, собравшихся на пятачке у стоянки. Мороз крепчал, и неожиданно Андрей подумал, что на промерзлой земле сидеть наверняка холодно. А еще и спать…
— Я вот тут новости читал, пока вас ждал, Андрей Григорьевич, — Володя старательно объехал животных, — интересно так!
— Что ты там вычитал?
— В Стамбуле собак пускают в магазины и кафе на ночь, чтобы они не замерзли во время холодов, — Володя так лихо оттарабанил текст, что у Андрея закралось подозрение, будто его водитель заранее подготовился.
— И что? — спросил больше из вежливости, чем из интереса. — А я при чем?
— И владельцы торговых центров тоже, — Владимир сумел героически выдержать обращенный на него взгляд.
— Вот и славно. Поехали, — Крестоносцев кивнул головой на дорогу, явно давая понять, что вопрос с собаками исчерпан.
2. В это время в Главной Канцелярии
За длинным столом в совещательном зале Главной Канцелярии царила гробовая тишина. На огромные мониторы, парящие у стен, были выведены графики и диаграммы, и все до единого они показывали уверенный спад. По всем фронтам.
— Н-да… — нарушил тишину один из архангелов, — было-было, а такого еще не было.
— Вы уверены, что цифры правильные и отражают реальную картину? — Он поднял голову и посмотрел на докладчика, стоявшего на трибуне.
— Цифры верные, все проверено и перепроверено, — заверил Его докладчик, — мы сами не верили, вот и перепроверяли.
— Мне кажется, если взять данные в динамике относительно прошлых периодов, то это… дно, — деликатно подытожил сидящий слева архангел.