Облака среди звезд

— Понимаешь, — сказала я в завершение, — у нас почти не осталось денег, чтобы платить за хлеб и молоко, за воду и газ. Нас шесть человек, а сейчас у нас еще живет Ронни. Это такая дурацкая идея… Я бы ни за что не стала просить тебя, если бы папа не настоял. Он сказал, что ты единственный, кто может… кто может… — Мне смертельно не хотелось продолжать, и больше всего я боялась, что он решит, будто отец обратился к нему, напоминая о том, что Руперт обязан нам за прошлое гостеприимство… — Вообще, ты единственный наш близкий друг…
Руперт не глядел на меня. Трудно было понять, сердится ли он или просто размышляет над моей просьбой.
— Сколько тебе нужно денег?
— Две тысячи фунтов. — Только сейчас я вдруг осознала, как велика эта сумма, и мне стало невыносимо стыдно за свою дерзость. Что может быть унизительнее, чем просить взаймы? Насколько это тяжелее и неприятнее любой другой проблемы в человеческой жизни! Я чувствовала, что ни за что на свете больше не соглашусь вновь испытать этот позор!
Руперт молчал еще довольно долго. Я уже собралась было сказать ему, чтобы он позабыл о моих словах и больше не вспоминал об этом, когда он наконец ответил:
— Я не дам денег.
— И правильно! — выпалила я. — Это было глупо — мне не следовало просить! Просто ужасно…
— Замолчи, пожалуйста, и послушай. Если даже я дам эти деньги, вам не хватит их и на два месяца, и вы опять окажетесь в том же положении. Две тысячи фунтов ничего не изменят. В вашей семье ни один человек не умеет нормально расходовать деньги. Вы тратите их, даже не задумываясь.
Я мрачно кивнула. Он говорил весьма обидные вещи, но, к сожалению, это была правда.
— Что я действительно могу сделать, так это оплатить ваши счета за продукты, воду и электричество. Но при условии: ты, Брон, Порция и Офелия найдете себе работу. В вашем распоряжении две недели. Желательно, чтобы работа была хорошо оплачиваемая, но, возможно, поначалу придется согласиться на то, что предложат. Любая другая помощь вам больше повредит, чем пойдет на пользу. — Я ничего не сказала ему. Мне трудно было представить Офелию, каждое утро оправляющуюся на работу. — Каждый из вас должен зарабатывать деньги, постарайтесь ограничиться только самым необходимым. Хорошенько продумайте все расходы на электричество, питание, телефон, такси. Большая часть ваших денег будет уходить именно на это, и только то, что будет оставаться, вы сможете трактовать по своему усмотрению — покупать сигары, сумочки из крокодиловой кожи, помаду или еще какие-нибудь мелочи.
Я все еще пыталась вообразить себе Брона или Офелию, которые садятся в автобус, чтобы ехать в какую-нибудь контору.
— Боюсь, это будет для тебя слишком обременительно, — осторожно заметила я.
— Немного, возможно. Но тебя это не должно беспокоить. Вам предстоит более тяжелое испытание, чем мне. Всю жизнь вы целиком зависели от гонораров и доходов отца, и эту привычку нелегко преодолеть.
— Да, — кивнула я, вынужденная признать его правоту, — это было слишком эгоистично и неразумно с нашей стороны.
— Прежде всего это было вредно и даже опасно для каждого из вас. — Он вздохнул и пожал мою руку. — По-моему, не следует читать тебе нотации, к тому же я устал сегодня. Держи меня в курсе. В четверг я вернусь в Лондон. Не забудь — у вас две недели.
— Но что же нам делать?
Руперт посмотрел на меня с нескрываемым раздражением: — Начнем с тебя. Чем ты хотела бы заниматься?
— Я пишу стихи, но, мне кажется, их никому не стоит показывать.
— За стихи, издавай ты их хоть томами, никто платить не будет. Завтра перед отъездом я позвоню Сидни Поудмору, помощнику редактора «Брикстон Меркьюри». По моей рекомендации он возьмет тебя в штат начинающим репортером.
— Журналистом? — Я сразу же вспомнила о Стэнли Нормане и обо всех прочих представителях прессы, часами толпившихся у нашего дома, дабы состряпать очередную скандальную статейку о жизни семьи Бингов, и в отчаянии крикнула: — Я не смогу!..
  
Глава 12
  
У Мистера Поудмора, помощника редактора «Брикстон Меркьюри», был большой красный нос, который выделялся на его бледно-крахмальном лице, словно искусственный нарост. Колючие маленькие глазки смотрели из-под очков очень внимательно, а волосы, тщательно разделенные прямым пробором, заканчивались странными завитками на висках. Ничего примечательного, кроме мятого пестрого галстука, в его одежде не было, но костюм его явно был не из дешевых.
Офис, который я без воодушевления успела осмотреть, ожидая, пока мой будущий начальник закончит чтение и приступит к разговору со мной, представлял собой нагромождение столов среди голых стен. Единственным украшением помещения были два плаката, на одном была изображена богиня Кали в ожерелье из черепов, на другом — улыбающийся Будда.
— Имя? — уточнил мистер Поудмор, даже не взглянув на меня.
— Хэрриет Бинг.
— Бинг? Ах да!.. — Его голос внезапно стал пронзительным, как свист ветра за окном. — Известный актер, обвиненный в убийстве!
Меня разозлила его бесцеремонность:
— Он его не совершал!
— М-мм… да, он друг семьи. Раньше часто гостил в нашем доме.
— Опыт работы?
— Боюсь, никакого.
— Чем раньше занимались? — Он вынул из кармана платок и громко высморкался.
— Ну, иногда писала стихи…
— Навыки стенографии?
— Боюсь, что нет…
— Грамотность?
— О, почти безупречная, правда, иногда я пользуюсь словарем….
— Будете разбираться с деловыми расходами. — Он поднялся из-за стола и подошел к двери соседней комнаты, а затем повернулся и кивнул мне, приглашая следовать за ним.
В менее просторном кабинете две дамы неопределенного возраста без устали стучали на машинках, выражение лиц у них было такое, будто они печатали списки приговоренных к смертной казни, которая должна состояться в то же утро. Они не подняли головы и не взглянули на меня из-под очков. Я была потрясена тем, каким рвением они делали свою работу, ни на минуту не останавливаясь и не отдыхая.
— Ваш стол, — мистер Поудмор указал мне мое место, машинки там я не заметила. Он бросил передо мной папку с бумагами: — Рассортируйте по видам расходов, итоговым суммам и месяцам. Это вы способны сделать, я надеюсь?
В голосе его прозвучал нескрываемый сарказм, но я сделала вид, что ничего не заметила, и решила, что волей-неволей мне придется смириться и с такой работой из-за полного отсутствия какой-либо квалификации. Но некоторое разочарование я все же испытала — Руперт обещал мне место журналиста, а в результате я вынуждена заниматься какими-то бухгалтерскими отчетами.
Мистер Поудмор вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.
Обе женщины тут же прекратили печатать, словно только и ждали момента, когда наконец начальник исчезнет.
— Я буду чай с сахаром, — сказала крашеная блондинка в зеленом кардигане.
— А как же зефир и пирожные? — спросила другая женщина, в ярко-красных штанах, подойдя к столику углу комнаты, где стояли чашки и чайник.
— Здравствуйте, — я решилась познакомиться первой, — меня зовут Хэрриет.
Вторая дама глянула на меня из-под очков:
— Приятно познакомиться, я — Мюриэл Минчин. — У нее был едва заметный акцент. — А это, — она указала на свою подругу, — Элин Фивер. Не хотите немножко подкрепиться?
— Спасибо. — Я радостно улыбнулась, но тут же устыдилась своей невоздержанности.
— У нас только растворимый кофе и булочки. Может быть, вам это не понравится? Но вы можете приносить с собой все, что захотите.
— Нет, я не хочу есть, большое спасибо.
Обе дамы налили себе кофе и начали завтракать.
— Мистер Поудмор сказал, что вам нужны деньги на карманные расходы. — Руперт, видимо, предусмотрительно попросил не распространяться о том, кто я такая, чтобы не привлекать ко мне излишнего любопытства сотрудников. — Вечерние платья сейчас так дорого стоят… — Мюриэл достала салфетку из сумки и вытерла шоколад, оставшийся на губах.