Аристократ. Том 3. Война грязных искусств

Он кричал откуда-то снизу.
Я мгновенно пришёл в себя, осознавая наконец, где нахожусь на самом деле. Я пришёл на пустырь у Гвардейской площади, чтобы встретиться с Питером Соло и вернуть Хлою с Дженни, а заодно воздать ублюдку за их мучения.
И чтобы перехитрить Питера, я надел Печать на палец. Питер же от страха атаковал меня и швырнул в воздух гравитационным эргом. Я взлетел над площадью и резко окунулся в собственные воспоминания… всего на мгновение…
Это мгновение прошло, и по всем законам физики меня ждало падение.
***
Тело потащило вниз, с теми же обломками камней, поднятыми вместе со мной.
Не было сомнений, что Питер собирался зашибить меня о землю, после чего снять Печать с пальца. Почему-то я нисколько не сомневался: именно это он и сделает.
Хотя вряд ли такой расклад его морально удовлетворит.
Наверняка, он планировал забрать Печать, продемонстрировав силу, пока я ещё жив, собирался истерзать меня до полусмерти и желательно при свидетелях – Хлое и Дженни.
В столь принципиальной схватке Питер не стал бы торопиться. Он слишком любит пафос. Наверняка, ублюдок уже не раз прокручивал в воображении, как унижает меня перед всеми.
Теперь главное, не допустить, чтобы это случилось на самом деле. В голову пришёл только один вариант спасения – безумный во всех смыслах. Но хуже, чем есть, я вряд ли себе уже сделаю.
Падая, я вытянул руку вбок.
Ту самую руку – правую, где на указательном пальце блестела Печать с вороном. Ладонь жгло болью, и казалось, что не только моя кожа, но и металл перстня плавится, сочась жаром.
А ещё мне показалось на секунду… всего на мгновение… что Печать подарила мне кодо, буквально крохи. Но мне и этого хватит.
Как только пальцы коснулись стены, вдоль которой я падал, мой полёт чуть замедлился, и все крупицы кодо, что во мне были, я использовал на легкий гравитационный эрг.
Ладонь прислонилась к кирпичной поверхности, я поджал под себя ноги, поворачиваясь в воздухе и наступая на стену, а потом сразу же оттолкнулся от неё рукой.
Я сделал всё в точности, как в своём жутком воспоминании.
Побежал по вертикальной стене.
Побежал прямо вниз!
И я бы наврал, если бы сказал, что в тот момент не испытал страха. Было жутко. Каменный пол пустыря неумолимо приближался, нёсся на меня, парализуя неизбежностью столкновения.
Три секунды, две, одна…
Перед самым полом я оттолкнулся от стены ногой и приземлился, глубоко присев, сделав кувырок и снова встав на ноги.
Питер замер. Он вытаращился на меня, не веря глазам. Ну а я не стал ждать, когда он придёт в себя. Молниеносным движением руки вынул из кобуры револьвер и взвёл курок.
Меня тут же отшибло в сторону, и я полетел спиной в стену, в ту самую стену, по которой только что сбежал вниз.
Одновременно с этим прозвучал выстрел.
А потом был удар о стену. Показалось даже, что моя многострадальная спина раскрошила к чертям всю кирпичную кладку… или это захрустели кости позвоночника?.. К тому же, я ещё затылком неплохо приложился – череп охватило болью.
По шершавой стене я съехал на пол, жёстко приземлившись на задницу. Пиджак вместе с майкой задрались до самой груди. Горячая струя крови начала заливать мне затылок и шею, текла меж лопаток. Перед глазами задвоилось, вокруг потемнело, потом посветлело, пространство утонуло в золотисто-красных тонах…
Но что бы ни происходило, моя правая рука крепко сжимала рукоять револьвера, а большой палец снова тянулся к рычагу курка.
Сквозь шум в ушах я услышал рычащий вопль:
– Теодор Ринг! Грёбанный ты циркач! Не ожидал, что ты без кодо по стенам бегать умеешь!
На меня надвигался Питер.
На его бежевом пиджаке, в районе левого плеча, темнела алая клякса – значит, моя пуля всё-таки попала в него. Левая рука Питера висела плетью вдоль тела и казалась безжизненной, даже какой-то излишне длинной. Зато правая была в порядке.
Я выстрелил ещё раз.
Не попал – цель продолжала двоиться.
Питер рассмеялся, вскинул правую руку и крикнул:
 
– Ксипра! – В меня метнулась молния парализующего эрга. – Ксипра! Ксипра!
Я упал набок.
Белёсый энергетический поток протрещал над головой и ударился в стену. Молнии были такой силы, что затрещала кирпичная поверхность стены, а сверху посыпалась щебёнка отколовшихся мелких кусков.
Питер наклонился и прижал правую ладонь к полу. От его руки ко мне пронеслась борозда ощетинившегося камня – толщу пола будто взрыл невидимый червь. Не успел я подняться, как камень подо мной нагрелся и начал втягивать мой пиджак в свои оковы. Мне пришлось быстро снять его с себя – чёрт… так быстро я никогда ещё не раздевался.
Оставшись в своей грязной вытянутой майке, я поднялся на ноги, прислонился спиной к стене и одновременно поднял руку с револьвером.
Цель наконец-то перестала двоиться передо мной, и Питер это заметил.
– Дёрнешься – застрелю! – предупредил я. – Щит ты применить не успеешь. Пуля быстрее, чем жест и действие словесного ключа. Ты же не идиот, правда?
Питер замер и нахмурился, а потом вдруг повернулся к Хлое, но я тут же рявкнул:
– Только попробуй к ней сунуться!
Тем временем Хлоя, с удавкой на шее, отползала в угол, к Дженни. Неуклюже перебирала босыми израненными ногами, дёргала связанными руками, всхлипывала и шептала: «Рэй… Господи… Рэй, Рэй…».
Питер повернулся ко мне.
– И что ты предлагаешь, мистер Ринг? – спросил он.
Я оттолкнул себя от стены и, держа Питера на мушке, двинулся к нему. Тот заметно напрягся.
На самом деле, ничего хорошего я бы ему не предложил. За то, что ублюдок избил Хлою, напугал Дженни и порядком достал меня самого в попытке прикончить, я бы прикончил его сам.
Видимо, это легко читалось в моих глазах даже без навыка ментального чтеца.
Питер сглотнул.
– Эй… Ринг, может, договоримся? Я бы предложил… – начал он.
Но его перебил отчаянный выкрик Хлои:
– Рэй, не подходи к нему! Там везде ловушки с жидким камнем!
Я тут же отступил назад и остановился.
– Рунная тварь… куда лезешь? – Питер опять покосился на Хлою. – Заткнулась бы и сидела в углу!
И в этот самый момент, пока он отвлёкся, я рванул вперёд. Сделал широкий шаг, переступая ближайшие каменные плиты, чтобы избежать ловушек, и ударил Питера револьвером по лицу. Стрелять не стал намеренно – рисковал задеть Хлою или Дженни.
Удар вышел не сильным, скорее неожиданным и болезненным, но Питер был дезориентирован мгновенно.
Я повалил его на спину, Питер тут же оттолкнул меня эргом. Мой револьвер упал на пол, но он мне был уже не нужен. Я незаметно смял в кулаке путы и встал на четвереньки, провоцируя Питера на вполне определённый удар.
В живот ногой.
Идеально.
Он двинул мне туда со всей дури, зато ногу убрать не успел – я обхватил его за щиколотку и рванул на себя. Одной рукой прижал ступню Питера к полу коленом, а второй – быстро намотал вокруг его ноги верёвку из дериллия.
Питер среагировал на мой выпад в ту же секунду и отвесил мне точный удар второй ногой в простреленное плечо. Знал козёл, куда бить – мои раны, не прикрытые пиджаком, были как на ладони…
Скрипнув зубами, я снова на него навалился.
И вот теперь уже мои удары посыпались на него один за другим, методичные и безжалостные. В нос, в нижнюю челюсть, в живот, в печень. Потом ещё раз, ещё раз, ещё раз… пока он не заскулил.
Печать на моём пальце исполнила роль кастета и отлично отработала, дополнив атаку.
Вырываясь из моей хватки, Питер снова попытался применить эрг, хоть какой-нибудь. Выкрикивал то «тихара», то «ксипра», то «агникара», и никак не мог сообразить, почему ничего не происходит, почему я не реагирую, а продолжаю впечатывать его в пол и бить.
И тут, в перерывах между ударами, он вдруг заорал на весь пустырь:
– Какого хрена?! Какого, мать твою, хрена ты со мной сделал?!