Советская фантастика 80-х годов. Книга 1 (антология)

— Зачем ты это сделала, Шу?
— Ты хотел знать. Я ответила.
— Я говорю о бокале.
— Ты хотел, чтобы он разбился?
— Да. 
Планшетный столик резко дернулся, осколки стекла разлетелись по всему полу, но удовлетворения Хенк не ощутил.
— Что значат твои слова? Ты же не хочешь сказать, что я всего лишь функциональная часть своего собственного бортового компьютера?
— В определенном смысле это так, Хенк.
— Выходит, я даже не протозид? Выходит, я просто часть машины?
Он никогда не разговаривал с Шу таким тоном.
Шу промолчала.
Обиделась или не хотела его огорчать.
— Свяжи меня с Памятью.
Шу не ответила, но экраны обсерватории вспыхнули.
Хенк решил проследить свой путь. Весь свой путь от Земли до квазара Шансон. Он хотел понять — кто же он? Он не хотел отдавать решение в руки диспетчера или Челышева.
...Туманный шар, условная модель расширяющейся Вселенной, вспыхнул прямо в центре штурманской обсерватории. Шар не был велик, но впечатление от него было безмерным. Взгляд не постигал его глубины, тонул в туманностях; лишь постепенно Хенк различил пятна галактик и выделил особо пульсирующую, яркую точку квазара Шансон. Мысленно он провел долгую дугу через созвездие Гидры, океан Бюрге, зону Цветочников и Арианцев, объект 5С 16. Он видел маяки цефеид, вспышки пульсаров. Он видел «Лайман альфу» — крошечное серебристое веретено, пожирающее пространство. С жадным любопытством, как впервые, он всматривался во Вселенную, в этот гигантский садок, в котором вместо хвостатых рыб медленно шествовали фантастические кометы, не зарегистрированные ни в одном каталоге.
Объект 5С 16... 
Шар Вселенной дрогнул, подернулся серой дымкой, вновь прояснился. Хенк увидел «Лайман альфу», с н а б ж е н н у ю  р о г о м  П р е о б р а з о в а т е л я, и  с е б я, вращающегося в пространстве. Он и Шу, они были одно целое. Он и Шу, они были одним громадным пылевым облаком. Он и Шу, их атомы смешивались друг с другом, но сами они оставались самими собой.
У него закружилась голова. Ведь он действительно принимал когда-то форму пылевого облака, одну из самых удобных рабочих форм в космосе; вид плывущего в пространстве облака не смущал и не пугал его, однако нервный холодок уже трогал его спину.
Стоп!
Он вернул запись к началу.
Земля... Созвездие Гидры... Океан Бюрге... Длинное, как веретено, тело «Лайман альфы»... Объект 5С 16...
Шар Вселенной дрогнул, подернулся серой дымкой, вновь прояснился. Хенк увидел «Лайман альфу», снабженную рогом Преобразователя, и себя — грандиозное счастливое облако, медленно вращающееся в пространстве.
— Шу! — закричал он.— Выдели в отдельную серию маршрут в зоне объекта 5С 16.
Шу не ответила.
— Шу! — закричал он.— Где запись маршрута через зону объекта 5С 16?
Шу не ответила.
— Шу! — Он даже привстал.— Где запись случившегося в зоне объекта 5С 16?
На этот раз он услышал ответ:,
— Запись маршрута через зону объекта 5С 16 блокирована. Данная запись подлежит просмотру только на Земле.
— Кто заблокировал запись?
— Это сделала я, Шу.
— Но почему?
— Данная запись подлежит просмотру только на Земле,— тупо повторила Шу.
— Что в этой записи? Что? Я хочу это знать!
— Б о л ь...
Хенк сжался.
Мгновенное, неясное, почти без памяти, ощущение, краткое как удар, ослепило его. Он не знал, что это, он - лишь чувствовал мертвый ужас. Боль поразительная, рвущая пронизала его насквозь, он скорчился, как ребенок, и закричал, хватаясь скрюченными пальцами за распухшие вдруг подлокотники кресла.
Это длилось долю секунды. Но Хенку хватило и этого.
Он уже не хотел знать, что именно с ним случилось в зоне объекта 5С 16. Даже мимолетный намек на воспоминание лишал его воли. Уронив голову на планшетный столик, обессиленный и разбитый, он сразу уснул.
13
 Очнувшись, он увидел перед собой Челышева.
— Вы все видели, Петр?
Челышев не выразил сочувствия:
— Да.
— Тем лучше. Не надо ничего объяснять.
— Что ты намерен делать?
 
— Требовать возврата на Землю.
— А тебя не тянет... Ну, скажем, тебя не тянет к квазару?
— Не знаю... Нет... Наверное, нет...— вяло ответил Хенк и запоздало удивился: — Вы можете выпустить меня в нетипичную зону?
— Ни в коем случае.
— Тогда к чему этот вопрос?
— Ты не понял?
— Нет.
Челышев впился в Хенка холодными голубыми глазами:
— Протозиды не входят в Межзвездное сообщество, Хенк, а мы представляем Межзвездное сообщество. Твой интерес к протозидам, твое странное сочувствие к ним... Хочешь, мы устроим тебе встречу с прото-зидом?
— Каким образом?
— Не хитри, Хенк. Ты знаешь, о чем я говорю.
— Я не люблю загадок, Петр. Объясните.
— А тот протозид, Хенк?.. Ведь ты не убил его... Преобразователь не убивает, правда?.. Ты просто преобразовал протозида, придал ему иную форму, но он жив, он функционирует, его всегда можно вернуть в прежнее состояние... Почему ты не убил протозида, Хенк?■
— «Каждое разумное существо обладает всеми правами и свободами, провозглашенными настоящим Сводом...— бесстрастно процитировал Хенк.— Каждое разумное существо имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность... Никакое разумное существо не должно подвергаться насилию или унижающим его достоинство наказаниям... Каждое разумное существо, где бы оно ни находилось, имеет право на признание его правосубъективности...» Протозид — разумное существо, Петр. Вы Охотник. Вы должны знать Свод.
— Разумное? — Глаза Челышева вспыхнули.— Но каковы его устремления? Каковы его цели? Есть ли у него вообще интерес к звездам, к межзвездной жизни, к конкретным соседям? Почему они уничтожают целые миры, ни на секунду не задумываясь о каком-то там Своде? Ты сам писал, Хенк, я читал твои статьи, что вместе с цивилизацией приходит осознанное желание оставить после себя память для будущего. А протозиды? Что оставят они после себя? Костры миров? Разрушенную Вселенную?
— Вселенная, Петр, такая большая штука, что ее трудно разрушить.
— Надеюсь.— Взгляд Челышева не смягчился.— Но Крайний сектор практически обречен.
— Но у нас есть еще какое-то время.
— У  н а с, у землян,— поправил его Челышев.— Этого времени, Хенк, нет ни у Арианцев, ни у Цветочников, ни у океана Бюрге.   f
— Вы сослались на одну из моих давних статей... Означает ли это, что вы получили ответ с Земли на ваш запрос?
— Да, Хенк.— Челышев помолчал.— И этот ответ крайне не утешителен. Тот Хенк, чье имя ты носишь, умер на Земле естественной смертью примерно двести пятьдесят лет тому назад по земному отсчету.
— Что вас удивляет? — Хенку нелегко было говорить о себе в прошлом времени, но он справился с этим.— Все правильно. Я вернулся с Симмы. Я жил. Я умер. Все смертны, Петр. Бессмертия пока никто не нашел.
— Тот Хенк, чье имя ты носишь, никогда не выходил за пределы Внутренней зоны.
Сознание Хенка раздваивалось:
— Но ведь я помню себя, я помню брата, помню детство, помню статью, которую вы цитировали. В этой статье, кстати, больше догадок, чем фактов, но к догадкам приложил руку я!
Челышев промолчал.
— Я — это я, Петр,— голос Хенка сорвался. Он сам видел неубедительность своих слов.
— Ты не выполнил приказ Охотников, Хенк. Ты не уничтожил опасного для нас протозида. Ты насторожил Арианцев своим странным нечеловеческим поведением в Аквариуме. Шрамы на твоем теле говорят о смертельных ранениях, но ты жив. «Лайман альфа» снабжена Преобразователем, подобным которому нет ни у кого из членов Межзвездного сообщества. Ты свободно ориентируешься в биографии человека, который давным-давно умер, и умер не в Крайнем секторе, а на Земле. Наконец, твой собственный компьютер не желает выдавать твои собственные записи. Почему?
— А о смысле жизни вы не хотите спросить, Петр?