Трудный ребенок 2

Но Большой Бен не хотел изменять своей собачке. Соорудив ей подобие мавзолея из плексигласовых коробочек, неудавшийся губернатор Луизианы нес бессменную вахту у тела своего любимца.
Не в силах вынести подобного зрелища, Маленький Бен уже через день позвонил Луанде: уж она-то сможет умерить безутешное горе старика.
Мисс Дюмор примчалась сразу же.
— Где он?
— На кухне. Знаешь, ему так тяжело… — Маленький Бен с трудом сдерживал слезы.
— Ну, не расстраивайся, мой дорогой!
— Я теряю рассудок! Мой сын ведет себя все хуже и хуже. Мы даже не можем сообразить, что он сотворил с этой собакой. Да тут еще дедушка. Что мне с ними делать?
В этот момент Луанда поняла: ее час пробил. Она торжественно провозгласила:
— Бенджамин! Я буду говорить совершенно откровенно…
— Не пугай меня, Луанда.
— Да, совершенно откровенно… — мисс Дюмор решила, что она слишком круто взяла и поспешила сделать неглубокий обходной маневр. — Знаешь, у твоего сына сейчас критический период.
— Но я стараюсь, как могу. И наш дедушка…
— Ты не виноват, ты чудесный, прекрасный человек. Но даже замечательнейший человек в одиночку не может справиться с такой непосильной задачей. Твоему ребенку нужны оба родителя.
Чувствуя, что отступать больше некуда; обольстительно открытый бюст Луанды оттеснил мистера Хилли в уголок прихожей, и выхода было два — взять лом, пробить дырку в стене да уйти или взять мисс Дюмор и сделать ее миссис Хилли-Дюмор. Маленький Бен решился.
— Луанда…
— Да!
— Я хотел бы задать вам один вопрос…
До чего же все мужчины похожи: делают предложение, когда другого выхода не остается.
* * *
— Сынок!
Мистер Хилли не знал, как приступить к выполнению сложного и ответственного поручения. Ему предстояло объявить Джуниору, что у него скоро появится новая мама. Но, чувствуя, что обратного хода нет, Маленький Бен пошел в открытую. Тем более, что за дверью его поджидала Луанда.
— Сынок, слышишь меня?
— Да, папа. Что случилось? — малыш оторвался от созерцания прелестной картины садящегося в волны озера солнца и застыл в ожидании.
— Я хочу тебе сообщить одну новость семейного характера.
— Какую? Что, Большой Бен выезжает? А как же Ниппи?
— Ну, с Ниппи никаких изменений. И дедушка сторожит свой мавзолей. Нет, я не об этом. Сынок, послушай, это очень важно. Я принял решение. Я женюсь на Луанде.
— Но, папа, она меня терпеть не может!
— Ничего подобного. Это нелепо. Это… Ну, как ты можешь такое говорить. Она хочет тебе добра, она хочет, чтобы у нас троих была нормальная семья.
— Да нет же, папа, она все испортит, все переломает! Все будет ненормально…
— Но трое мужчин и оцепеневший кобелек, живущие вместе, — это еще более неестественно, это плохо.
Тут мистер Хилли решил, что пора ему погладить малыша по голове: этим жестом он успокаивал не только сына, но одновременно глушил свои собственные сомнения в правильности сделанного выбора.
— Кроме того, Джуниор, мне кажется, что у нее сильные моральные устои, и она окажет на нас хорошее влияние. Правда, Луанда?
Мисс Дюмор решила прийти на помощь будущему супругу. Дверь кухни распахнулась, и с порога жеманница залепетала:
— Правда, милый, правда. Так будет лучше.
Джуниор, теряя под ногами почву, закричал:
— Ты совершаешь большую ошибку, папа!
— Успокойся, Джуниор. Я человек взрослый. Я делаю то, что хочу. В субботу я женюсь на Луанде. Ведь так, дорогая?
— Ну, мои милые мужчины, вот и поговорили. Бенджамин! У нас с тобой миллион дел: нанять официантов, разослать приглашения и, кроме того, мы должны съездить к врачу и сдать кровь на анализ совместимости.
— Ну может… с анализами… я год назад сдавал.
— Нет, придется сдавать. О твоем здоровье я сама буду заботиться. Давай, поторапливайся.
— Иди, иди, Луанда, я только пару слов малышу скажу.
Мисс Дюмор удалилась из комнаты. Тоскливо поглядев ей вслед, малыш отвернулся, чтобы скрыть набегающие слезы. Мистер Хилли и сам почувствовал неловкость от излишне быстрого вхождения Луанды в роль заботливой жены и матери. Но, желая подбодрить мальчугана, как можно более твердо произнес:
 
— Ты подожди. Побудь пару часов один, последи за дедушкой. Я скоро вернусь, и мы с тобой поговорим. Ну, будь мужчиной, я тобой горжусь.
* * *
Не в правилах Джуниора Хилли было долго предаваться унынию. Когда еще наступит та суббота! Еще четыре дня впереди. А, может, субботы на этой неделе вообще не будет?
И малыш засобирался в дорогу. Ему уже давно хотелось добраться до далеких гор на горизонте. В принципе, папа уехал часа на два. Этого вполне должно было хватить. Можно смотаться туда и успеть к обеду домой.
Но тут Джуниору подвернулось одно дельце. У калитки их дома, с недавних пор украшенной шикарным почтовым ящиком, притормозила желто-синяя машина с эмблемой санитарной службы на дверце. Из нее выбрались два элегантных молодых человека, совсем не похожих на зубоврачебных техников. Увидев малыша, один из них, пониже ростом и куда менее упитанный, чем его товарищ, но зато более решительный и уверенный, ласково проворковал:
— Прости нас, сынок. Взрослых нет дома? Только глухой дедушка? Тогда нам надо разбираться с тобой. Понимаешь, мы из ветеринарной инспекции — я и мой друг Ричардс. Говорят, у вас тут появилась бешеная собака.
— Да, вроде.
— Так вот: мы разыскиваем животных, у которых проявились странные симптомы. Ну, знаешь, воды стали бояться, от пищи отказываться…
— Знаю, знаю… Ниппи у нас последнее время странно себя ведет.
— Ниппи? Да, именно так звали ту собаку. Давай мы на нее взглянем.
— Хорошо, сейчас.
Мальчик убежал в дом, а Ричардс, так и не вступавший в беседу, попытался поцеловать своего товарища, мужественного и смелого.
— Не сейчас, Ричардс…
К счастью, Большой Бен заснул на своем посту у мавзолея Ниппи, и извлечь пса из груды коробок не составило малышу труда. Со своей добычей он бросился к веселым дяденькам:
— Вот, пожалуйста.
Глубокомысленно осмотрев картину зимней спячки теплокровного животного в начале осени, ветеринар — не Ричардс, конечно, тот был слишком робок, чтобы вести осмотр кусачих тварей, — глубокомысленно спросил:
— Что же случилось с собакой?
— Не знаю…
Ричардс, наблюдая издали, действительно не мог сказать ничего определенного.
— Но это, судя по всему, не бешенство.
Толстенький ветеринар кивнул в знак согласия с диагнозом худенького товарища. Джуниор, испугавшись, что ветеринарная служба потеряет интерес к Ниппи и оставит бедного кобелька на произвол судьбы, жалобно попросил:
— Он потерял, потерял веселость. Это так грустно! Может, вы сумеете его развеселить?
Ну кто может отказать такому симпатичному мальчику!
— Может быть, сумеем. Правда, Ричардс? На какой диете содержался у вас пес?
— Какая диета? Мы кормили его просто объедками, которые у нас оставались, а последние две недели у него вообще было лечебное голодание.
— Понятно. Пойдем-ка с нами. Знаешь, с собаками так нельзя. Есть одно средство вернуть псу веселый нрав. В наше время можно рассчитывать только на это.
— На что?
— Сейчас увидишь. Ричардс, открывай фургон и доставай наше «Глотай не жуя».
— «Глотай не жуя»?
— Да, видишь эту небольшую баночку. В ней — прекрасная пища с тремя замечательными наполнителями, полный питательный рацион для собак, кошек и для лошадей. Наше изобретение, запатентовано в бюро мистера Белла. Питательно, вкусно, полито домашним соусом. Обалдеть! Сам бы съел — какая собака откажется. Только для тебя, со скидкой. Берешь?
— Беру!
Малыш, не долго думая, купил десять баночек. Для выздоровления Ниппи ничего не жалко!
Едва учуяв аромат «Глотай не жуя», кобелек вырвался из цепких объятий гипнотического транса и одну за другой принялся опустошать консервные банки, которые его юный хозяин едва успевал открывать.