Испорченный король (ЛП)

— Грант, — она произнесла моё имя как молитву или проклятие. Я не мог уловить разницы. — Что ты здесь делаешь?
Я бы задавал себе этот самый вопрос тысячу раз после того, как все было сделано. Но я сделал выбор. Я бывал в Нью-Йорке много раз, но у меня никогда не было машины, чтобы совершить эту поездку. Это была ещё одна причина, по которой я решил поехать в Нью-Йорк с Джоли.
— Как ты думаешь, почему? — вместо этого спросил я.
— Разрушить мою жизнь.
Я поднял глаза к небу, чтобы удержаться от того, чтобы не сказать чего-нибудь такого, чего не планировал.
Когда я снова встретился с ней взглядом, то спросил:
— Чья жизнь была на самом деле разрушена? — прежде чем окинуть взглядом роскошное поместье с ухоженным газоном, идеально подстриженными кустами и окнами в три этажа, чтобы подчеркнуть свою точку зрения.
— Ты не понимаешь, — взмолилась она.
— Чего я не понимаю? Что ты бросила шестилетнего мальчика, который обожал свою мать, со словами «я скоро вернусь» и больше никогда не вернулась, — она открыла рот, но я не дал ей возможности заговорить. — Ни открытки на день рождения, ни рождественского подарка, ни даже звонка, чтобы извиниться за то, что не сдержала своего обещания. Ты просто двинулась дальше.
— Грант, — сказала она, выглядя на грани слёз, но я на это не купился.
— Не беспокойся. Я пришёл сюда не для того, чтобы портить твою идеальную жизнь. Я пришёл узнать, что так много значило для тебя, что ты оставила моего отца с разбитым сердцем и бросила своего сына. С другой стороны, ты заменила меня. Не так ли?
У неё не было возможности ответить, так как дверь распахнулась, и в дверном проёме появилась сначала одна белокурая головка, затем вторая. У них было много общих черт с нашей матерью.
— Мама, — сказала одна. Другая заметила меня. — Кто это?
Если бы у моей матери было сердце, именно здесь она могла бы искупить свою вину.
— Никто. Он просто уходит, — её глаза умоляли меня не говорить больше.
И это было всё подтверждение, в котором я нуждался.
— Да, моя ошибка. Я ухожу.
Я повернулся и пошёл прочь, проводя рукой по лицу, когда услышал, как она заталкивает своих сыновей обратно в дом. Я, возможно, прослезился. Если бы я и прослезился, я вытер бы слезы, не признавая этого. Она не заслуживала ничего от меня.
— Грант.
Голос был выше моего, но это не был голос моей матери. Слова «Никто» звенели в моей голове, как колокольчики. Звук, который я никогда не забуду. Хотя я почти дошёл до ворот, я обернулся и подождал двух мальчиков, которые приближались.
— Откуда вы знаете моё имя? Она вам сказала?
Они были совершенно идентичны, и я не знал, кто есть кто. Я знал их имена. Александр и Эндрю.
Один покачал головой, пока другой говорил:
— Нет, но мы знали, кто ты.
— Тогда откуда?
Это не могла быть она, поскольку она отреклась от меня во многом так же, как Петр от Иисуса — не то чтобы я был религиозен. Некоторые вещи просто запомнились.
— Папа. Он подумал, что мы должны знать, что у нас есть старший брат, — сказал другой, звуча точь-в-точь как его брат.
Я кивнул. Так что, возможно, тот мужик не был полным придурком.
— Вы не объявлялись, — сказал я.
Это не должно было быть обвинением, но вышло именно так. Они были подростками. Я не мог винить их за грехи нашей матери.
— Мы знали тебя только по имени Грант, — произнёс первый.
— Мы не знали твоей фамилии, — сказал второй.
— В Мэриленде много Грантов, — первый заговорил, когда они обменивались предложениями, как будто говорил только один.
— Вы знали, что я из Мэриленда? — спросил я.
Второй ответил:
— Мы знали, что мама жила там до того, как развелась.
— Это было предположение, — сказал первый.
У меня закружилась голова.
— Подождите, кто из вас Александр?
Первый выглядел таким же шокированным, как и я, когда они назвали моё имя.
— Алекс — это я, — проговорил он, указывая на себя.
Второй, ткнув пальцем себе в грудь, сказал:
— Я Эндрю.
Я не был уверен, что делать, кроме как протянуть руку. Но оба моих брата подошли, чтобы обняться.
 
— Тебе следует остаться, — произнёс Эндрю.
Я знал это только потому, что они не двигались.
— Твоей маме это не понравилось бы, — сказал я.
— Мама не узнает, — ответил Алекс.
— У неё наверное, уже есть напиток в руках, — закончил Эндрю.
— Я не знаю.
Часть меня хотела сбежать. Другая часть хотела поговорить с единственной семьёй, которую я встретил со стороны матери.
— Пожалуйста, — попросили они в унисон.
— Ты можешь остаться в домике у бассейна, — сказал Эндрю.
— Мама никогда не бывает в домике зимой, — произнёс его близнец.
— Она никогда не узнает.
— А как же ваш папа? — спросил я.
— Он уехал из города на несколько дней, — ответил Алекс.
— Ещё одна причина для мамы выпить, — добавил Эндрю.
— И мы действительно хотим познакомиться с тобой поближе, — сказал первый.
— Я уверен, у тебя тоже есть вопросы к нам, — поддержал его второй.
Возможно, это была плохая идея, но, вероятно, я вижу их в последний раз.
— Ладно, дайте мне взять мою сумку.
Близнецы подбежали, набрали код на клавиатуре, и ворота открылись. Я схватил свои вещи и оставил свой грузовик припаркованным параллельно дороге, надеясь на лучшее. Когда я вернулся минуту спустя, они с нетерпением ждали меня.
Я последовал за ними по дорожке вокруг дома, а не через него. Сзади был большой крытый наземный бассейн с чем-то, что, вероятно, было каменным водопадом позади него. В стороне был дом, пригодный для проживания обычных людей, в отличие от особняка, за которым он находился. Единственная дверь была обрамлена двумя большими окнами с обеих сторон. Он был больше, чем моя хижина.
Всю дорогу они засыпали меня вопросами.
— Как твоя фамилия?
— Кинг, — ответил я.
— Ты живешь в Мэриленде?
— Да, — сказал я.
Когда мы вошли в дом, Алекс спросил, летаю ли я на самолётах.
— Да. Ваш отец рассказал вам это?
Эндрю ответил:
— Он сказал, что это делал твой отец. Поэтому мы подумали, что ты тоже умеешь.
— Ты научишь нас? — спросил Алекс, продолжая ходить вперед-назад.
— Конечно.
Когда они упомянули, что у их отца был реактивный самолет, мне пришлось их притормозить.
— Вы не можете начать учиться на чём-то подобном.
Так продолжалось несколько часов. Где-то в процессе они принесли еду, приготовленную их экономкой Марли. Им было любопытно, как шестнадцатилетним мальчикам. Они даже задавали мне вопросы о девочках.
К тому времени, как я отправил их внутрь, чтобы их не хватились, я был вымотан словно убитый. Я не планировал задерживаться надолго. Я наслаждался душем и хорошим ночным сном в кровати, достойной короля. Я проснулся твердым, как скала, Джоли всё ещё звучала у меня в голове.
— Сегодня новый день, — сказал я, ни к кому не обращаясь.
Я прибрался, чтобы домработница не задавала слишком много вопросов и не доставляла неприятностей моим братьям.
Мои братья.
До сих пор я не принимал эти слова всерьез. Возможно, я потерял мать, но обрёл двух братьев. И это было уже кое-что.
Я изо всех сил старался игнорировать то, что они рассказывали мне о том, что их мама получала письма и фотографии на протяжении многих лет, предположительно от меня. Они сказали, что она плакала каждый раз.
Было трудно смириться с тем, что эта женщина сама отвергла меня, как будто я ничего для неё не значил.
Отбросив эти мысли в сторону, я с облегчением обнаружил свой грузовик там, где припарковал его. Я сел и замер.
Слабый запах духов, который я узнал, ударил мне в нос. Мой член непроизвольно дернулся, затвердевая.
Будь ты проклята, Джоли.
Я вспомнил выражение её лица, когда она вылезла из грузовика и заколебалась. Я мог бы поклясться, что она ждала, когда я сделаю шаг. Я оставил это болтаться там, потому что меня соблазнила сама искусительница.