Маг 11 (СИ)
Конечно, обнаружив одинокого путника, а не бригаду оперов, Зураб, еще официально мне не представленный, сразу повеселел и так же под легким доминированием сказал мне заходить во двор.
Опять на меня густо окружил запах духовитых растений в теплицах, знакомой такой непростой травы. Или чем она там считается в растениеводстве? Может, многолетний кустарник?
— Я профессор Звягинцев, отстал от экспедиции, потерялся в горах, — начал я уже знакомую тему, — Не пустите ли переночевать усталого и голодного путника?
Алабай меня опять чуть не прихватил зубами с радостным восторгом, однако, Вагиф его удержал. Удержал и отправил в загородку, приказав мне посетить туалет на ночь.
Ну, все прямо как в тот раз идет, однако, теперь схожесть с прошлым пора уже отменить. Начать новую историю без такого уж доминирования хозяина надо мной, чтобы не терять время и не знакомиться с человеческой подлостью и его друзьями-подельниками.
Да и вообще, не разводить лишнюю суету перед сильно второстепенными персонажами истории.
Особенно, когда алабай заперт в своей загородке, а мне сейчас и потом тоже не придется бить и калечить ни в чем не повинную собаку
Поэтому я после туалета не стал мыть руки, а аккуратно вернул лампу хозяину в руку. Потом прихватил его за вторую руку с ружьем и слегка ударил по затылку ладонью. На первое мое движение Зураб успел среагировать и даже отдернул ружье в сторону, но, больше ничего не успел.
Не успевший представиться мне крепкий мужчина ткнулся носом в траву, ружье осталось у меня в руке, собака завыла за оградой и принялась бросаться на калитку.
Сначала я достал загодя приготовленную синтетическую бечевку и ловко скрутил теперь уже моему пленнику руки. Потом подошел к калитке и обмотал закрывушку, чтобы она не выскочила от трясущих ее ударов могучими лапами алабая. Собакен попытался просунуть свою широченную морду в узкую щель, чтобы добраться до моей руки, однако, получил пальцем по носу и, взвизгнув, бросился на брюхо на землю пережидать болезненные ощущения, закрыв гигантскими лапами пострадавший орган.
В этот момент уже и хозяин пса пришел в себя, теперь дергается изо всех сил, пытаясь порвать веревку и подняться на ноги. Приходится его пинком столкнуть с колен снова на землю плашмя, потом усесться на него и обмотать второй веревкой уже ноги.
Хватит уже провоцировать смелую собаку своей невнятной руганью и еще активным сопротивлением, поэтому я подхватываю его под мышкой и волоку по земле в дом.
Достаю из кармана пиджака налобный фонарик, открываю дверь и осматриваюсь пока на первом этаже. Потом надеваю нитяные перчатки, возвращаюсь за ружьем, заодно проверяя собаку, которая снова бросается на ограду с воротами.
— Ах ты, какой песик коварный! Ну, полай-полай, все равно никто не услышит! Места тут совсем дикие! А кто и услышит из местных, проверять не пойдет! Да и так все подозревают, что хорошим такое любопытство не закончится.
Выламываю двухметровую жердь из забора, такую, с торчащими сучками и возвращаюсь обратно в дом.
Хозяин пытается отползти в сторону, чтобы добраться до стола с ножом и вилками. Да, помню, что он до самого конца тогда не сдался, все ругался, сквернословил и пинался как мог.
Поэтому будет зафиксирован серьезно и без шуток, придется его снова в беспамятство отправить.
Что я и делаю новым ударом по затылку, быстро разрезаю веревку пополам и прикручиваю одну руку к жерди, ее саму просовываю за железной печкой. Подтягиваю тело поближе к самой печке и прихватываю вторую руку к другому концу крепкой деревяшки. Теперь несколько рядов бечевки держат руки на виду, только, нужно еще ноги зафиксировать, что бы Зураб не смог сломать жердь, упершись в печку коленами.
— Все, зафиксирован, теперь не денется никуда мой бывший хозяин жизни и смерти, но, экзамен на человечность и прочие достоинства он не сдал однозначно, поэтому и я лишней заботой о нем страдать не стану.
Фиксирую ноги длинной веревкой тоже на растяжку, чтобы у Зураба шансов выбраться уже не было никаких.
Ну, у гильдейского специалиста и так никто никогда не выскользнет из пут, если он этим делом всерьез займется.
Я, конечно, не такой уж специалист, как те же Крос с Драгером, приятели мои когда-то. Но, и меня кое-чему основательно научили парни. Поэтому никуда хозяин дома, собаки и плантации с дурман-травой не денется. А так бы всю ночь по полу елозил, пытаясь выбраться и на меня напасть, если оставить его валяться связанным без должной фиксации. Еще спать будет мешать своей руганью, придется кляп в рот забить попозже.
Да, собираюсь тут ночь провести, хотя, мог и бы сразу махнуть отсюда.
Но, кататься по ночам в СССР — это весьма опасное занятие для меня, да еще на чужой машине без доверенности и документов на машину. Права местные у меня есть, однако, я их не стал подделывать, поэтому на них можно будет кататься только с августа месяца. Легко можно нарваться на милицейский патруль или просто заблудиться на незнакомой дороге в полной темноте южной ночи.
Вышел на улицу под аккомпанемент собачьего рычания, так же в перчатках проверил ключ в зажигании копейки. Все на месте, понятно, что за сохранность машины Зураб не опасается ни капли. Когда такой лохматый бдительный сторож по участку скачет, да и сам хозяин с ружьем охотничьим тут же рядом находится.
Вытащил канистру с бензином из багажника и залил ее полностью в бак, потом бросил валяться в сторону. Километров на двести-двести пятьдесят мне хватит, а больше и не к чему.
Все делаю в перчатках, сел за руль, завел машину и развернул ее мордой к воротам, чтобы выехать сразу. Мало ли какие гости нарисуются с утра, какой сегодня день — мне не известно пока.
Может, завтра Зураб сдает часть выращенного урожая оптовикам или кому-то из своей мафии?
Полистал при свете фонаря атлас, нашел в нем ту дорожку, которая из Ткибули ведет не в сторону Кутаиси через пост ГАИ, а спускается вниз по проселочной дороге до Зестафони.
Где я оставлю машину и дальше начну путешествовать, как обычный советский человек.
После этих хлопот я вернулся в дом, послушал кряхтение Зураба, посочувствовал ему немного и сказал, что в туалет его выводить не стану, пусть в брюки ходит добрый молодец.
Специально его подначил, чтобы решить последнюю проблему с тяжелым по характеру мужчиной.
Он опять принялся грязно ругаться, я выждал момент и засунул ему в рот край грязного кухонного полотенца. Потом зажал нос и через некоторое время запихал все остальное уже концом столового ножа. Не хватало, чтобы он меня еще за пальцы укусил, есть у него такая надежда внутри, как мне хорошо видно.
Тайник нашего биолога и любителя всяких запрещенных растений я проверил камнем поиска еще раз, он остался на том же месте. В ночи я его трогать не стал, чтобы лишнего не возбуждать хозяина, который немного затих со временем.
Нашел свечу и зажег ее, установил над телом уже моего пленника, чтобы в ночной темноте можно было разглядеть неуступчивого грузина.
Перекусил своим мясом, запил водой из чайника и завалился спать.
Время уже к девяти вечера, на дворе непроницаемая темнота, пес перестал подвывать, переживая за своего непутевого хозяина и только кряхтение Зураба иногда будит меня.
Проснулся рано утром, еще сумерки, даже солнце не показалось из-за горизонта. Выставил свои часы по часам Зураба, которые остались лежать на столе, умылся опять водой из чайника и смочил рот.
Потом посетил туалет за домом, заставив опять волноваться и прыгать на ограду алабая.
Все, пора в путь, мне тут делать больше нечего, но, тут уже взмолился хозяин:
— Развяжи! Рук не чую!
Да, дело у него совсем печальное оказалось, слишком он сильно дергался и вырывался, затянул веревки, кисти рук красные и распухшие.
Пора срочно мужика развязывать, пока дело до отмирания и ампутации не дошло.
— Ну, придется еще тебе пострадать, — сказал я, когда разрезал веревку на одной руке и сразу же на второй.