Корсиканский гамбит

В нем тоже заметна неистовость, она и раньше чувствовала это. Неистовость в сочетании с красотой и неукротимостью, которые присуши ему, так же как и этому острову.
Она никак не могла поверить в то, что наяву сидит сейчас в уличном кафе с этим человеком, одетым в выцветшие джинсы и хлопчатобумажную матросскую рубашку с закатанными рукавами и чувствовавшим себя как дома здесь, в этом месте, который ей чужд и далек так же, как и луна. У него загорелая, цвета дикого меда, кожа, а волосы не мешало бы подстричь, рассеянно подумала она: воротник цепляется за них каждый раз, когда он поворачивает голову. Она вспомнила, какими шелковистыми они были на ощупь, когда она погрузила в них свои пальцы, в то время как он обнимал и целовал ее.
– Итак. – Франческа вздрогнула от его голоса. Потом, моргнув, перевела взгляд на Макса. Он, улыбаясь, смотрел на нее своими темными глазами. – Что ты делаешь со своей степенью по истории искусств? – Он снова улыбнулся. – Если не считать того, что выявляешь подлинность произведений искусства, на которые случайно натыкаешься? Франческа пристально посмотрела на него.
– Я не совсем случайно наткнулась на твои гобелены, – тихо ответила она.
Улыбка сошла с лица Макса.
– Да. Ты права. – Он замолчал, поскольку в это время появился официант с бутылкой красного вина. Макс не стал долго церемониться с ее открыванием – поступил точно так же, как в кафе у Стефана в тот первый вечер.
Чарлз обязательно попробовал бы его качество: деловито откупорив пробку, отпил бы немного напитка. Вспомнив о Чарлзе, она беспокойно заерзала на стуле, потрясенная собственным вероломством.
– Макс, – ее голос немного дрожал. Он поднял голову, и взгляды их встретились. – Ты должен отвезти меня домой, – быстро сказала она. – Из-за того, что ты ненавидишь моего брата…
– А ты знаешь, что он ограбил меня? – Скривив губы, он через стол склонился к ней. – Он подкупил одного из пользовавшихся моим доверием работников, который знал информационный код моей компьютерной системы, и выкрал перечень клиентов.
– Нет! – Франческа покачала головой. – Он не мог. Он не делал этого. Он…
Макс схватил ее за руку и крепко сжал.
– Я бы это пережил. Но он выкрал сердце моей фирмы, Франческа, он похитил мои исследования и разработки по инвестированию. – Лицо его потемнело. – Твой сводный брат – вор.
– Нет, – опять повторила она. Она с силой вырвала свою руку и вскочила со стула, который с грохотом упал на тротуар. – Ты лжешь. Чарлз не мог так поступить.
– Не мог? Тогда скажи, отчего вдруг “Спенсер Инвестмент” так резко пошла в гору?
– Потому что Чарлз, встав у руля, предпринял ряд верных шагов.
Макс грубо и резко выругался.
– Единственный шаг, который он предпринял, – это присвоил то, что принадлежало мне.
Слезы брызнули из глаз Франчески.
– Понимаю. И ты решил отомстить, забрав то, что принадлежит ему.
Она закрыла рот рукой, потом повернулась и побежала мимо тесно стоящих друг к другу столиков. Спустя некоторое время, все еще продолжая бежать, Франческа решила укрыться на узкой аллейке. Тут Макс окликнул ее. Услышав его голос, она ускорила бег. Впереди показалась площадь, на которой Франческа увидела скопление транспорта; автомобили страшно гудели. Ей хотелось только одного: добежать до первой попавшейся машины, забарабанить в дверь и попросить о помощи.
Она вскрикнула оттого, что Макс схватил ее сзади и развернул к себе.
– Пусти меня! – прошипела она, тяжело и шумно дыша, ее кулаки уперлись ему в грудь. – Будь ты проклят, Макс!
Он жадно прильнул ртом к губам Франчески. Она попыталась сопротивляться, но это было бесполезно: Макс, обняв, крепко прижал ее к себе. Она отступила и оказалась прижата к стене.
Потом, спустя вечность, когда он поднял голову и посмотрел на нее, девушку начало буквально трясти. Слезы, блеснув на ресницах, покатились по ее щекам.
– Франческа, – прошептал Макс. Его руки гладили ее по волосам, а лицом он прижался к ее мокрому от слез лицу. – Франческа, – снова повторил он. Она коротко всхлипнула.
 
– Будь ты проклят, – зло произнесла она.
Но когда он склонился к ней, губы ее сами собой раскрылись ему навстречу. Приподнявшись на цыпочки, она со всей силы обняла его за шею и, прижавшись к нему всем телом, начала сама его целовать, да так, словно боялась, что эта головокружительная минута может никогда не повториться вновь.
 
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
 
Надо было спасаться. Во что бы то ни стало, иначе это безумие (другого слова для объяснения своего поведения в Корте Франческа придумать не могла) грозило перерасти в настоящее умопомешательство.
Шли дни, а она все не переставала думать об этом. Воспоминания о том унизительном эпизоде обрушивались на нее, когда она меньше всего ожидала, – например, вот как сейчас, подумала девушка, нерешительно вставая со своего стула. Только что она сидела здесь, в библиотеке, сосредоточившись над книгой, которую взяла с одной из переполненных полок, как вдруг строчки поплыли перед глазами, и в следующее мгновение Франческа осознала, что напряженно думает о том, как в тот день все выглядело со стороны: она крепко, до боли обнимает Макса за шею и так прижимается к нему, словно больше на свете ей ничего и не нужно.
Досадливо вздохнув, Франческа нетерпеливо отмахнулась от нахлынувших воспоминаний. В сущности, случившееся объясняется весьма просто. Она его пленница, к тому же совершенно расстроенная и сбитая с толку. И потом, мрачно подумала она, направляясь к окну, в Максе есть нечто, покорившее Франческу с первой же их встречи. Это его сексуальность. Не очень приятно признавать за собой такое, но факт остается фактом.
Вздохнув, она раздвинула занавески и стала смотреть на раскинувшийся за окном мирный пейзаж. Впрочем, она даже знает, почему ее так потянуло к нему. Тут дело совсем не в Максе, а в том, что он совершенно не похож на мужчин, которых она до этого встречала. Он не из тех, кто таскается по коктейлям и вечеринкам, забавляясь сплетнями и изрекая банальности, от которых у Франчески всегда начинали болеть уши. И он никогда не станет вести себя с женщиной, как маркиз, для которого слабый пол – это безмозглые существа, созданные для услады мужчин. В Максе слишком развито мужское начало, в этом смысле он – дитя стихий и поэтому не вписывается в общепринятые рамки. Он обязательно скажет то, что следует говорить сейчас, и плевать ему на всякие условности. И женщине он немедленно даст понять, что от нее хочет, что чувствует, а она с радостью и желанием пойдет за таким человеком.
Франческа закрыла глаза и прижалась лбом к стеклу. Да, подумала она, да, ей действительно надо уезжать отсюда, и чем быстрее, тем лучше. Мысли ее дробились и рассеивались, словно кто-то медленно, но неуклонно разматывал шерстяное вязаное изделие. И хотя с той самой поездки в Корте она видит Макса лишь урывками, ей все равно от этого не легче. В тот момент, когда он там, на аллейке, оторвался от ее губ и посмотрел на нее, выражение его лица многое открыло Франческе. Он смотрел на нее, и взгляд его был так же холоден, как в тот вечер, когда он наблюдал за ней и маркизом, который решил одолжить ее у Чарлза. И она понимала, какие мысли бродят в его голове: он наверняка уверен, что она готова отдаться любому мужчине, если посчитает ситуацию в достаточной степени волнующей.
Я не такая, как ты думаешь, хотела крикнуть она, но благоразумие все же взяло верх, и слова остались невысказанными. Какая, к черту, разница, что о ней думает Макс?
И все же, когда она вспоминала этот эпизод, его взгляд, его хриплый голос, когда он заговорил, у нее неприятно начинало ныть сердце.
– Уже поздно, – произнес Макс таким тоном, словно и не было того безумия несколько секунд назад. – Надо возвращаться. К вечеру дороги становятся ненадежными.
Глаза Франчески вдруг опять наполнились слезами. Надо бежать при первой же возможности, но Макс снова разгадал ее мысли и холодными, жесткими пальцами обхватил ее запястье.