Гросс

– У кого же остальная четверть?
– А вот тут не все просто, Мартемьян Андреевич. Изначально этот пакет принадлежал вашей покойной тетке – Нине Ивановне.
– И кому же он перешел после безвременной кончины графини Оссолинской?
– Ее сыну и вашему двоюродному брату, разумеется. Отставному ротмистру лейб-уланского полка графу Оссолинскому.
– Отцу пана Анджея? – понимающе кивнул Март. – Это пустяки. Я уж боялся, что на имущество изменника наложит руку казна…
– Это было бы меньшим из зол, – вмешался помалкивающий до сей поры Беньямин. – Но все гораздо хуже.
– В смысле?
– По факту, у Оссолинского не более десяти процентов акций, да и те по большей части в залоге.
– А где же остальные?
– Ваша покойная тетя, к сожалению, жила не по средствам и время от времени продавала принадлежащее ей имущество. В том числе и акции.
– Кто их купил?
– Точно неизвестно. Официальным держателем является один трастовый фонд, зарегистрированный на Виргинских островах. Кстати, заложенные акции также контролирует он.
– Постойте-ка, – задумался Колычев, – а это законно?
– Не совсем, – осторожно подбирая слова, ответил адвокат. – Формально иностранцам запрещено владеть предприятиями оборонного значения, однако в этом фонде, скажем так, находятся средства некоторых подданных Российской империи, причем очень влиятельных, так что…
– Серая область права?
– Совершенно справедливо!
– Эти акции можно выкупить?
– А вот тут самое интересное, – снова подал голос Семен Наумович. – Ваш дядя, я имею в виду Федора Ивановича, несмотря на свою увлеченность наукой, вполне понимал опасность подобной ситуации и начал выкупать акции сестры. Но успел провести сделки только по части пакета.
– И что же ему помешало завершить задуманное?
– Смерть!
– Даже так?
– Боюсь, что многоуважаемый коллега несколько преувеличивает, – поморщился Вересаев. – Не стану скрывать, такая версия существует, но сколько-нибудь твердых доказательств у нас нет!
– Ха-ха-ха! – саркастически рассмеялся Беньямин. – Покойный приостановил выплаты по всем акциям, разом уронив их стоимость на бирже, после чего предложил сестре и всем прочим держателям выкуп по прежней стоимости и тут же скончался… Вы верите в подобные совпадения?
– Загадочная история.
В этот момент в кабинет вошла Таня, и разговор на время прекратился. «Ночная птица» в последнее время стояла на приколе, а бумажных дел было столько, что девушке пришлось взять на себя работу с корреспонденцией, а потом и всю остальную секретарскую службу.
Это, помимо всего прочего, вызвало некоторые перемены в ее облике. Строгую летную форму сменил куда более женственный английский костюм, а уставные полуботинки уступили место изящным туфелькам. Парикмахер привел в порядок волосы, каким-то чудом сумев превратить мальчишескую стрижку в модный «паж», а легкий макияж добавил ее личику выразительности.
Расставив чашки с напитками и блюдечко с разложенными веером дольками лимона, она немного робко улыбнулась присутствующим.
– Танечка, вы – чудо! – тут же подскочил со своего места Бенчик и попытался приложиться к ручке. – Ей-богу, был бы я моложе, непременно за вами приударил!
– Полно вам, Семен Наумович, – смутилась девушка, все еще не привыкшая к тому, что может нравиться, и вопросительно посмотрела на Марта. – Вам еще что-нибудь нужно?
– Благодарю, Татьяна, пока нет.
– Тогда я пойду?
– Конечно!
– Эх, молодость-молодость, – с сожалением проводил ее взглядом Беньямин. – Куда же ты удалилась?
– Осторожнее, – хмыкнул Колычев, доставая из сейфа початую бутылку «Мартеля» и маленькие стопки. – Витька в последнее время ревнив как черт!
– Уже боюсь, – пренебрежительно ухмыльнулся адвокат.
– Господа, если вы не против, я продолжу! – вмешался Вересаев. – А уж потом не грех будет и выпить…
– Да-да, я вас слушаю.
– Остались, впрочем, сущие пустяки. На фоне прочего, разумеется. На депозитных счетах компании в данный момент находится сумма порядка ста сорока миллионов рублей золотом.
– Приличная сумма. А сколько мои личные активы стоят в целом?
 
– Точную цифру я вам озвучить не смогу, но думаю, по самым скромным оценкам, это еще не менее полумиллиарда рублей золотом. Все земельные участки и здания не находятся в залоге и не имеют обременений. Налоги мы по ним платим исправно, равно как и получаем прибыль, резервируемую на особом накопительном счете. Прошу ознакомиться с балансовым отчетом за прошедший год по управлению имуществом, – и Вересаев, вынув из портфеля небольшую папку, положил ее на стол перед Мартом.
– Да, спасибо. – Колычев отложил документы в сторону. – То есть я реально располагаю этими средствами?
– Если вы о возможности взять кредит под залог активов, то, думаю, несколько меньше.
– Есть еще что-нибудь, что мне следует знать перед завтрашней встречей с советом директоров?
– Пожалуй, да. Перед вами непременно поставят вопрос о кораблях.
– Что, простите?
– Видите ли, в чем дело, еще ваш дед Иван Архипович учредил фонд, который приобретал у ОЗК тяжелые транспорты и грузопассажирские лайнеры, а затем сдавал их в аренду с правом выкупа. Часть флота работает по прямым контрактам с перевозчиками, часть – через крупные конторы-арендаторы, ведущие дела с субарендаторами.
– И сколько всего у меня воздушных судов?
– Пятьсот семьдесят три гражданских транспорта. Суммарная грузоподъемность порядка полутора миллионов тонн.
– Впечатляет!
– Несомненно. Кусок, как вы сами понимаете, лакомый, а потому до него множество охотников. После безвременной кончины вашего дядюшки в совете неоднократно поднимался вопрос об избавлении от непрофильного актива, но пока что у них ничего не получалось.
– И почему?
– Есть там одна юридическая тонкость. Совет управляет компанией, а эти деньги и корабли являются личной собственностью вашей семьи. В общем, нужно их согласие. Покойная Нина Ивановна, несомненно, пошла бы навстречу пожеланиям дирекции, но, поскольку ее нет, решать придется вам.
– Понятно. Что-нибудь еще?
– Вот документы, здесь даны подробные характеристики, сведения о доходах, родственных связах, имуществе и прочие данные по каждому из них, включая и временно исполняющего обязанности главного управляющего Фадеева. Внутри также находятся и Устав компании, и собственноручно написанная Иваном Архиповичем «Памятка руководителя», в которой он кратко изложил все основные правила собственной работы, – Вересаев передал Марту толстый, тяжеленный фолиант в твердом переплете.
– Что за временное правительство? Почему только и. о.? Как давно этот человек работает в ОЗК?
– Назначен вскоре после гибели Федора Ивановича. Но сроки контракта господина Фадеева не были согласованы, поэтому на сегодня Илья Сергеевич – временно исполняющий обязанности. Что в некотором роде даже удобно. По крайней мере, в случае надобности, его можно достаточно безболезненно сместить.
– Э, да, спасибо. Обязательно все внимательно изучу. Если правильно понимаю, до сих пор звучали хорошие или, скажем так, нейтральные новости. Сейчас настал черед плохих?
– Можно сказать и так. Полтора года назад Сенат создал для ОЗК особый комитет по опеке, призванный исполнять роль коллективного распорядителя от лица отсутствующих главных акционеров. Затем гроссы через общее собрание пайщиков провели в совет директоров своих представителей. Именно они и заправляли всем до сегодняшнего дня. Идеальным для нас выходом стал бы роспуск этого временного органа в связи с прекращением его полномочий. Ведь теперь у корпорации есть законный владелец. Но сенаторы решили иначе. Они уцепились за ваш, Мартемьян Андреевич, возраст. И постановили, что до совершеннолетия, то есть до тех пор, пока вам не исполнится двадцать один год, комитет будет еще и чем-то вроде опекунского.
– Это реальная проблема, – нахмурился Март, живо представив себе масштаб возникающих затруднений. – А то, что у меня есть законный опекун, значения не имеет?