КРЫсавица (СИ)
Корабль легкокрылой птицей взмывал над волнами, чтобы спустя всего несколько мгновений опять зарыться носом в волны. Погода стояла прекрасная, море своей синевой беззлобно спорило с небесами, солнце сияло так уверенно, словно точно знало: никакие тучи никогда не смогут закрыть его живительных лучей.
— Прекрасная погода, сеньор Диего, — почтительно обратился загорелый широколицый капитан, в облике которого проскальзывало что-то неуловимо пиратское, к стоящему на палубе широкоплечему молодому человеку в распахнутой на груди белоснежной рубашке, — если ветер останется попутным, уже завтра утром прибудем в порт.
Собеседник капитана согласно кивнул, сверкнув белозубой улыбкой:
— Отлично, капитан. В таком случае, полагаю, мне стоит спуститься вниз, чтобы проверить, все ли вещи собраны.
Капитан почтительно склонил голову и отошёл к рулевому, а Диего проворно спустился по узким ступенькам вниз, туда, где в чреве корабля, напоминающем чрево огромного морского чудовища, располагалась его каюта.
— Ну как, Бернардо, все вещи собраны? Капитан сказал, утром мы будем в порту.
Склонившийся над большим массивным сундуком гибкий юноша, чьи глянцевито поблескивающие в свете лампы чёрные прямые волосы выдавали в нём индейца, проворно развернулся, низко почтительно поклонившись.
— Брось, Бернардо, — Диего чуть заметно поморщился, — мы одни, не стоит разыгрывать почтительного слугу. Ты мой друг.
По невозмутимому, как это свойственно всем индейцам, лицу Бернардо скользнула улыбка. Слуга прижал обе руки к сердцу и опять поклонился.
Диего рассеянно кивнул, задумчиво пригладил тонкую ниточку усов над верхней губой и спросил:
— Письма отца ты уже убрал?
Бернардо указал рукой на стоящий на столе небольшой деревянный сундучок, искусно украшенный завитками и цветами.
— Отлично. Давай-ка посмотрим последнее его письмо.
Диего открыл сундучок, пошуршал хранящимися там бумагами и вытащил два исписанных крупным резким почерком листа.
— О, а вот и оно! Так, что тут у нас? Ага, «милый мой Диего… не знаю, получишь ли ты это письмо…» Помнишь, Бернардо, в прошлом письме отец жаловался, что далеко не все послания доходят до адресатов? Особенно, если речь в них идёт о новом коменданте и его порядках. «Тебе следует срочно вернуться домой… ситуация слишком серьёзная… не стану писать всего в письме, даже бумаге не стоит поверять всех своих тайн… Ты не узнаешь родного города…» Намёков много, но ничего конкретного. Кстати, Бернардо, — Диего свернул письмо, но продолжал держать его в руке, — я поговорил с капитаном, он довольно резко отзывается о новом коменданте.
Бернардо выразительно покрутил головой и развёл руками.
— Нет, не думаю, — рассмеялся Диего, который прекрасно понимал своего немого друга без всяких слов, — что коменданта ругают за справедливую строгость.
Бернардо бросил на Диего быстрый выразительный взгляд и предостерегающе поднял ладонь.
— Ты прав, Бернардо, выводы делать рано. Пока нам слишком мало известно.
Диего огорчённо вздохнул и отвернулся к окну, по-прежнему сжимая в руке письмо. Бернардо с тревогой смотрел на друга, готовый выполнить любую его просьбу.
— Знаешь, дружище, пожалуй, стоит уничтожить это письмо, — Диего круто повернулся на каблуках. — И вообще, пусть из Испании вернётся уточённый щёголь, ценитель старинных книг и изящных искусств, никогда не державший в руках ничего тяжелее пера и книги.
Бернардо скептически приподнял бровь, демонстративно скользя взглядом по широким плечам своего друга.
— Широкие плечи скроет пышный наряд, — сверкнул белозубой улыбкой Диего. — А вот полученные в состязаниях по фехтованию награды придётся выкинуть за борт.
Бернардо страдальчески заломил густые чёрные брови и отчаянно замотал головой.
— Надо, друг мой, — строго повторил Диего. — У изнеженного книгочея их быть не должно.
С тяжкими вздохами, нога за ногу, Бернардо поплёлся выкидывать блестящие кубки в воду. Диего между тем сжёг письмо от отца и вытащил из дорожного сундука роскошный, тяжёлый от золотой вышивки камзол. Подержал наряд в руках, придирчиво рассматривая, потом достал к нему яркое сомбреро и широкий шёлковый пояс.
«Как павлин, — недовольно подумал Диего, — а ведь мама говорила, что мой тотемный зверь — лис. Лис… Чёрный лис… Эль Зорро… Решено! Днём я буду сеньором Диего де Ла Вега, а ночью, если в этом будет необходимость, стану Зорро!» Диего резко захлопнул сундук, торжествующе поблёскивая глазами. Опечаленный Бернардо удивлённо посмотрел на своего друга: чему это он так обрадовался?
— После обеда расскажу, — прошептал Диего и подмигнул Бернардо.
Индеец выразительно закатил глаза и покачал головой, всем сердцем предчувствуя большие неприятности, нет, очень большие неприятности.
***
Каталина
Пришла в себя я от омерзительного ощущения качки, из-за которой мой желудок то подкатывал к горлу, то прилипал к позвоночнику, то падал куда-то в пятки, то резко сжимался. Я застонала и медленно приоткрыла глаза. Вокруг царила какая-то серая, покачивающаяся в такт с моим многострадальным желудком мгла, из которой время от времени проступали очертания странных, невероятно больших предметов. Где я? Что со мной сделала эта проклятая ведьма?
— Ты как, сестра? — прозвучал над самым моим ухом какой-то омерзительно писклявый голос.
Я, морщась от боли и постанывая, скосила глаза вправо, откуда долетел голос, и замерла, не веря своим глазам. Справа от меня стояла крупная серая крыса и, чуть подёргивая чёрным влажным носиком, принюхивалась ко мне. Сожрать хочет, не иначе! Я моментально вскочила на ноги и завизжала так, что у меня чуть кровь горлом не пошла. А-а-а-а, крыса!!! Заберите меня отсюда!!!
— Что с тобой, сестра? — крыса тревожно приподнялась на задние лапки. — Почему ты кричишь?
А-а-а-а, говорящая крыса!!! Моя паника достигла апогея. Я заметалась по узкой полутёмной каморке, больно ударяясь о всевозможные гигантские сундуки. Спасите-помогите, люди добрые!!! Кто-нибудь, на помощь!!!
Но никто не спешил меня спасать, только из тёмных углов разом прыгнули несколько крыс поменьше, крепко прижимая меня к грязному, пахнущему вонючей тряпкой и пылью полу.
— Успокойся, сестра, — говорящая крыса подошла ко мне, — тебя никто не обидит.
Стану я советов всяких крыс слушать! Злость немного укротила страх, я гордо вскинула голову, фыркнула:
— Будут меня ещё всякие крысы успокаивать!
— Всякие крысы? — медленно повторила серая ошибка природы. — Милочка, ты имеешь честь говорить с самой Констанцой Большеухой, морской крысой в пятом поколении!
Пф-ф-ф, тоже мне повод для гордости, большие уши да пожизненное бултыхание по грязным лужам на гнилом корыте! Я откашлялась, чтобы ничего не мешало, и чётко и внятно сказала этой крыске, куда ей следует идти, предварительно засунув свои длинные уши коту под хвост. Держащие меня крыски (мутанты, не иначе, человека удержать могут!) испуганно пискнули и отшатнулись в стороны. Я гордо поднялась и стала отряхивать одежду… Интересный у меня какой наряд, серенький, бархатистый, только я серый цвет не люблю… И руки в каких-то позорных чёрных перчатках… Я озадаченно покрутила руки, скосила глаза на излишне выпирающий вперёд кончик носа, ещё раз внимательно осмотрела то, что сначала приняла за платье, и опять закричала. Этого не может быть! Этого просто не может быть!!!
Мощная пощёчина заставила меня заткнуться, а какая-то мразь наступила на хвост (хвост, у меня есть хвост!), заставив подпрыгнуть от боли.
— Мы приняли тебя как сестру, — звенящим от ярости голоском пропищала эта… как её, Большеухая, — а что получили в ответ?! Ты оскорбила нас, пренебрегла нашим радушием и излишним шумом, возможно, привлекла внимание самого лютого нашего врага — человека!
А может, я с ума сошла? Или мне кошмар снится. Пожалуйста, пожалуйста, пусть всё это будет только сном!
— Сеньора Констанца, — пропищала какая-то крыска, яростно принюхивающаяся ко мне, — эта дерзкая крыса пахнет человеком!