Личное дело майора Власовой (СИ)

– А могла бы не выделываться! – перебивает она. – Глядишь, сейчас двоих, а то и троих бы воспитывали. Кому и что ты доказываешь? Ни семьи, ни детей, ни дома нормального, ни порядка в доме, ни еды, ни чистоты и уюта. Не баба, а недоразумение!
– Уж какая есть, – тихо отвечаю ей, резко поднимаясь. Отворачиваюсь к плите, тщательно мешаю содержимое сковороды, чувствуя, как глаза пощипывает от горьких слёз обиды.
Трудно соответствовать высоким идеалам, тем более когда они навязаны.
– Ангелина, сядь! – приказывает мать.
Я делаю несколько рваных вдохов, протяжно выдыхаю и снова сажусь за стол.
– О чём ты ещё хотела поговорить, мама? – спрашиваю у неё.
– Я разочарована твоим образом жизни, Ангелина. Когда ты вышла замуж за Ярослава, я думала, ты оставишь свои глупые мысли о неженской работе, станешь ему хорошей женой. Тебе всегда всё давалось так просто: золотая медаль, красный диплом, идеальный муж… Ну что пошло не так?
– Отличная карьера, – еле слышно добавляю к списку.
Мне не было просто. Ничто из этого не свалилось на меня с неба. Каждый аспект моей погони за высокими требованиями матери требовал усердия, кучи времени и сил. Поэтому, заполучив относительную свободу в браке, я начала сама расставлять приоритеты. Нельзя держать дом в чистоте, когда бесконечно зубришь уголовный кодекс. Невозможно научиться готовить хотя бы сносно, если возвращаешься со службы глубоко в ночи, а уезжаешь – едва рассветает.
– Что? – переспрашивает мама. Я молчу. Тогда она, не дождавшись ответа, продолжает: – Далась тебе эта служба! Всю жизнь на неё растратила, ничего, кроме работы, сейчас нет. А подожди ещё лет пять – уже и не будет!
– Ну спасибо, мам! Ты всегда умела найти правильные слова для поддержки! – не выдерживаю я.
– Неблагодарная! Я тебе добра желаю, ты же останешься совсем одна! – вздыхает мать. – У меня была ты. Я всю жизнь положила, чтобы сделать из тебя человека. С тех пор, как твой непутёвый отец бросил нас…
Я отключаю все эмоции и чувства. Вот она – причина всех бед. С тех пор, как отец ушёл из семьи, не выдержав стандартов мамы, все её нравоучения посыпались на меня, так некстати похожую на папу как две капли воды. Я так старалась быть лучшей во всём, чтобы не вызывать её недовольства, что забыла нечто очень важное: забыла, что значит быть собой. Вечно играю какие-то роли, лишь бы никто не понял, что я обычная одинокая и недолюбленная женщина. Я словно в надувном шаре бегу по воде, и мир вокруг лишь дрожит, колеблется, с таким трудом поддаётся. И кажется, что только Женя не строит никаких ожиданий на мой счёт, а принимает такой, какая есть. Какой видит. А подмечает он многое.
– Ты хотя бы можешь вытащить Ярослава? Или ты слишком увлечена своим новым романом? – вклинивается в мои мысли мать.
– Я работаю над этим, – отвечаю на автомате.
– Вижу я, как ты работаешь! – протягивает она с недовольным видом. – Не понимаю, как ты со своим серьёзным отношением к этой, с позволения сказать, любимой работе, на которую променяла все перспективы личной жизни, так беспечно обжимаешься по подъездам! Ты же понимаешь, что если не справишься, то грош цена тебе, как следователю, и значит, всё было напрасно?
– У меня всё под контролем, мама, – заверяю её. Этот разговор осушил меня. Словно внутри больше не осталось жизни, только одна пустая и чёрствая оболочка.
– Смотри у меня, – приговаривает мать. – Будет совсем нелепо, если ты поставила не на ту лошадку и потратила впустую все эти годы! А я тебе говорила: хочет – рожай, хочет – готовь, хочет – обхаживай мужа по-всякому. Но зачем тебе слушать мать, да, Ангелина?
От продолжения беседы меня спасает появление Жени. Вот уж никогда не думала, что буду по настоящему счастлива его видеть!
– Не заскучали тут без меня? – возникает он, заполняя всё пространство вокруг, и мне становится тепло.
Я слабо улыбаюсь ему, и он наклоняется, целуя мою макушку.
– Елена Владимировна, – говорит он громогласно. – Я даже словами передать не могу, как благодарен вам за дочь! Какого вы золотого человека воспитали! И красавица, и умница, и характер сильный и волевой. Я восхищаюсь ею. Уверен, во-многом это ваша заслуга. У такой прекрасной женщины просто не может быть другой дочери.
 
Мне хочется рассмеяться. Мне хочется плакать. Мне хочется хотя бы раз в жизни послать мать куда подальше с её нравоучениями. Но крепкая мужская рука, прожигающая дыру между лопаток, заставляет держать спину прямо, обещая быть поддержкой и опорой.
  
22. Ангелина
 
Во время ужина и во многом благодаря харизме моего любовника-псевдожениха за столом царит практически дружелюбная атмосфера. Мама, хоть и не поднимает щекотливых тем, внимательно присматривается к мужчине, усиленно сравнивает с моим идеальным бывшим мужем. Под её строгую оценку попадают все его собственнические жесты в отношении меня, каждое его слово, живая мимика, а также бесконечная нежность и любой намёк на страстную любовь между нами.
Женя травит истории о себе и своей семье, очевидно, желая набить очков перед “тёщей”, не забывая хорошенько сдабривать их комплиментами мне и, конечно, моей матери. Он не знает, что это зряшное дело: она никогда не купится на лесть. Но я его не останавливаю – второго раунда словесных баталий я просто не выдержу, а его я за язык не тянула, сам вызвался.
На удивление, мама со сдержанным интересом слушает мужчину. Извечно скучающее и недовольное лицо впервые за долгое время не излучает недовольства и брезгливости, становится почти вежливым, что означает едва ли не высшую степень одобрения, какую только можно получить у этой женщины. До меня не сразу доходит почему.
Устав ждать, когда непутёвая дочь одумается и вернётся к бывшему мужу, за неимением лучшего варианта, мама согласна и на этот. Мужчина-то с виду вполне приличный!..
Несмотря на затишье – несомненно, временное – подспудно я всё равно ожидаю взрыв. С мамой просто невозможно иначе! Всегда, в любой ситуации, независимо ни от чего мама отыщет повод, чтобы придраться.
Поэтому я вздыхаю от облегчения, когда мой телефон звонит. На экране высвечивается долгожданный номер Михаила Степановича.
– Ангелина, ты можешь откладывать телефон на время ужина? – цепляется мать за представившуюся возможность.
– Прости, мама, это по делу Ярослава, – мило улыбаюсь ей. – Женя пока составит тебе компанию.
Мужчина с готовностью кивает, бегло целует меня в висок, и я тороплюсь укрыться в уединении спальни.
– Алло?
– Здравствуйте, меня зовут Михаил Степанович Круглов. Вы оставили мне сообщение с просьбой перезвонить.
– Здравствуйте, Михаил Степанович! – приветствую мужчину. – Простите мне моё любопытство, но вы всем перезваниваете по первой просьбе?
– Вы же следователь? – озадаченно спрашивает он.
– Да, майор Власова Ангелина Анатольевна, Следственный Комитет.
– Вот поэтому и перезваниваю. – усмехается собеседник. – Вы же подписались.
– Очень похвально! – говорю ему. – Скажите, пожалуйста, Михаил Степанович, вы проживаете на даче в садовом товариществе “Берёзка”?
– Да, верно. Но ведь вам наверняка это уже и так известно?
– Ваш номер мне дала хозяйка, – подтверждаю я. – Мы пытались вас дождаться, но в какое бы время не приезжали, сколько бы не сидели под воротами, вас так и не встретили.
– Да, у меня плотный график, взял лишние смены, пока идёт период сезонных заболеваний.
– Мы могли бы с вами встретиться? Желательно, в самое ближайшее время.
– Если вам удобно подъехать ко мне, то можем встретиться примерно через час. Либо могу прийти в отдел, но уже в субботу…
– Сегодня отлично подойдёт, Михаил Степанович! Спасибо!
– Пока не за что, Ангелина Анатольевна. До скорой встречи!
Напевая себе под нос, возвращаюсь на кухню и застаю прелюбопытнейшую картину: Женя сидит, придвинувшись вплотную к моей матери, и что-то тихо вещает. Однако, завидев меня, он отодвигается вместе со стулом, и разговор смолкает. Интересненькое дельце!.. И что они тут без меня обсуждали?