Личное дело майора Власовой (СИ)

За шумом воды мне чудится голос Евгения, но я не могу разобрать ни слова. И с кем, интересно, он болтает? Со своими подельничками?
Я делаю мысленную пометку поковыряться в его телефоне, надеваю плотную пижаму и покидаю временное убежище. Юджин уже подпирает стену коридора в ожидании меня.
– Очередь? – скептически спрашиваю у него. Он улыбается.
– Нет, просто хотел полюбоваться тобой без защитной маскировки, – шутливо говорит он. При этом глаза его сохраняют серьёзность. – Без косметики и в домашней одежде ты выглядишь очень трогательной и ранимой.
– Это впечатление обманчиво, Жень, – тихо отзываюсь я, испытывая внутреннее смущение.
Меньше всего мне хочется, чтобы кто-то видел мою слабость, особенно, если он – мужчина. Мужчина, однозначно, красивый, харизматичный и сексуальный, словно греческий бог. Особенно, если он немного привлекает меня. Терять голову рядом с кем-то таким, как Юджин, слишком опасно. Можно не только погон лишиться, но и этой глупой головы.
За завтраком, несмотря на то, что я снова не выспалась, преступник Евгений раздражает меня уже гораздо меньше. То ли я адаптируюсь, то ли расшатанные нервы успокаиваются и я больше не жду, что он укокошит меня в собственной спальне, но я воспринимаю его присутствие на кухне как нечто само собой разумеющееся, а завтрак – как вполне обыкновенное явление в моём доме.
Но насладиться им сполна у меня не выходит: стоит только отхлебнуть глоток горячего кофе и надкусить какой-то очень сложный бутерброд, как мне звонит Власов.
– Доброе утро, дорогой, – мурлычу я в трубку, глядя исподтишка, как меняется выражение лица Юджина. – Ты уже соскучился?
– Ты там белены объелась, Власова? – рявкает Ярик, и я понимаю, что он не в духе. – Поднимайся давай, пятиминутная готовность!
Бывший отрубается быстрее, чем я успеваю задать ему какие-либо вопросы. Я быстро откусываю огромные куски сэндвича, позабыв о манерах и изяществе, под вопросительными взглядами Юджина.
– Служба зовёт, – поясняю с набитым ртом. Тут же допиваю остатки кофе и поднимаюсь.
Нужно спуститься на улицу раньше, чем Власов притащит свой зад ко мне домой!
– Береги себя, Ангелин, – с серьёзным видом бросает нахал-оккупант, и я хмыкаю:
– Само собой. Помирать в ближайшую пятилетку я не планирую.
– А что планируешь? – усмехается он.
– Я бы с тобой поболтала, но, боюсь, товарищ подполковник не выдержит тоски ожидания и придёт за мной сам. И если мы не хотим, чтобы наше маленькоесожительствостало достоянием его внимания…
– Да понял я, понял! – смеётся он. – Тогда жду тебя к ужину.
– Я же предупреждала, что ждать меня не стоит? – на всякий случай уточняю у него.
– Ага. А я предупреждал, что радею за скорейшее формирование семейных традиций, – часто кивает аферист.
– Клоун! – закатываю я глаза и выхожу за дверь.
В спину мне летит:
– Зато весь твой! – И хриплый смех Юджина мерещится всю дорогу по лестнице.
Выбегаю из подъезда вовремя: Власов как раз собирается занять единственное место на парковке. Но завидев меня, бывший муж выруливает обратно и тормозит у подъезда.
– Привет! – машу ему рукой, усаживаясь на переднее сиденье. – Что за срочность? Неужто новый труп?
– Типун тебе на язык, Власова! Спецы люк вскрыли и готовы спускаться, нас ждут.
– Чудненько, – хлопаю я в ладоши. – Что может быть прекрасней прогулки в лесу воскресным утром?
Мой вопрос с изрядной долей наигранного оптимизма повисает в воздухе.
Прыгая с кочки на кочку, я стараюсь не отставать от Ярослава. Он постепенно закипает, но пока не взрывается. Лишь зыркает на меня своими глазищами с порицанием, и я посылаю ему бодрые улыбки в ответ.
Возле люка я нахожу место посуше, а Власов садится на корточки и глядит в чёрную дыру, переговариваясь с парнями по рации. Я не прислушиваюсь к их разговорам; уверена, они не обнаружат там никаких улик. Кто-то сильно потрудился, чтобы замести следы в клубе в спешке, что уж говорить о туннеле, когда на избавление от улик у них было пару дней?
– Кажется, это пустышка, – констатирует Власов спустя некоторое время, и я согласно киваю.
 
– Вестей из Москвы по нашим мальчикам не было?
– Не докладывали, но сейчас уточню ещё раз. – Он набирает номер дежурного. – Власов. Есть новости по вчерашним ориентировкам? Ага, понял. Адреса последние скинь смской. Да иди ты! Что ж молчите? Давай живо! – Он убирает телефон в карман и обращается ко мне: – Поехали, красотка, кататься.
– Нашли наших мальчиков? – недоверчиво спрашиваю я.
– Похоже на то, – усмехается он. – Просмотрели камеры, обнаружили наиболее посещаемые места. А сейчас – зацени – они буквально десять минут как зашли на какой-то новомодный спектакль, который длится почти четыре часа. Задержатся ли до конца, большой вопрос…
– Но попытать удачу стоит, – с жаром говорю ему.
– Ага. Поехали, попытаем.
Власов гонит на предельной скорости, и через два с половиной часа мы входим в здание современного театра. Короткие переговоры с администрацией дают плоды: нам позволяют войти в зал в конце спектакля и осмотреться, пока зрители будут оставаться на своих местах.
Боковые выходы закрывают контролёры, мы же во Власовым входим через два центральных входа.
– Добрый день! – обращается к публике Власов. – Прошу сохранять спокойствие, работает Следственный комитет. Мы ищем подозреваемых в совершении преступления, поэтому осмотримся в зале.
Он кивает мне, и мы синхронно продвигаемся вдоль рядов, сверяя лица зрителей с фотороботами, составленными при содействии ФСБ и Акманова лично.
– Так, я это терпеть не собираюсь, – с недовольством говорит мужчина, сидящий с краю ряда с моей стороны. Он хватает за руку свою даму, и они поднимаются с места.
– Пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Мы не задержим вас надолго, – говорю этой парочке.
– Я свои права знаю, если нечего мне предъявить, то и права держать здесь меня вы не имеете. – запальчиво говорит мужчина, напирая на меня. – Народ, это вообще всё туфта! Можно спокойно валить!
Люди начинают подниматься со своих мест, создавая толпу, стекающуюся к выходам. Я беспомощно смотрю на Власова, и он кивает в сторону дверей. Намёк понят. Я протискиваюсь к выходу, и вдруг вижу нужных парней, которые опережают меня на пару метров в узком проходе.
– Дайте пройти, – торопливо пробираюсь я вперёд. Но получается слабо.
В итоге, когда я пробиваюсь в фойе, парни растворяются в толпе. Ищу их взглядом, вижу удаляющиеся размашистыми шагами к выходу на улицу.
Я бегу, врезаясь в людей. Извиняюсь и снова ускоряюсь, лавируя между телами.
– Стоять, полиция! – кричу в спину подозреваемым, и они, вырвавшись на улицу, бегут в сторону дворов.
Я пускаюсь следом. Забегаю за угол театра в пустынный переулок, хватаюсь за кобуру… и отлетаю, ударяясь о стену.
Воздух выходит из лёгких, и я жадно хватаю его ртом. А в это время преступники дают дёру, только пятки сверкают.
Запыхавшийся Власов появляется из-за угла.
– Чёрт, Власова! Какого хрена ты пустилась в погоню одна?
– Времени не было, – хриплю я.
– Времени не было, – передразнивает он, осматривая меня. – Где болит, Гель?
– Нормально всё, жить буду.
Он подставляет руку.
– Тогда поехали. Подадим в розыск, нам тут ловить теперь нечего.
– Я такая дура, Власов! – жалобно говорю ему. – Прости, что упустила их.
– Главное, сама не пострадала, – вздыхает он, с сомнением глядя на меня.
– Да нормально всё! – буркаю я.
Но к вечеру, когда мы возвращаемся к отдел, заполняем документацию и Власов подаёт необходимую информацию для розыска подозреваемых, я чувствую, как начинает припекать грудную клетку. Без обезболивающих к возвращению домой я уже едва могу шевелить левой рукой, но не подаю виду. Сначала надо посмотреть, насколько всё печально. Вдруг ничего серьёзного? Тогда ни к чему ставить на уши Ярослава.
Преступничек встречает меня у порога, как верный пёс.