Дрянной декан (СИ)
Худо-бедно мы приближались к победному. Показ спектакля назначили на конец апреля - достаточно близко к летней сессии, но не вплотную. В один чудесный день на репетицию пришел Родион Бойко - звезда пятого курса, посредственный писатель, зато гениальный (по меркам университета) модельер. Он снял мерки со всех артистов, подключил к творческому процессу плеяду девушек-швей с самых разных факультетов, и уже через неделю у нас были готовы костюмы.
Нам с Юлией, то есть Гермии и Елене, пошили греческие туники из струящихся полупрозрачных тканей с чрезвычайно низкими декольте. Платья хоть и были длинными, но скрывали вовсе не так много - наверно, по задумке мэтра, такие откровенные наряды должны были приковывать взгляды зрителей к заманчивым изгибам юных тел и отвлекать их внимание от нашей несовершенной игры. Актрис-фей одели в туники короткие и яркие - не иначе, пожалели тканей на массовку. И у волшебных персонажей, и у людей вся эта красота дополнялась венками из искусственных цветов и листьев - полагаю, для такого количества аксессуаров кому-то пришлось ограбить магазин ритуальных услуг.
По всеобщему мнению, единственный приличный костюм достался Галине, исполняющей роль Титании, «царицы фей и эльфов». Но критиковать Станислава в открытую никто не рискнул: все побоялись навлечь на себя гнев капризного «кутюрье», чтобы не выйти на сцену вообще голышом.
Как-то в пятницу нам решили устроить прогон прямо в костюмах. Мы в спешке переодевались за кулисами, чертыхаясь и поминая модельера недобрым словом. Часть актеров, в том числе моего партнера Ромку, свалил сезонный орви. Игорь Олегович, хоть и пришел, но сидел на заднем ряду квелый и унылый, сдавленно чихая в платок - Вениамин Эдуардович отсадил его подальше, дабы тот не перезаражал оставшихся студентов, и взял бразды правления в свои руки.
- Осталось всего пять репетиций до позора, - громко заявил он, усаживаясь напротив сцены и приготовившись мучить нас своим гипертрофированным чувством прекрасного. - Я прекращаю всякие церемонии и с сегодняшнего дня начну учить вас любить, если не меня, то хотя бы театр!
Переодевшиеся актрисы и актеры скромно вышли из-за кулис, одергивая короткие туники и пытаясь прикрыться пластмассовыми венками.
- Что за..?! - у декана округлились глаза от изумления.
- Простите, Вениамин Эдуардович, - просипел режиссер со своей галерки. - Недосмотрели. А переделать уже не получится. Бюджет.
- Но это же порнография!
- И вовсе нет. У нас современный университет, и наши преподаватели, как и студенты, придерживаются прогрессивных взглядов... Уж вам ли этого не знать? - чуть ехидно, хоть и хрипло, ответил Игорь Олегович.
- Ладно, проехали, - декан сделал вид, что не заметил намека, и махнул рукой. - Кулисы открываются, первый акт.
Восторженный Стас Мильнев, большой любитель порнографии, занял место в оркестровой яме, чтобы лучше видеть (яма была, а оркестра - нет: он переживал не лучшие времена, поэтому на спектакле решили обойтись без него). Студенты, исполняющие обязанности работников сцены, приготовились двигать воздух - декорации были пока не готовы. На сцену поднялись задействованные в начале пьесы актеры - все, кроме Ромки, который болел. Вместо него режиссер временно поставил Иннокентия - субтильного паренька, до сего момента играющего второстепенного ушастого из свиты короля эльфов Оберона.
Худенький Кеша встал рядом со мной и ощутимо затрясся, подавленный свалившейся на него ответственностью и оглушенный эротичностью наших с Юлей нарядов. Когда пришла очередь его реплики, он смог разве что открыть и закрыть рот, глядя на меня.
- Прекращай пялиться в декольте Красовской, - строго сказал Верстовский, - там нет текста. Текст должен быть у тебя в голове!
- Но я не учил эту роль, Вениамин Эдуардович, - попытался возразить Иннокентий. - До этого дня у меня было всего три реплики!
- Кто-нибудь, дайте ему распечатку роли Лизандра, - горестно вздохнул декан.
Юля старалась вовсю. Она терпеть не могла Елену и ее партию, но оттого играла только лучше. Бывшую подругу бесила роль гречанки, бегающей за своим возлюбленным Деметрием с параноидальным упорством и полным отсутствием чувства собственного достоинства.
Я - как собачка. Бей меня, Деметрий, - подвывала она.
Я буду только ластиться к тебе.
Считай меня своей собачкой: бей,
Пинай, забрось, забудь; но лишь позволь
Мне, недостойной, за тобой идти.
Могу ли я просить о худшем месте
В твоей любви, - хоть я о нем мечтаю, -
Чем место, подобающее псу?
- Кстати, у Красовской и Гардениной будут небольшие изменения текста во второй сцене, - после небольшого перерыва сказал декан. - В том месте, где упоминается рост персонажей.
Мы с Юлей переглянулись - растерянно, но оттого не менее неприязненно. Действительно, во время заварушки в лесу Елена и Гермия ссорятся из-за мужчин и начинают отпускать «некорректные» замечания касательно слишком большого/маленького роста друг друга. Во время репетиций мы постоянно спотыкались на этом моменте, так как по сюжету «коротышкой» была Гермия, а «дылдой» - Елена. В нашем же с Юлей случае все обстояло с точностью наоборот.
- Мы с Игорем Олеговичем распечатали для вас новые реплики, - продолжил Верстовский. - Парни, передайте им листочки, пожалуйста.
Я взяла новую версию текста и чуть было не прыснула со смеха. Гарденина, напротив, надулась и сделалась красной, будто помидор. Мы приготовились разыгрывать сцену на четверых: две девушки-подруги и двое мужчин, изначально добивающихся руки Гермии, но из-за проделков эльфов спешно «перевлюбившихся» в Елену.
Так вот что! Ты - обманщица, ты - язва, - начала я.
Воровка! Значит, ночью ты прокралась
И сердце у него украла?
Нет у тебя ни робости, ни капли
Девичьего стыда;
Стыдись, стыдись, ты, лицемерка, кукла!
Гарденина всплеснула руками и выкатила глаза:
Что? Кукла я? Ах, вот твоя игра!
Так ты наш рост сравнила перед ним
И похвалялась вышиной своей,
Своей фигурой, длинною фигурой...
Мелкая Юля показала рукой куда-то в зал, возможно, имея в виду Вениамина Эдуардовича. Она все больше распалялась. Бывшая подруга всегда считала себя чересчур низкой, и теперь ее комплекс усилился во сто крат.
Высоким ростом ты его пленила
И выросла во мнении его
Лишь потому, что ростом я мала?
Как, я мала, раскрашенная жердь?
Как, я мала? Не так уж я мала,
Чтоб не достать до глаз твоих ногтями!
В зале начали смеяться. Я повернулась к исполнителям ролей Деметрия и Лизандра и приготовилась читать дальше. Те еле сдерживали слезы.
Когда она сердита, с ней беда.
Она была и в школе сущей ведьмой.
И хоть мала, она душой свирепа!
Со зрительных рядов захохотали в голос.
- Опять "мала"! И все о малом росте! - Гарденина взвилась и подскочила ко мне. Казалось, еще секунда, и она кинется на меня с кулаками. Юноши встали между нами. - Зачем вы ей даете издеваться? Пустите к ней!
Во всех эмоциональных сценах между Гермией и Еленой нам с Юлей практически не приходилось задействовать актёрские способности: искры летели сами по себе, а в написанных сотни лет назад диалогах проступали наши подлинные яд, ненависть и негодование. Сейчас же Верстовский на пару с режиссером устроили собравшимся целое шоу.
После нас из-за кулис вышли эльфы во главе с Титанией и Обероном. Танец девушек-фей в костюмах от озабоченного модельера превратился в праздник разнузданной чувственности. Работники сцены, понукаемые Верстовским, усиленно двигали невидимые деревья, мы же с Юлей, не глядя друг на друга, разошлись в разные стороны.
Я присела в тёмном уголке за тяжёлыми бархатными портьерами, утирая выступивший на лбу пот и пытаясь унять бешено стучащее сердце. Обида на лучшую подругу никак не хотела стихать. Возможно, я первая задела ее, но теперь именно я чувствовала себя пострадавшей стороной и злилась на неё не меньше, чем она на меня. И некогда пламенная дружба обернулась войной без конца и края.