Почтовая станция (СИ)

Руки заняты — голова отдыхает.
Чтобы они ни говорили, а я права, если человек работает, значит, обеспечьте ему защиту и питание. Хотите вычеркнуть ненужное, значит, дайте человеку новую работу. Не можете? Обеспечьте защиту и питание. Что же в этом сложного-то?
К моменту, когда приехала телега я успела прибраться в центральной части дома. Немного, но все лучше, чем ничего. Во всяком случае входя люди будут видеть чистоту, а не пыльную паутину с отощавшими жителями.
— Стажерка!
Я выбежала на улицу, подбежала к смотрителю. Он принимал у ямщика перевязанные стопки писем и газет тут же отдавал мне, с приказом неси в дом. Пока я бегала туда-сюда смотритель без умолку болтал с коллегой, а меня подгонял, мол, нечего людей задерживать. Можно подумать до моего появления здесь старик быстро справлялся с этой работой и никого не задерживал.
В очередной раз вернувшись увидела одного смотрителя, телега уехала.
— Бери лошадь и пойдем, — я осторожно взяла поводья, лошадь не знакомая мало ли как еще пошутить захочет вредный смотритель.
К счастью, шуток не было, мы зашли за дом и завели лошадей под навес. И вот что странно: навес в хорошем состоянии, почти новый, а коновязь едва не рассыпалась в труху. Надо бы ее заменить, уверена в лесу найдется подходящая палка, а вкопать я и сама смогу. Дело нехитрое.
— Эй! Есть кто?! Асимыч!
— От нелегкая принесла кого-то, поди глянь кто там, — смотритель забрал поводья моей лошади, а я побежала куда послали.
— Есть! Минутку! — обежав дом, схватилась за бок, переводя дыхание. Ох и работенка у меня, только и успевай бегать. — Доброго утречка.
— Та-а-ак, а ты чьих будешь? — давно созревшая женщина уперла полные руки в не менее крутые бедра, хмуро на меня посмотрела. Тяжелым взглядом прошлась вниз, задерживаясь на моей тонкой талии, юбке до колена, стройных ногах и вишенке моего образа ботинках на высоченной платформе.
Ой-ей, только этого на мою бедовую головушку и не хватало.
— Стажерка, — улыбаться не стала, гостье с головой хватило моей молодости и одежды. — Из города прислали опыта набираться и обучение отрабатывать.
— Сиротка?
— Сирота, — тут женское сердце не выдержало, в глазах сочувствие появилось.
— Оно и видно тощая как жердь, — женщина переложила корзинку, прикрытую праздничным рушником в другую руку. — Это что же ты такое натворила, что к нам сослали?
— Отчего же сослали? — я понимаю, что у нас разные весовые и возрастные категории, но это уже ни в какие ворота: тощей меня еще никто не обзывал. — Оказаться на исчезающей почтовой станции, увидеть древний быт во всей красе и стать последней стажеркой — это о-очень редкая удача. Так что мне повезло. Буду детям и внукам рассказывать об этом удивительном, но исчезающем месте.
Вот это я завернула, аж устала под конец фразы. Гостья пошла красными пятнами, открыла рот, но ничего не успела сказать к нам примчалась карета. Она так резко затормозила, что кучер едва не слетел с козел. Со стуком дверь открылась, из нее вывалились четверо орущих и дерущихся детей, за ними вышла уставшая женщина. На ее бледном лице яркими пятнами горел румянец, сначала подумала, что она больна, но увидев ее спутника, задумалась. Последним появился худющий мужчина, с тонкими усиками, как у таракана. Он то и дело оглядывался, испуганно смотрел по сторонам и жался к женщине. Незнакомке это не нравилось, но и в ее глазах виднелись остатки страха.
Однако.
— Милейшие, — женщине пришлось перекрикивать детей и даже несмотря на это голос выдавал человека привыкшего командовать. Неужели магиня? — Нам нужно в Артгольц по этой дороге мы до него доедем?
— Великая Матерь, — неЖданная гостья имя которой я до сих пор не узнала вновь переложила корзинку в другую руку. — Да вы вообще не в ту сторону едете. Вам обратно надобно.
— Н-нет, — мужчина осенил себя великим кругом, едва не прыгнул под юбку незнакомки.
— Жак, перестань! — незнакомка махнула рукой, отгоняя спутника. — Обратно говорите… а карта у вас есть?
Судя по выражению лица обратно ехать не хотели, а в Артгольц нужно.
 
— Погодите-ка, а Артгольц это случайно не по ту сторону границы?
Граница от этих земель недалеко, но проблема в том, что до границы, что после идет мертвая полоса и ее проехать не так просто. Нежить. А если вспомнить слова смотрителя, не каждый район защищают боевые маги, а значит проехать можно не везде. Уж не потому ли они такие напуганные?
— Верно. Это далеко отсюда?
— Ежли напрямик через лес, то за два дня доедете, — гостья махнула рукой показывая за дом. — Но дороги прямо нет.
— Как два дня? Мы уже два дня едем по этому проклятому лесу.
— Так я ж говорю, что вы в обратную сторону едете.
— Что за шум здесь? — злющий смотритель вышел из-за угла дома. Дети притихли.
— Лаврей Асимович, да вот люди заблудились. У вас есть карта?
— А на кой мне она? Я свои места знаю, — смотритель прошел мимо нас, скрылся за дверью.
Вот это гостеприимство. Не удивительно, что его и станцию эту все хотят забыть.
— Вы же устали и наверняка есть хотите, — дети, услышав о еде, оживились. — Проходите передохнете и поедете.
Гостья поблагодарила, велела всем входить. Дети, естественно, обгоняя друг дружку еле протиснулись в двери, спутник, облегченно выдохнув, поспешил следом за детьми и кучер устало покрякивая проходя мимо поклонился мне и вошел в дом.
— Вы заходите, вы же к Лаврею Асимовичу пришли, — незнакомка фыркнула и величественно вплыла в дом. Я на это глаза закатила.
В доме дети под строгим взглядом, наверное, матери сели за стол, смотрели на меня голодным взглядом. Гостьи уже и след простыл так же, как и смотрителя. Все нашлись за печью, женщина выкладывала из корзинки еду, а смотритель следил голодным взглядом. Увидев кольцо ароматной домашней колбасы с чесноком сама едва слюной не подавилась. Тряхнув головой, подошла к полке, на которой стояли миски.
— Ты что это удумала? — вздрогнула, чуть не уронив посуду.
— Гостей накормить, они два дня по лесу плутают, наверняка все голодны, — отсчитав семь ложек, положила в верхнюю миску. Пройти вредный старик не дал, преградил дорогу.
— Мое едой вздумала разбрасываться? — смотритель тихо зашипел.
— Вы же смотритель, обеспечение отдыха и питание приезжим одна из обязанностей.
— Вумна? А я те так скажу, когда сверху станут обо мне заботиться, так и стану о других.
— Хорошо. Половина приготовленного моя, — старик вскинул брови, но спорить не стал. Договор был, он согласился. — Вот свою половину я и отдам.
Хотелось сказать, что от него не убудет, у него целая корзина еды, но это лишь разозлит смотрителя еще больше и наши гости смогут остаться вообще без еды. Моим родителям такое точно не понравилось бы.
Осторожно обошла старика, недовольный прищур незнакомки проигнорировала прежде, чем выйти из-за печи улыбнулась. Достала чугунок, щедро разлила по мискам похлебку, а из теплой печурки достала миску с пирожками.
— Угощайтесь, чем богаты, — первой миску поставила женщине, она здесь главная, а потом уже мужчинам и детям.
Я очень хотела помочь заблудившимся, но карты нет к тому же не местная, если не ведьма сама пропала бы в этом лесу.
  
Глава 4
 
— Спасибо, добрая душа, — женщина отодвинула тарелку, мягко улыбнулась. — Думала так и пропадем здесь.
— А как получилось, что вы два дня по лесу блуждаете?
— Да как… обычно, — женщина пожала плечами. — Поначалу все шло хорошо, а потом… будто все разом забыли куда и зачем едем и, вместо очередной почтовой станции, к концу так и остались в лесу. С вечерним туманом появилась нежить. Тут уж не до размышлений было, я, конечно, магичка, но слабая. Хвала Великой Матери, что помогла убежать. Но страху натерпелись все. А теперь вот опять надо ехать и неизвестно доедем или опять заблукаем.
Плохи дела у них, если лес не выпускает, значит, причина есть.