Кровавое золото Еркета (СИ)

— Ты прав, мой повелитель. В Хиве тебя будут считать чужаком, но тут ты станешь настоящим владыкой! Ханов много, но ты сам начнешь ставить и убирать их, потому что по праву будешь хорезмшахом! Ты объединишь все эти земли, и станешь владыкой всего Мавераннахра!
Бекович оценил перспективы и вздрогнул — ему стало настолько нехорошо, что он озвучил пришедшую в голову мысль:
— Это сколько народа перебить придется?! 
— Не так и много, владыка, — Досим-бей поднялся, глаза его сияли, старик явно пребывал в восторженном состоянии. — Сарты тебя везде будут встречать с ликованием как нового праведного халифа, иного мнения у них и не будет! А кто не склонится перед тобой — потерпит ущерб и умрет, все богатства его и семья станут твоими, великий повелитель! И твое имя будут произносить со страхом все твои враги, как и благословлять подданные за то счастье, что ты им подаришь своим правлением!
«Придется резать всех несогласных, иначе бояться не будут. Какая на хрен Джамахирия — до народоправства тут века должны пройти. В общем, благие помыслы остались благими помыслами, а мы все живем в жуткой реальности. Так что придется поступать по суровым законам нынешнего времени, раз иного варианта нет!» 
— Так и сделаем, и следующий раз поднимемся с тобой на этот минарет, когда Гургандж предстанет в прежнем величии! А пока пошли вниз — спуск будет не столь тягостным как недавний подъем…
Город впечатлял, хотя большинство зданий, построенных из кирпича-сырца, были разрушены. И сейчас Бекович размышлял над тем, сколько нужно времени, сил и средств, чтобы восстановить Гургандж, который будут связывать именно с его именем. Хива останется для него чуждой только потому, что там очень сильны позиции духовенства, которое примет многие из его нововведений в «штыки». И особенно прибывших вместе с ним гяуров — русских, шведов, казаков, да тех же калмыков-буддистов, которым есть что предложить, чтобы они перешли на службу именно к нему.
«Чингиз-хан решил проблему просто — перебил мулл, и земля ему покорилась. А мне нужно действовать гибче, методом кнута и пряника. Переманить на свою сторону лояльных ко мне имамов и суфиев, и к будущим переменам, а таких здесь хватает, и не так мало. И сделать упор на их учеников, то есть мюридов. А значит взять под контроль медресе, особенно те, которые начнут готовить кадры для управления государством». 
Бекович прикинул варианты, и жестом подозвал к себе визиря — они стояли в тени величественного мавзолея, брать с собой шатер или кибитку для поездки на короткое расстояние он не стал, хотя верблюды заранее доставили воду для людей и коней. Да на полпути можно было отдохнуть в оазисе — небольшом саду, где имелся колодец, и проживало несколько семей дехкан, что выращивали урожай на небольших огородах.
— Ты сказал, что большинство слуг придворных бывшего хана именно сарты, и они ведали всеми делами?!
— Да, мой повелитель — ведь не станут же беки утруждать себя делами! Они только принимали подношения и требовали себе вознаграждения. А смотреть за работами им не хотелось.
— Подготовь заранее проскрипционные списки — всех ханских прихвостней от власти нужно отрешить немедленно, оппозицию нужно подавлять исключительно репрессиями!
— Я уже их составил — резать надо всех, гаремы и детей продавать, богатства отнимать. А репрессии, — старик не понял этого слова, но по наитию быстро догадался о содержимом понятия, — лучше делать казнью на колу, она устрашающая, и заливать глотку расплавленным курдючным салом. Можно сварить в котлах, перебить кости колотушками или содрать кожу. Палачи очень опытные и выполнять любое твое повеление. 
— Вот и хорошо, что ты все предусмотрел. Поначалу нужно казнить половину, но лучше треть, чтобы другие подумали, что казни их не коснутся. А потом, как укрепимся — начнем перебирать оставшихся. Везде ставь сартов — но передай им — кто будет по старому трудиться и вымогать подношения сверх пристойных, потеряет разом все, включая голову. Коррупцию нужно выжигать каленым железом!
 
— Будем их жечь, если предадутся этой самой коррупции — даже смысла ее знать не хочу, настолько мерзко звучит это слово! 
— И смотри за муллами везде, не допускай, чтобы они возбуждали народ против моего войска. Пусть сарты везде знают, что эти воины помогут нам победить всех врагов, а подати все тогда станут платить еще меньше. Вражескую агитацию в зародыше надо гасить собственной пропагандой. Пусть говорят, что муллы клевещут на меня и хотят возвратить прежние порядки, потому что получали серебро от ханских приближенных, которые ради этого грабили народ и обложили его огромными податями.
— Я уже отправил людей в города, они говорят всем о твоих милостях, мой повелитель. Да ты и сам видишь, как тебя встретили Ходжейли — ворота были открыты, и народ ликовал, протягивая руки!
— Так и продолжать нужно триумфальное шествие!
— Из Хивы могут побежать ханские прихвостни — а они вывезут драгоценности и золото. 
— У меня есть тысяча каракалпаков — ее возглавляет мин-баши Кучук-хан. Отправлю его, и кайсацкую тысячу с Доржи-мурзой! Думаю, они справятся, и возьмут в полон беглецов. 
— Прости, великий хан, но лучше отправь мурзу Тевкелева — у него пять сотен ногайцев и столько же туркмен с узбеками, что вырезали твоих врагов. На них можно положиться — уйти никому не дадут, а мудрый и хитрый мурза будет твоими глазами и устами! И он тоже мин-баши, но гораздо важнее — он правая рука, а Кучук-хан левой будет. Тысячника Доржи-мурзу, как и Борода-мурзу, с его казаками, лучше держать близ себя — они разобьют любую конницу, если ее выведут против тебя уцелевшие инаки. 
— Хорошо, Досим-бей, сегодня же отправлю в Хиву отряд — двух тысяч будет достаточно, а две с половиной тысячи останутся со мною. 
— Укрепи верность туркмен и каракалпаков, повелитель — верней псов у тебя не будет, порубят всех.
— Денег, что ли дать, или добычи часть?!
— Зачем, владыка?! У Кучук-хана старшая дочь красавица, ей четырнадцать лун миновало. Возьми ее в жены — честь для «черных шапок» немыслимая. Прикажи ее доставить — ты в походе, а потому церемоний не нужно, наоборот, это только подчеркнет оказанную тобой милость.
— Как так можно?!
Бекович немного ошалел от такого предложения, настолько оно было для него неожиданным. 
— Все знают, что ты в горе после гибели своей драгоценной и любимой ханум. Но жизнь идет — и тебе не стоит соблюдать траур. А две юных жены тебя скрасят жизнь — в Хиву ты должен войти с достойными ханум. Чтобы все знали, что твой род будет продолжен.
— Две жены?
— Да, одна от каракалпаков, вторая из туркменского племени, что подвластно тебе у Саракамыша. Тем ты их прочнее к себе привяжешь — потребуй, и они будут рады!
— Хорошо, скажи им, — кивнул Бекович, и действительно впервые себя ощутил человеком этого времени… 
  
Глава 34
 
— Каспар, среди твоих драгун есть те, кто разбирается в постройке каналов, плотин, дамб, шлюзов? И особенно в установке водяных колес для мануфактур и заводов?!
Осторожный силезец задумался — майор фон Франкенберг никогда не торопился с ответом, всегда и все тщательно выверял. Так и сейчас — после короткой паузы, взятой на размышление, офицер начал говорить:
— Такие люди есть, ваша светлость. Ты хочешь проложить канал до заброшенного в пустыне города?
— Не только, майор. Поставить на нем плотины, сделать запруды и соорудить там водяные колеса. Тогда можно будет не только правильно распределять воду, и озеленить всю заброшенную землю, но и соорудить мануфактуры. В первую очередь по очистке хлопка и ткацкие — нужны сукно и ткани, нам армию одевать надо, да и на продажу пойдет.
— Зер гут, тут хватает этого растения, ткани из бумазеи мне понравились, они прочные и легкие. Хуже шелка и льна, но хорошие. Такие мануфактуры поставить можно, князь, прорыть каналы не так и трудно. Тем паче с работниками проблем нет — их хватает.