Чумная Полли и маскарад (СИ)

Если она явится в гостиницу, обратно она может и не выйти. Или выйдет под присмотром Эвана. Значит, к Сокрушителю гостиницу, Эвана, завтрак и сон. Жизнь ребенка важнее, чем все это. Дрейк, надутый ты гусь, что же ты даже мелкую девочку защитить не можешь…
  
Глава 15
 
Тварь и гнусь
 
Роб и Ник виновато покинули купе — им дорожные констебли легко одобрили допуск в Аквилиту. Самого Хейга констебли повели прочь из вагона — в участок дорожной полиции на вокзале. Называть констеблей честно пограничниками у городского совета еще не хватало наглости. Официально Аквилита — вольный город в составе Великой Тальмийской империи, а значит, никакого пограничного контроля на въезде со стороны Тальмы просто быть не может — только улыбчивые и недоверчивые констебли, не понимающие, как можно отказаться от должности суперинтенданта Восточного дивизиона столичной полиции. Они традиционно для низших чинов решили, что пусть лучше у начальства болит голова — высоким чинам полиции въезд в Аквилиту закрыт, но… Хейг теперь частное лицо. И прибыл по вызову инквизиции. Отказать же инквизиции… Пусть начальство само думает и решает.
Эван спокойно шел за констеблями, прекрасно понимая, что они простые винтики и подставляться под удар начальства за ненужную инициативу не хотят. Он чуть передернул плечами — в Аквилите было холодновато и сыро. Пахло йодом и разлагающимися водорослями — вокзал был расположен почти на берегу океана.
Адамс, шофер семьи Игнисов, стоял на перроне и смотрел, как сгружают с грузовой платформы паромобиль. Забавно — имуществу Игнисов нахождение в Аквилите разрешили, когда самому хозяину еще нет. Впрочем, в случае отказа паромобиль просто погрузят на утренний экспресс до Олфинбурга. Роб и Ник уселись в вокзальном кафе, заказывая себе ранний легкий завтрак — уезжать в гостиницу, не узнав, пропустят ли Эвана в Аквилиту, они не собирались. Они мрачно через большие ондурские окна кафе проводили взглядом безмятежного Эвана — его не могли не пропустить в Аквилиту. Иначе кто-то сильно пожалеет — Игнисы не мстительные, просто память у них хорошая.
Констебли провели Эвана через почти пустые коридоры дорожного участка, расположенного в отдельном крыле вокзала, к дежурному инспектору, доложили и, виновато отдавая честь, отправились обратно на улицу.
Эван, под усталым взглядом дежурного инспектора, прошел через небольшой кабинет и сел в предложенное кресло.
— Доброе утро, лер Хейг… — поздоровался инспектор, слегка за сорок, с красными от недосыпа глазами и ранними морщинами на лице. Мундир его был скинут на спинку кресла — кажется, инспектор не ожидал этим утром проблем в виде Хейга.
— Доброе утро, инспектор…
—…Кросби, к вашим услугам… — он чуть одернул рукава несвежей рубашки. В комнате было душно — паровые батареи под окном просто дышали жаром.
Эван склонил голову в вежливом поклоне:
— Инспектор Кросби, могу я поинтересоваться, чем вызвана задержка с допуском в Аквилиту? Все мои документы в полном порядке.
— Извините, лер Хейг, мне нужно время, чтобы ознакомиться с вашей ситуацией и проверить предоставленные вами бумаги.
— Я подожду, — чуть опустил голову в знаке согласия Эван. Он заложил ногу на ногу и принялся ждать.
Инспектор цепко просмотрел документы, которые ему оставили констебли, в том числе и справку от доктора Деррика, особенно задержавшись на письме из инквизиции. Потом Кросби придвинул к себе какой-то журнал, название которого Эвану было не видно, и принялся в нем, водя пальцем по длинным столбцам с фамилиями, искать Хейга. Палец его замер на втором листе. Инспектор захлопнул журнал и строго посмотрел на Хейга. Тот ровно улыбнулся:
— Вы готовы дать ответ про странную задержку с допуском?
— Можно подумать, вы не догадываетесь, лер Хейг.
— Не имею ни малейшего понятия. Я частное лицо…
Кросби невежливо его оборвал:
— Вы внесены в список чинов, которым доступ в Аквилиту ограничен. Увы. Ничем не могу помочь…
— У вас устаревшие сведения, инспектор. Я подал в отставку… Я больше не суперинтендант, я больше не служу в полиции.
 
— Можно подумать, это первые такие игры вашей полиции.
— Не имею ни малейшего понятия, о чем вы, инспектор. — все так же ровно сказал Эван. — Или вы намекаете, что я нечист на руку?
Кросби выдохнул — с лерами всегда надо быть осторожным:
— Прошу прощения, я ни на что не намекаю… Но… Могу я поинтересоваться причинами столь странного решения об отставке, лер Хейг? Всего три луны…
— Можете. Но не ожидайте ответа. Я имею право не отвечать на не имеющие к допуску вопросы. Еще раз… Как я уже говорил вашим констеблям… Я подал как положено заявку на посещение Аквилиты. Там четко указаны причины для посещения — во-первых, уход за раненой невестой, которой доктора прописали в качестве лечения именно воздух Аквилиты, а во-вторых… Вы сами знаете, зачем влюбленные едут в Аквилиту… Кольца показать?
— Не надо. Вы же понимаете, что даже с учетом рекомендаций докторов вам бы не дали допуска в Аквилиту. Нерисса Ренар….
— Находится под моей опекой. Опекунам по закону вы не имеете права отказывать, даже внесенным в ваш стоп-лист. Не так ли?
— Гм…
— Что-то еще?
— Почему вы не дождались разрешения? До его выдачи… — Кросби придвинул к себе новый журнал и принялся листать его, удостоверяясь, что первичный допуск Хейгу все же одобрили. Надо полагать, это ему обошлось в кругленькую сумму даже с законными причинами для нахождения в Аквилите. —…оставалась всего пара дней.
Эван, чуть добавляя в голос недовольные нотки, заметил:
— Мне кажется, вы плохо просмотрели мои бумаги. Меня, как опекуна, вызвал инквизитор адер Дрейк по обвинению в срыве печати у моей невесты.
— И все равно… Подождать официального разрешения вы вполне мо…
— У вас есть жена, инспектор?
— Это не имеет отно…
Эван холодно его перебил, отчитывая, словно щенка:
— Это имеет прямое отношение к делу! Защита женщины — святая обязанность мужчины! — Хорошо, что Вики тут сейчас нет — она бы сильно возмутилась и была бы права, очень часто она не нуждалась в защите. — Если у вас нет жены, то все равно есть любимая мать, бабушка, тетя, в семье не может не быть женщин! Вы будете ждать два дня, когда инквизитор обвиняет вашу близкую родственницу в том, что она ведьма? Вы будете ждать эти два грешных дня? Или рванете сразу?
Инспектор надолго замолчал, сверля глазами Хейга.
— И все же…
Он взял паспорт Хейга и открыл его на странице, где ставили печати пограничного контроля… Короля и закона Тальмы на них тут всех нет!
Эван все так же холодно сказал:
— Я вас внимательно слушаю. — Только при всем холоде голоса от самого Хейга полз в стороны жар. Кросби поздно заметил пометку о том, что тот маг огня.
— И все же, почему вы ушли с должности суперинтенданта?
— Вам так не дорога ваша жизнь? Тогда завтра на рассвете вы поймете причи…
Инспектор дунул на печать и громким шлепком заглушил последние слова Хейга:
— Я понял вас… Удачи, лер Хейг! И… Еще… Учтите, адер Дрейк очень умен. Очень. Я бы сказал сокрушительно, если вы понимаете, о чем я.
Хейг встал, забирая паспорт:
— Я вас понял. Спасибо за предупреждение.
Сокрушитель покровительствовал воинам, темным магам и инквизиторам. Полицию в последнее время тоже отдали под его покровительство.
* * *
Уже когда недовольный лер Хейг покинул кабинет, в котором поднял температуру на пару градусов, не меньше, устраивая практически пыточную, Кросби вызвал по телефону дежурного сержанта:
— Приставить леру Хейгу топтунов. Пусть ходят и докладывают о каждом его шаге и шаге его компании.
— Он быстро вычислит… — судя по всему, серж уже был в курсе происходящего.
— Ну и плевать! Наше дело мелкое — следовать инструкции, только и всего. — Инспектор бросил трубку на аппарат и открыл окно, из которого пахнуло холодом, сыростью и дымом с мерзким угольным запашком. Пусть лучше так, чем дикая жара.