Развод и прочие пакости (СИ)

Это, конечно, была трехкопеечная месть, такая фига в кармане, но та самая мелочь, которая приятно. Репетицию мы фактически сорвали, но так, что хрен придерешься. Тон для подстройки я задала не узко и четко, а чуть шире, смазанно. Как мы говорили, с тембром. Володька взял для своих его нижний краешек, Юра верхний, а я – самую серединку. Три самые большие группы инструментов играли с едва заметной высотной разницей. Совсем крошечной – но достаточной, чтобы звук был грязным. И так каждый раз. Антону с его идеальным тембровым слухом словно песком продрали уши. Головная боль была ему обеспечена – в самом буквальном смысле.
Когда мы закончили, я заглянула в телефон.
«Прилетел, - писал Феликс. - Еду к Ане».
 Глава 62 
«Ириш, так мы вас сегодня вечером ждем?»
Ой, черт! За всем этим кошмаром я совсем забыла, что вечером мы с Феликсом собирались к папе с Ирой. Еще сразу после отпуска собирались, но то они были заняты, то у нас не складывалось, а хотели познакомиться до их свадьбы, а не во время. И вот теперь до регистрации оставалось четыре дня, и мне точно придется идти одной.
«Па, у нас проблемы. Приеду одна, расскажу».
«Ок, ждем».
Вот за что я его любила – за сдержанность и несклонность к панике на пустом месте. Не только за это, конечно, но и за это тоже. Напиши я такое бабушке, она тут же начала бы подпрыгивать: что случилось, что за проблемы. Хотя и папа тоже наверняка забеспокоился, просто не стал демонстрировать. Написала же, что расскажу, когда приеду.
Ане требовалась сейчас поддержка Феликса, Феликсу моя, а мне – папина. Потому что было откровенно страшно. Когда я сказала, что Аня будет жить с нами, это была не оговорка. Вот только я абсолютно не представляла, как это получится практически. Да и Феликс тоже вряд ли представлял.
- Мда, ситуевина, - нахмурился папа, когда я приехала и рассказала о том, что случилось. - Значит, он заберет дочь к себе?
- Ну а как иначе-то? Бабушка еще есть, но вряд ли он согласится, чтобы Аня жила с ней.
- Да, Ириш, тебе тут в плане отношений не позавидуешь. Я ведь поэтому больше и не женился, хотя были варианты. Боялся, как у тебя с мачехой сложится.
- И все-таки подкинул мне мачеху, - я посмотрела на Иру. - На старости лет. Но я не против. Потому что я девочка уже взрослая и самостоятельная. И мачеха приличная. А тут подросток. Она милая, конечно, но блин… я не представляю…
Я вовсе не была безупречной героиней. Мне было безумно страшно. Хотелось зажмуриться, как зайцу-эмодзи, и прикрыть морду ушами. А может, даже и сбежать, далеко-далеко. Да, я не представляла себя… нет, не мамой, конечно, какая там мама! Не представляла себя мачехой шестнадцатилетней девочки, с которой придется строить отношения, хотя у нас и с ее отцом все зыбко и неопределенно.
Сука Марков, как ни подло, был прав. Бонусом к любовнику я получала ребенка. Либо комплектом, либо ничего. Ничего меня не устраивало. Комплект пугал до медвежьей болезни.
Оставалось лишь одно. Дать выход панике сейчас, чтобы к их возвращению она выдохлась и позволила размышлять здраво. И относительно спокойно.
Вот я и дала - вывалив на бедных папу и Иру все свои страхи.
- Ира, я тебя очень хорошо понимаю, - папа погладил меня по голове, как маленькую. - Тут главное не прятать башку в песок. Если что-то пугает, лучше проговорить.
- Да, так и Дед всегда говорил. А Бабалла возражала: мол, иногда лучше промолчать. Я думаю, они оба были правы. По-своему. Пап, тут такая куча всего… Не только взаимоотношения. Чисто технически. Учеба. Ей сдавать экзамены, а как ей их сдавать? Музыка опять же. Ой, блин, все. Иначе я разревусь, и будет не остановиться.
- Ириш, - Ира обняла меня за плечи, - ты хочешь решить все прямо сейчас. Не надо. Во-первых, у девочки есть отец, две бабушки, тетя. Именно они и будут решать. Твое мнение в лучшем случае учтут. Но это не точно. А если будешь лезть с ним вперед, то можешь и по башке получить.
- Резонно, - вынуждена была согласиться я.
  
- А во-вторых, решай проблемы по мере поступления. Еще ничего толком неизвестно, а ты уже думаешь о том, как она будет в консерваторию поступать.
- Сразу видно юристов, - то ли хмыкнула, то ли хныкнула я. - Все четко и по существу. Но музыканты мыслят иначе. С нашей системой о консерватории приходится думать с подготовительного класса музшколы. Но в целом вы правы, конечно. А я истеричка.
- Ты не истеричка, - возразил папа. - Ты принимаешь все близко к сердцу. Это не хорошо и не плохо. Это просто факт.
А еще я психовала потому, что Феликс за весь день больше не позвонил и не написал. Нет, я прекрасно понимала, что ему сейчас абсолютно не до того, но все равно психовала.
Удалось ли забрать Аню из приюта? Он мне объяснил, что в этом нет ничего особенного, туда отправляют детей, если с родителями что-то случилось. Но вот отдадут ли ее отцу, который в разводе с матерью, да еще и из России, что само по себе по нынешним временам ужас-ужас?
Может, там как раз и понадобится юрист. И деньги на юриста. А мы на отпуск столько выкинули. Как назло.
Вот тут папа меня напрасно обнадеживать не стал. Сказал, что это действительно может оказаться проблемой - реальной проблемой, в отличие от гипотетического поступления в консерваторию в будущем. Но лучше все-таки подождать сообщения.
Как будто в ответ на его слова пискнул телефон: Феликс написал, что Аню забрал, везет ее к ним домой. Все остальное расскажет завтра, сил уже ни на что нет.
- Ну вот, - кивнула Ира и подлила мне чаю с каркаде. - Одним психом уже меньше. Оставайся ночевать. А то будешь дома всю ночь по потолку бегать.
Я подумала, что мне не повезло с матерью, зато сказочно повезло с отцом. Другой запросто погнал бы, что я вешаю себе на шею ярмо и что надо бежать бегом, теряя тапки. И жену нашел в конце концов адекватную. Наверно, не зря столько времени ждал.
Ночевать я осталась, по потолку не бегала, но уснуть не могла долго, хотя и предыдущую ночь почти не спала. Говорила себе: главное - Феликс забрал Аню, а остальное как-нибудь устроится. Ира права, и папа прав. Не стоит бежать вперед паровоза. Проблемы решать не мне.
Но, может, тогда-то и понимаешь, что любишь человека, когда его проблемы становятся твоими.
 Глава 63 
Феликс писал мне по вечерам, очень кратенько.
«Извини, Ира, разговаривать я сейчас не в состоянии. Когда прихожу домой, хочется упасть и сдохнуть, а надо быть с Анькой. Просто быть. Потому что она тоже разговаривать сейчас особо не склонна. Молчит и плачет».
Я понимала и не обижалась. К тому же и сама плохо представляла, что говорить. Главное – чтобы знал: я с ним. С ними обоими. Аню было дико жаль. Феликса тоже.
Родственников у мужа Ольги не осталось, он был поздним и единственным ребенком. Родители умерли, больше никого не было. Похороны, имущество, наследство – все это легло на плечи Феликса. Оформление документов, сложности с опекой – тоже.
«Ира, ты не представляешь, какой тут сраный дурдом, - писал он. – Наши бюрократы – самые милые и любезные бюрократы на свете. Аня – единственная наследница по закону. Гюнтер умер сразу, Ольга через три часа. Поэтому Ольга фактически стала наследницей мужа, а Аня – наследницей матери. Сколько бумаг нужно собрать – просто пиздец».
Недели отпуска за свой счет, разумеется, не хватило. Феликс написал, сфотографировал и прислал мне еще одно заявление. Я распечатала его и отдала Антону, при всех. После той веселушечки, которую мы устроили ему, говниться снова он не рискнул. Только зыркнул недовольно.
У нас неделя прошла тоже на ушах. Зал делили с хором и оркестром Политеха, а еще там занимался какой-то танцевальный коллектив. Мы были не главным арендатором, поэтому расписание репетиций оказалось страшно неудобным. Например, с двенадцати до четырех, а в семь часов концерт. Помещения для групповых занятий приходилось искать концертмейстерам. Где свободно и удалось выпросить ключ - там и сели. Хуже всех было мне - с тридцатью-то скрипками! Хоть в коридоре устраивайся.