Развод и прочие пакости (СИ)

- Антон, уходи. Или мне полицию вызвать?
- Полицию, значит? Вот же блядь!
Это было так смешно и так противно, что даже комментировать не стала. Я блядь? Ну-ну…
Швырнув ключи мне под ноги, он поплелся к лифту. Несколько раз промазал мимо кнопки вызова, а когда двери открылись, с трудом в них вписался. А когда закрылись, изнутри донесся грохот – походу, все-таки свалился.
Пил Антон редко, но если уж пил – то вот так. Что называется, до положения риз. И каждый раз мне было жутко за него стыдно. Даже если больше никто этого не видел.
На следующий день у нас был выходной, а потом он пришел на репетицию и сделал вид, что ничего случилось. Вот вообще ничего.
Это тебе, Ира, наверно, приснилось.
Впрочем, это была не последняя попытка. Он ведь честно предупредил, что не сдастся. Я вот только не могла понять – зачем? На что рассчитывал, тем более зная, что я с Феликсом? Если дело было в уязвленном самолюбии, то неужели оно не страдало, каждый раз получая щелчок по носу? Или всерьез надеялся, что я дрогну и сдамся?
В Тверь мы приехали в субботу поздно вечером, на автобусе. В воскресенье должны были играть, а потом ночным поездом ехать обратно. «Прокатные» инструменты нам на такие мелкие выезды не давали, и я порадовалась, что купила Энрике.
После выступления Антон традиционно поцеловал мне руку, но отпустил далеко не сразу. Хотелось зашипеть и вцепиться когтями ему в физиономию, а приходилось улыбаться. Подумала, что этим не ограничится. Так и вышло.
До поезда времени оставалось еще много, автобуса, который должен был отвезти на вокзал, ждали в гостинице. Номера попросили освободить, поэтому сидели в холлах. Я вышла на балкон посмотреть на фейерверк, но не прошло и пары минут, как за спиной скрипнула дверь и на плечи тяжело легли руки.
- Может, уже хватит? – устало попросила я. – Чего ты добиваешься? Чтобы я ушла из оркестра? Я не хотела, но ты меня вынудишь. Боюсь, тебе это очень сильно не понравится.
На самом деле я не собиралась, конечно, но уже не знала, что сделать, чтобы он от меня отцепился.
- Ира, что мы наделали? – спросил он с театральным пафосом, и мне снова захотелось разодрать ему всю рожу.
- Наделал ты, Антон. Я тебе не изменяла.
- Ир, неужели ты не понимаешь, что это было несерьезно?
На этот раз он был трезв, но испанский стыд перелился через край.
Несерьезно? Как мило!
- Если что-то и было несерьезным, то это наш брак. Для тебя. Антон, я больше повторять не буду. Еще раз вот так подкатишься, и я уйду. Есть куда. Реально достал уже.
Это был блеф, конечно, но я очень надеялась, что сработает.
Похоже, прошлое никак не желало оставлять нас с Филом в покое. Его Лика, Антон, Ольга... А чтобы комплект был полным, нарисовался еще и Дарюс, хотя я надеялась, что эта тема закрыта.
 Глава 57 
Он появился в тот день, который Феликс проводил с дочкой. После нашего разговора прошло довольно много времени, и я успела выдохнуть.
Доперло до мужика, что ловить нечего. Ну и слава богу. Десять лет не виделись, полянка давно вытоптана, хоть в каком смысле это понимай.
Ага, хрен там плавал.
Тут они с Антоном были похожи. Есть мое мнение – и неправильное. Неправильное надо непременно исправить. Любой ценой.
Вообще-то они не только в этом были похожи, но и во многом другом. Видимо, очень крепко во мне тогда Дарюс прописался, если я клюнула на такого же, будучи уверенной, что он совсем другой. Это теперь я видела, что различий на самом деле не так уж и много.
Перед концертами я занималась обычно чуть-чуть, чисто чтобы размять руки. Поиграла, потом занялась всякими хозяйственными делами. Спохватилась, что холодильник пустой, собралась заказать продукты, но все же решила добежать до магазина. Хотелось черешни, а фрукты доставка обычно привозила от балды, чтобы половину выкинуть.
Я выходила из парадной, а он шел к ней по дорожке. Нет бы мне выскочить минут на пять раньше. Позвонил бы в домофон, позвонил – и ушел.
- Послушай, я, кажется, все сказала. С тех пор ничего не изменилось.
  
Я даже здороваться не стала. И букет проигнорировала.
Интересно, а если бы меня дома не оказалось или я дверь не открыла, что бы он с ним сделал? Положил бы на коврик? Как на могилку неоправдавшего себя ожидания?
В общем, мой дуб четко сбросил старые листья.
- Ира, может, мы все-таки поговорим?
Как вас обоих на разговоры пробило. А раньше, когда нужно было, что, язык сводило?
- Нет, Дарюс, не о чем нам разговаривать. Ушел поезд. Давно ушел. И далеко.
- Ир, ну не надо так сгоряча.
Может, я и не стала бы добивать, но взгляд тоскующей собаки сорвал последние пломбы. Жалости не осталось. Ни капли.
- Сгоряча? Нет. У меня как раз было время подумать. Десять лет. И понять, что ты поступил правильно. И я тоже. Я – потому что не поехала с тобой. А ты – потому что обломал меня через колено. Никаких иллюзий не осталось. Дарюс, у меня есть… мужчина. Я с ним трахаюсь, и не только. Если он предложит выйти за него замуж, я соглашусь. И если предложит уехать в какую-нибудь жопу мира, тоже соглашусь. Вопросы есть?
Он стоял, опустив голову, покачиваясь с каблука на носок.
- Послушай… - я дотронулась до его рукава. – Я тебя очень прошу, Дарюс, не надо. Ты был моим первым мужчиной, и я тебя любила. Может, даже до сих пор люблю, но это любовь в прошлом. В настоящем ей места нет. Не порти мне воспоминания о себе, не заставляй ненавидеть. Все закончилось, пойми. То, что мы встретились… Это не второй шанс, это закрытая тема. Закрытый гештальт.
- Хорошо, Ира, - сказал он убито. – Больше не буду тебя беспокоить. Прости.
Посмотрев на букет в руке, Дарюс положил его на скамейку, повернулся и пошел к арке. Я села, взяла цветы.
Белые розы…
«Белые розы, белые розы, беззащитны шипы»*, - разухабисто запел в голове Юра Шатунов, видимо, чтобы сбить пафос.
Ему удалось. Я усмехнулась, не без горечи, положила букет обратно на скамейку и пошла в магазин.
Если бы вечером мы с Феликсом остались вдвоем, он наверняка что-то почувствовал бы. Но очень кстати с нами оказалась Аня. Знакомство с ней стало для меня неожиданностью, однако вовсе не неприятной. Во-первых, она отвлекла от меня внимание Феликса. Во-вторых, была очень милой. Неожиданно взрослой в свои пятнадцать лет и вместе с тем по-детски непосредственной. И удивительно похожей на отца.
Я побаивалась возможной ревности, но Аня смотрела на меня едва ли не с обожанием, заставив почувствовать себя каким-то Лжедмитрием. О чем я и сказала Филу, когда она убежала в туалет.
- Ты же первая скрипка, - улыбнулся тот. – Ничего странного.
Вечер сгладил неприятные утренние впечатления. Однако тема прошлого никак нас не отпускала и снова нагнала на следующий день.
Ольга…
Я очень смутно ее помнила. Даже, скорее, вообще не помнила, но упоминание о конкурсе всколыхнуло что-то такое. Где-то на каком-то сто двадцать пятом заднем плане остался отпечаток рыдающей девицы, которая заняла второе место. Кто-то еще сказал тогда: «Блин, как будто корову проиграла». Мне вовсе не хотелось ей сочувствовать. С какой стати? Я тоже проигрывала. Ничего, не умерла.
А не много ли бывших? Они вдруг показались мне стайкой рыбок-прилипал. За ногу не кусают, кусок хлеба изо рта не вырывают, но… поднимают муть со дна. Неприятно.
Когда я сказала Феликсу, что ему надо пойти на похороны, на самом деле так не думала. Сказала то, что должна была сказать. Головой-то понимала, что это правильно. И то, что общаться с Ольгой он в любой случае будет из-за Ани, как я общаюсь с Антоном по рабочим вопросам. Но… мне это было неприятно. И не хотелось, чтобы он шел.
Видимо, чему-то я все-таки научилась. Где сказать, а где лучше промолчать. Не до конца, конечно, научилась, но все равно прогресс. Раньше точно ляпнула бы что-то, о чем потом пожалела бы.
О похоронах Феликс рассказал. Так, схематично. И мне показалось, что о чем-то умолчал.